Молчание

Алена.

Как же чертовски приятно наконец оказаться дома! Хоть меня и не было всего две недели, но я успела жутко соскучиться по всем. В основном по маме, которую оставлять одну на долго не привыкла, но в этот раз она настояла. А ведь было время, когда мне не хотелось перешагивать порог этой квартиры от слова «совсем». После учебы я только и делала, что зависала у Мари или Жени (огромное спасибо им за это) потому что здесь были сначала скандалы, ссоры, а потом ничего… Стало тихо и пусто. «Ничего» настало после ухода папы из дома. Я, конечно, общалась с ним по видеосвязи, но это все равно не то было. За мое нежелание приходить домой — немного стыдно перед мамой — от нее ушел любимый мужчина, а потом и дочь при любом удобном случае не появлялась дома. Оставаться одной в тишине, наедине со всеми проблемами, мыслями и тараканами — угнетающе и, когда до меня это доперло, исправилась. Я старалась вытаскивать маму на прогулки, в кино, если она была дома, оставалась с ней, однако грусть и тоска в ее глазах никуда не делись. Я очень скучаю по временам, когда папа жил с нами. Не все конечно идеальным было, но все же лучше, чем вот так. Думаю, если бы он тогда не ушел, я бы не стала делать глупостей. Наверно… Нет! Не хочу об этом думать. Что сделано, то сделано. Нужно направить энергию в нужное русло. Например, убраться дома и сумки разобрать. — Мать вашу, — говорю, когда обнаруживаю ноут Мари в своих вещах. А я еще думала, чего это сумка подозрительно тяжелая? Что он тут вообще делает? На тумбочке вибрирует телефон и, как говориться, вспомнишь солнышко, вот и лучик. — Алё, привет! — Ален, код красный, нужна помощь, — подруга рассказывает о не вовремя пришедших «друзьях» и просит привезти упаковку прокладок. Я уже было соглашаюсь, но спустя пару секунд слышу очень странный звук. — Мари, я все решу, — заверяю подругу и сбрасываю. Пока помню, быстро печатаю сообщение Лебедеву с нужной маркой и размером прокладок и, ну очень сильно пытаюсь успокоиться. А сделать это очень трудно. Черт! Что вообще нужно делать, когда слышишь стоны и звук ритмично стучащей о стену кровати из родительской спальни? Всю дорогу от универа до дома я шла пешком в наушниках, соответственно и в квартиру зашла в них, а тут…такое. В голову неприятные мысли лезут. Что если там мама… Нет! Даже думать не хочу! Не могла же она…папе… Он не идеальный, но не настолько же! Хоть он и ушел из дома, мне не хотелось бы, чтобы его уход был точкой в их с мамой отношениях. Каждому ребенку хочется, чтобы его родители счастливы были. Чтобы семья была полной и счастливой. Звуки продолжают повторяться, а я не знаю, что мне делать! Не врываться же в комнату с криками: «Изменщица!». Когда человек сексом занимается его даже змея не кусает, а тут я блин, дочь с командировки раньше времени вернулась. А с другой стороны — деваться не куда. Да и за папу обидно. Случайно задеваю книги на тумбочке и с грохотом, и всей присущей себе грациозностью, ловлю их. Звуки в комнате затихают, а я еще больше паникую и теряюсь. Блин, я не хочу просто знать, что там делала моя мама и с кем, поэтому просто вставляю наушники обратно и иду на кухню, зачем-то поставив чайник. Ладно, буду делать вид, что я их не слышала, а там как пойдет. — Милая, — моего плеча касается мамина миниатюрная ладошка и от неожиданности я подскакиваю на месте. Так задумалась, что шагов ее не услышала. — Прости, — она мягко улыбается, а мне чуть ли не плакать хочется, я очень надеюсь что это все какое-то недоразумение. — Когда ты успела приехать? — спрашивает, поправляя шелковый халатик. Она нервно кусает губы, ее взгляд нервно бегает по моему лицу. — Привет, мам, — выдавливаю из себя улыбку, но она больше на оскал походит, — да, недавно вот, — уровень неловкости зашкаливает. — А ты чего дома? — Решила отгул взять, достали эти придурки, — закатывает глаза. Вот это поворот! Даже не знаю, что меня смутило больше: то что я услышала (не могу сказать этого слово в слух) из родительской комнаты или то, как она выражается о своих пациентах. Мама у меня стоматолог, к слову. — Мам, — хочу уже сдаться и спросить о насущном, но замечаю синеющее пятно у нее на шее, благодаря которому решаю вывести ее на разговор аккуратно. Заметить засос не так неловко (для меня по крайней мере), как услышать… стоны, — что это у тебя? Она тушуется, пытаясь придумать, что ответить на мое замечание, но в разговор вмешивается… — Лен, успокойся, она давно уже все поняла, — он показывается