Молчание

Мари

Сижу на мягком кожаном диванчике, сложив ногу на ногу и бездумно глядя в одну точку. События в моей жизни так быстро сменяют друг друга, что я не поспеваю за ними. Ощущение, словно я осталась где-то позади и наблюдаю за происходящим со стороны. Живу по какому-то уже написанному сценарию, не в силах принять самостоятельно решение. Ты как в бушующей реке — упал, и она несет тебя, лишая сил и возможности плыть в желанном направлении. Алена мерит одно свадебное платье за другим, а я даже не могу решить, какое из них мне действительно нравится, в следствие чего не могу помочь подруге с выбором. В последнее время я полностью абстрагирована от мира. Мне ужасно тоскливо и все какое-то не то… Алену все же уговорили на бракосочетание, но она не особо этому рада, как я погляжу. Каренина старается выглядеть непринужденно, но я вижу ее насквозь. Надеюсь, не только я. — А как тебе это? — она появляется в очередном изделии, предназначенном для такого знаменательного события, как свадьба. — Ален, ты их столько уже перемерила, они все так похожи! У меня голова взрывается уже! — простонала я. С этого момента белый цвет для меня — табу. — И позвала я тебя на свою голову! — проворчала девушка, придирчиво рассматривая отражение в зеркале. — Почему тетя Алена не смогла приехать? — ее мама должна была помочь с выбором, но внезапно нарисовался пациент и, женщине нужно было уехать на операцию. Да, даже у стоматологов могут быть неотложные пациенты. Раньше я об этом не задумывалась… Только подруга набрала воздуха в легкие, дабы дать в сотый раз за день, заданный мной один и тот же вопрос ответ, как я остановила ее движением руки, заверяя, что прекрасно обо всем помню. Спросить, чтобы спросить — вполне в моем духе, когда нет настроения. Решаем отложить приобретение наряда до момента, когда у обеих будет нужный настрой и отправляемся обедать в ресторан. Приезжаем в ресторан французской кухни. Место невероятно красивое: панорамные окна открывают обзор на заснеженный парк. Ощущение, словно ты отрезан от всего мира и находишься в уединении с природой. Алена заказывает кучу еды, от которой ее по приезду домой будет тошнить. Мне все еще не верится в то, что эта маленькая и хрупкая на вид девушка вынашивает в себе моего племянника или племянницу. Черт! Я стану тетей! Кто бы мог подумать? Уж точно не я! Я не задумывалась никогда о своем будущем так далеко. Хотя нет, до смерти родителей я прописывала в голове чуть ли не каждый свой день. Прописывала каждый пункт на против которого к определенному времени должна была поставить галочку «сделано»: сдать чертово ЕГЭ, поступить в университет на бюджет, устроится на работу, накопить денег и снять квартиру. Никогда в голове не мелькали мысли о семье и детях. После смерти родителей, все мои мечты, надежды и планы полетели в тартарары. Почва из-под ног просто-напросто превратилась в прах и я упала. Я посвятила себя семье, перевелась на факультет управления, хотя всегда грезила об архитектурном. Мне нужно втягиваться в отцовское дело, дабы облегчить ношу Вадима. — Что тебя беспокоит? — спрашиваю у Алены, что даже не притронулась к супу. А впереди еще салат с десертом и мороженое. — Да так, — протянула неохотно. — Как думаешь, почему Вадим женится на мне? — Потому что любит, конечно! Иной причины и быть не может. — То есть, это не потому, что папа его заставил? — она смотрит на меня так, словно от ответа, зависит ее будущее. Хотя может так и есть. — Ален, милая, Вадим не тот, кого можно заставить делать то, что он не хочет. Если брат принял это решение, то уж точно не потому, что его кто-то заставил. Блондинка заметно приободрилась после моих слов. В глазах снова появился блеск, а на губах цвела счастливая улыбка. Приятно видеть ее такой. — Как там Евгений? — задает вопрос уже более позитивно. — Нормально, пишет, что осваивается потихоньку, — Женя улетел две недели назад и за это время, для меня столько всего изменилось… В основном, где-то внутри. Мы сидим в аэропорту уже битый час. Его семья давно уехала, а я осталась за компанию, хотя возможно это было не самым разумным решением. Самолет задерживают на четыре часа. Ехать обратно — нет никакого смысла, поэтому мы приняли решение смиренно мучиться вместе в зале ожидания. Все это время