Молчание

Алена

Впервые за последние месяцы я чувствую себя по-настоящему счастливой. Мои родители снова вместе, мы с Мари общаемся как прежде и любимый мужчина рядом. Я ведь о таком только мечтать могла. Помню, как ревновала Вадима ко всем его девушкам. Как яро требовала его внимания, и как специально просила родителей оставить меня с ним, когда они куда-то уезжали. Когда он предложил попробовать настоящие отношения, я ни на секунду не задумалась — согласилась, а когда еще и с Мари поговорила, то камень с души окончательно спал и стало так легко дышать. Почти. Выходные, я провожу с родителями. Мне пришлось уехать в то утро домой к другому любимому мужчине — папе. Он всегда так волнуется, когда я дома не ночую. Очень ревностно ко мне относится. Рассказываю, как жила эти месяцы без него и как сильно скучала, хоть он наверняка все это уже слышал, пусть слушает заново. Мы даже к бабушке с дедушкой съездить успеваем. Папа, кстати, новую машину купил, чтобы нам всем комфортно было. Старую конечно ему не хватило сил продать, с ней много воспоминаний связано — решили оставить на даче. К счастью, мамины родители не выставили отца за порог за то, что нервы их дочери трепал и семью «бросил», тем более он по факту и не бросал. Просто был на расстоянии, постоянно созваниваясь со мной и расспрашивая о нашей с мамой жизни. А какая она быть могла? Мама все еще любит его. Все время как в воду опущенная ходила, а я херни натворила, но ему об этом знать не обязательно. Сейчас у меня нет сил думать о прошлом. Я просто хочу, наконец, наслаждаться тем, что есть. Хочу приходить домой, где будет царить мир и спокойствие, а потом сбегать на свидания с Вадимом. Папа очень ревностно ко мне относится и хоть пытается себя как-то сдерживать еще — получается плохо. Я не знаю, как объяснить родителям то, что встречаюсь с человеком, что на восемь лет меня старше. Это как бы нормально, но как-то…не знаю. Мама может и поймет, а отец точно Вадиму экзекуцию устроит, хоть и в хороших с ним отношениях. — Так, признавайся, — говорит мама, сидя рядом со мной за кухонным столом, — ты чего так светишься? Появился кто-то, да? Мне вот интересно, когда я мамой стану, тоже своих детей буду насквозь видеть? — Ну, — опускаю взгляд на сложенные перед собой руки, чувствуя, как лицо пунцовым становится, — да, есть такое. — Да ладно?! И кто это? — Я пока не готова говорить об этом. Все только начинается, потом расскажу, хорошо? — мама понимающе кивает и загадочно улыбается, словно прочитала на моем лице что-то, чего из моих уст не прозвучало. Не удивлюсь если она уже знает, что этот парень, хотя подойдет лучше слово мужчина — Вадим. — Сегодня мы идем на матч Степана, а потом, ну, я наверно у Мари останусь, — говорю, а у самой улыбка до ушей растягивается. Знаю же, что не останусь. Вадим какой-то сюрприз обещал. Мама обещает прикрыть перед папой, и желает удачи. Вадим пишет, что пробудет в офисе еще час и, я решаю рискнуть и приехать прямиком к нему. Ужасно соскучилась! Здание красивое, многоэтажное. На минуту чувствую себя героиней турецкого сериала, где «бедненькая», хорошенькая девушка приходит устроиться на работу дабы получить лучшую жизнь и встречает любовь всей своей жизни. Вот только жизнью я довольна и пришла по совершенно другому поводу — романтичному. Однако, все планы рушатся, когда на ресепшене спрашивают по какому вопросу я сюда приперлась. Нет, не так прям грубо спросили, но сути не меняет это. А кто я? По какому вопросу? Что сказать? Я ведь Вадиму сюрприз хотела, а сейчас все испорчу. В голову закрадывается гениальная идея. Звоню Мари, и она быстро улаживает все вопросы, после чего меня пропускают внутрь, кратко объяснив где находится кабинет начальника. Секретаря нет, к счастью, так что объясняться еще и перед ним не нужно. Встаю напротив деревянной преграды и на мгновенье застываю. Это мои первые отношения и мне просто страшно. Страшно, что что-то не так пойдет. Вдруг Вадим мне не обрадуется? Вдруг он там не один, а на его столе сидит, раздвинув ноги полуголая