в дверях и улыбается самой, что ни на есть, очаровательной улыбкой. — Привет, принцесса. — Папа? Сказать, что я удивлена — абсолютно ничего не сказать. Он подходит и заключает меня в свои объятия, которых мне очень–приочень не хватало. В носу колоть начинает и предательские слезы все же скатываются по щекам. Я даже и не думала о том, как сильно мне его не хватает. Я так боялась, что ничего как раньше уже не будет. Что он не вернётся. Что они будут счастливы с другими людьми. Я конечно же буду рада за них при таком раскладе, но не от всего сердца. — Ну, тише, принцесса, ты чего разрыдалась? — отстраняется и стирает слезы. Он всегда так делал, когда я или мама плакали. Такой простой, но чувственный и трепетный жест всегда помогал мне успокоиться. В такие моменты я всегда понимала, что у меня есть человек, к которому я могу прийти поплакаться. Который меня обнимет, скрывая ото всех проблем и вообще мир перевернет. Папа у нас настоящий мужчина. Серьезный и грозный с другими и, нежный и чуткий с нами — своими девочками. Конечно, и у такого идеального человека есть недостатки, такие как ревность, вспыльчивость, разбросанные носки по дому и иногда чрезмерное опекунство. — Когда ты вернулся? — Перед тем как ты уехала, жил у друга пока твоя мама не простила меня, — он обнимает ее, прижимая к себе за талию, а она краснеет и опускает глаза в пол, прямо как школьница, которую родители застукали за «непристойным» занятием с мальчиком. Хотя, по сути, так и произошло, только застукали не родители, а дочь. Черт! Я же…родителей своих… Ой, нет! Что делать-то теперь? Есть тут какой-нибудь рычаг, чтоб сквозь землю провалиться? Могла бы к Мари по ее вопросу, но уже на Женю все спихнула. Пока мама берет ситуацию в свои в руки и заваривает чай, приглашая всех к столу, в моей голове активно шестеренки вращаются. Через длительный (на самом деле нет) мыслительный процесс, вспоминаю о найденном ноутбуке. Под предлогом того, что Мари он очень нужен именно сейчас, испаряюсь из квартиры. Меня одолевают смешанные чувства, в основном все та же неловкость и радость за родителей. Они поженились сразу после школы. Папа перешел в класс к маме на последнем году учебы и, по его словам, сразу влюбился. — Твоя мама была, — папе прилетел подзатыльник, и он поспешил исправиться, — и есть, самая красивая и лучшая женщина. Мне на последний год пришлось переводиться в новую школу. Как только зашёл в класс, так сразу на твою маму и упал глаз. Правда, она тогда с хмырем каким-то встречалась, но это меня не волновало. Она почти сразу мне сдалась, смотрела так, что ноги подкашивались и руки чесались в охапку ее сгрести. Даже дрался с шестерками того хмыря, а потом и с ним, в общем, отвоевал ее. — Он горделиво расправил плечи и заулыбался во все свои тридцать два. — Вот знаешь, — он пододвинулся ко мне и заговорил шепотом, — твоя мама этого всего определенно стоила и все ещё стоит. Папа поступил как настоящий мужчина: не отступил от своего, не предал чувства и боролся до конца. Его наградой стала мама, подарившая ему тепло, дом, любовь и семью. А вот рассказ мамы, немого отличается… — Он был самоуверенным и наглым, хотя, он и сейчас такой. — Она закатила глаза, но предательская улыбка все же вырвалась наружу. — Я тогда с Ильей Ложкиным встречалась, но он каким-то другим стал казаться, кода твой папа на горизонте замелькал. У нас с ним все серьезно было — собирались пожениться, но я не смогла. Паша все мысли и чувства в голове перемешал, и я уже была не уверенна в своих планах относительно Ильи. Да и прилип ко мне, как банный лист. Я его терпеть не могла. Да, красивый. Да, невероятно харизматичный. У него невероятный дар убеждения и, знаешь, в какой-то момент я просто… Не то что растаяла, сгорела под его напором. Пришлось согласиться на его ухаживания, а потом и на предложение руки и сердца. Иду к остановке, улыбаясь воспоминаниям о родителях. У них на протяжении всей жизни отношения кипят не угасая. Такое пламя между ними, что рискует сгореть каждый, кто рядом с ними окажется. Иногда тоже такого хочется — чего-то страстного и всепоглощающего. Когда любовь такая, что весь мир теряет значение, если нет рядом твоей половинки. А порой и наоборот — хочется тихого и спокойного счастья. Расстояние до обители Панихиных я преодолеваю довольно быстро, погруженная в мысли, и вот, я уже стою на пороге их дома. Звоню в дверь и…кажется, круг смыкается именно здесь, в этом моменте, когда Вадим открывает чертову дверь.