фифа? Я должна доверять ему, но…наверно я слишком мнительная. Мотаю головой, отбрасывая ненужные мысли и стучу. Услышав грубое «войдите», семеню внутрь. — Лариса, — рявкает Вадим, не отрывая головы от документов, — где эти чёртовы сводки? Неужели так трудно принести их?! Он рычит так, что мне самой хочется побежать исполнять его приказ, но я не знаю куда. Я прикрываю дверь и подхожу к нему, предварительно оставив верхнюю одежду и сумку на кожаном диване. — Никогда не видела тебя таким грозным, — он поднимает глаза и на лице расцветает улыбка. — Привет. — Привет, малыш, — я целую его, а он пользуется моментом и усаживает меня на колени, — прости, я думал это мой секретарь. Каким ветром тебя занесло? — Решила сюрприз сделать, надеюсь не помешала. — Скорее простимулировала закончить пораньше. Он утыкается мне в шею и делает глубокий вдох, моментально расслабляясь. От действий его, у меня мурашки по коже бегут, которые я скрыть не в состоянии. — Вадим, — мягко пытаюсь отстранится, но мужчина лишь крепче меня к себе прижимает, — а если зайдет кто-то? — Не то чтобы меня это очень волновало, — он оставляет поцелуй на шее, а я подпрыгиваю от неожиданности. — Малыш, не делай так. — Почему? Он не успевает ответить, как нашу идиллию нарушает стук в дверь. Я снова встать пытаюсь, но Вадим все так же не отпускает, а лишь бросает строгое «войдите». — Вадим Андреевич, вот ваши бумаги, — в кабинет заходит, по-видимому, секретарь. Ноги от ушей, да ещё и на каблуках. Я на каблуках еле Вадиму до подбородка доставать буду, а тут… Ресницы такие, что стоит пару раз взмахнуть и тут же взлетишь. Губища огромные, юбка короткая. Если бы я была параноиком, то решила бы, что она под начальника своего лечь пытается. Впрочем, я так и решила. — Спасибо, Лариса, оставь это здесь и можешь идти домой. — Может вам ещё что-нибудь нужно? — Она не домой, а в постель к тебе хочет, Вадим. Блин, ну, по ее физиономии расфуфыренной видно, как она «обрадовалась» увиденной картине, перекосило всю. — Можешь быть свободна, хорошего вечера, — он сдержанно кивает, после чего жертва пластических операций, наконец, оставляет нас. — Как думаешь, ее грудь настоящая? — выдаю прежде, чем успеваю подумать. — Знаешь, я никогда об этом не думал, а что? — Да так, — безразлично поднимаю плечами, пытаясь усесться удобнее, — просто, она ее так выделяет, как рекламирует. — Серьезно? — Конечно, ты что не замечал? — Ален, в моей голове столько мыслей о работе, мне просто некогда думать о том, какая у кого грудь. Единственная грудь, которая может взволновать меня — это твоя. Его пальцы ненавязчиво расстегивают пуговицы блузки, невесомо касаясь открывшихся участков кожи. — Грудь? У меня? Где ты ее нашёл? — не то чтобы я была доской, но большим размером похвастаться не могу. В целом, мои девочки меня устраивают, но не пошутить на эту тему я не могу. — Сейчас организуем поисковую экспедицию. Вадим хитро улыбается и усаживает меня на стол, попутно сметая все мешающие вещи. Внутри все от предвкушения близости переворачивается. Раздвигаю бедра и Панихин, недолго думая, устраивается между них, притягивая меня ближе к себе. От его тела такой жар исходит, а запах меня со всех сторон окутывает. Я буквально дышу им. Покрывает шею, ключицы, плечи поцелуями. В этот момент я забываю, как дышать — волнуюсь, как в первый раз. Он расстёгивает бюстгальтер, засасывая и прикусывая соски. Синяки останутся однозначно. Я таю в его руках и еле нахожу силы, чтобы снять с него пиджак и рубашку. Руки подрагивают от нахлынувшего возбуждения, и я с трудом справляюсь с задачей. Перчинку добавляет осознание, что дверь не заперта и зайти может кто угодно, хотя не думаю, что без разрешения босса кто-нибудь на это решиться. Теряя остатки самообладания, ложусь полностью на стол. Пропускаю момент, когда он успел снять с меня брюки и трусики. Сам же остаётся в расстёгнутой рубашке с закатанными рукавами и брюках. Черт, а ему идет. Больше только без одежды. От его касаний вся кожа горит, а воздух в помещении накаляется до предела. Он покрывает поцелуями все тело, а у меня уже терпение кончается. Я вся как оголённый провод. — Вадим, пожалуйста, — еле выдавливаю из себя. На большее в данный момент не способна. — Мне крышу от твоих стонов сносит, — шепчет на ухо и в тот же миг входит, заполняя полностью. Мать вашу! Наверно, я никогда не привыкну к тому, на сколько это может быть приятно. Он закидывает мои ноги себе на плечи и проникновение совсем по-другому ощущается. Опыта у меня в этом вообще с гулькин нос, так что каждый раз необычно. Кусаю губы, дабы не стонать на весь офис, пытаюсь ладонью рот зажимать, попутно цепляясь другой рукой о край стола, но сосредоточиться на том, что нужно быть тише никак не получается — уж слишком сильно в омут чувств и эмоций меня затянуло. Да я и не очень-то против. Сдерживаться очень сложно. Мне нравится это — без лишних слов, прелюдий, нежности. Просто берет меня на этом чертовом столе. Может это кажется сумасшествием, но оно так нужно нам обоим… Меняем позу. Он разворачивает меня и укладывает грудью на стол. Собирает волосы в импровизированный хвост и буквально втрахивает в деревянную поверхность. Я что-то шепчу в бреду, умоляя кажется о том, чтобы он не останавливался. Тянет на себя. Обхватываю его шею и притягиваю для поцелуя, пока одна его ладонь сжимает мою грудь, а другая спускается вдоль живота к центру моего возбуждения. Нескольких круговых движений достаточно, чтобы наконец получить сладостную разрядку. Он заглушает мой стон поцелуем и, я невольно прикусываю его губу, чувствуя металлический привкус. Опускает обратно, звонко оставив шлепок на ягодице за подобную вольность. Должна признать, что его грубость заводит — склонность к подобным пристрастиям я в себе не замечала, но этот мужчина раскрывает меня совершенно по-новому. Сделав еще несколько мощных толчков, Вадим кончает мне на спину. Ноги еле держат, так что я продолжаю бесстыдно лежать все в той же непристойной позе, тяжело душа. Вадим стирает с меня следы нашей близости и падает в кресло, усаживая меня на колени и кутая в свой пиджак. — Какие планы после игры? — спрашиваю после того, как дыхание приходит в норму. — Не знаю, — Панихин гладит меня по волосам. От его действий мне так хорошо, что глаза закрываются. — В каком смысле? Ты же на свидание меня приглашал, у тебя что плана никакого не было? — Если честно, то нет, не было. Я думал мы вместе что-нибудь придумаем. Когда звал тебя, то просто надеялся вместе время провести. Он снова заставляет моих бабочек в животе с ума сходить. Не знаю, как для других, но его откровение мне кажется очень милым. Может кому-то важны цветы, рестораны и дорогие подарки, то для меня это большого значения не имеет. Провести время вместе — вот, что важно. — Тогда предлагаю просто погулять и поесть всякой уличной еды. — Звучит здорово, — мы встаём. Вадим помогает мне одеться, а затем собирается сам. — Ты же здесь совещания проводишь? — Иногда здесь, иногда в конференц-зале, а что? — Да так… — прикусываю губы и в голове всплывают картинки недавней близости. — Женщина, о чем ты там думаешь? Вадим уже у двери стоит. Со всей присущей себе грацией подхожу к нему и слегка толкаю назад, прижимая к стене. Не то чтобы мне было под силу это, но спасибо Панихину за поддавки. Веду ноготком по линии скул, шеи и поправляю и так идеально лежащий воротник пальто. — Просто, — бросаю взгляд на его рабочее место, затем поднимаюсь на носки так, чтобы доставать до него, шепчу, — каждый раз, когда будешь работать, проводить здесь совещания, хочу, чтобы ты вспоминал как имел меня на своем рабочем месте. Его брови взлетают вверх, глаза округляются, а губы в улыбку растягиваются. — Каренина! Вы меня в краске утопаете. Я и не подозревал, что вы такая собственница. Я и сама не подозревала. — Если только чуть-чуть. — Нет-нет-нет, мы уже видели вас настоящую, поэтому эти невинные глазки вас не спасут. Хочу шуточно побить его, но он перехватывает мою руку и меняет нас местами — теперь я зажата между ним и стеной. — Не волнуйся милая, о тебе невозможно забыть.