я помогала ему со сборами. Не знаю, что мной двигало, когда я предложила Лебедеву свою помощь. Наверно, то же самое, что и с подвигло остаться с ним в аэропорту. Сначала мы сидим в напряженном молчании. В последнее время оно стало нашим вечным спутником. Витало ощущение, словно Женя ждет от меня чего-то, на что я не могу решиться. Потом мы обсуждаем дежурные темы, затем начинаем шутить, а после предаемся воспоминаниям о днях минувших, когда все были живы и счастливы. Я в сотый раз повторяю, что это отличная возможность для друга, реализоваться и проявить себя за пределами Родины. Лебедев получит бесценный опыт, научится чему-то новому и наладит связи. — Мари, я все это уже слышал. Если бы я тебя не знал, то решил, что ты волнуешься больше меня, — заключает он. Я действительно не волнуюсь, наверно… Кажется, что всю эту тираду я говорю самой себе, убеждаясь в чем-то пока неуловимом моему сознанию. — Ну, знаешь ли, ты мне тоже раз сто напомнил как ухаживать за Леди и под каким углом поливать цветы, несмотря на то, что делала я все это ни один раз. — Согласен, ничья. — Все никак не привыкну к тому, что тебя не будет рядом. То есть, обычно ты всегда рядом, глупо шутишь и озаряешь все вокруг своей улыбкой… — Такого мне еще не говорили. — Хотя иногда, — продолжаю, не обращая внимания на его комментарии, — она меня настолько бесит, что хочется стереть ее с твоего прекрасного лица. — Венера не в тот Меркурий вошла? С чего это столько комплиментов? — Безразлично пожимаю плечами, так как и сама не могу дать себе ответ на этот вопрос. — Ты ведь понимаешь, что я останусь, стоит тебе лишь попросить об этом? — Это должен быть твой выбор. Мое мнение тебе известно. Диспетчер объявляет о посадке и сердце неприятно ухает в грудной клетке. Резко и больно. Но я должна его отпустить. Ему выпал шанс, если он пройдет стажировку в Лондоне, здесь его с руками и ногами оторвут, ибо опыт работы в таких крупных компаниях это вам не хухры-мухры. Обнимаю его так крепко, как только могу, и он отвечает тем же. Вдыхаю запах Жени — он лёгкий, ненавязчивый, словно я вышла в поле после дождя, смешанный с сигаретным послевкусием. Не переношу дым сигарет, но на Жене он слышится иначе — приятнее. Время для нас останавливается. Исчезают посторонние звуки, люди. Есть только мы. Как это происходит — не понимаю. Почему это происходит — тоже. Встречаться со своим другом — не лучшая затея, а спать с ним — тем более. Смотреть в его глаза, в которых плещется надежда — невыносимо. Понимать, что ты настолько изнутри разбита, что вряд ли в состоянии дать ему что-то в ответ, но всем своим нутром жаться к его мощному и горячему телу — эгоистично. Разбивать его сердце и мечты — больно. Я уже давно разбита. Разбил Кирилл, когда решил закончить отношения, вместо того, чтобы пытаться их построить. Разбил Эдик, когда обвинял меня во всех смертных грехах, поднимал руку и изменял мне. Разбила судьба, когда забрала самых дорогих мне людей. Разбиваю себя сама, когда боюсь сделать шаг навстречу человеку, что столько ждёт меня. Руки Жени сжимают мою талию, а нос зарывается в вороных волосах. Сейчас не хочется отпускать его. Хочется всегда так стоять, но…времени нет. С трудом отрываю от себя Лебедева и, ободряюще улыбнувшись, отправляю на регистрацию, что вот-вот уже закончится. Он уходит и не оборачивается назад. Так проще. Я могла бы попросить его остаться. Могла заверить, что буду ждать, но я не уверена в этом. Не уверена, что хочу отношений. Не уверена, что что-либо чувствую к птенчику, а обнадёживать его за зря — жестоко. Для меня проще оттолкнуть, нежели раскрыться. Но что-то подсказывает, что Женя меня доломает и перестроит под себя, ибо с каждым его шагом от меня, мне хочется сделать два к нему. Но это пройдет. Это все мимолётно. Пройдет время. Гормоны поутихнут, и мы поймём, что на самом деле это не любовь, а лишь отголоски ее страсти, что, сгорев превратятся в пепел сожаления и разрушенной дружбы. Возможно однажды у нас что-то сложится, но точно не сегодня. На выходе из здания аэропорта, сквозь пелену мыслей слышу, как кто-то окликает меня. Голос и звук катящихся по мраморному полу колёсиков от чемодана становятся все четче. Оборачиваюсь и замираю в оцепенении. Прошло две недели, но непонятное тянущее чувство в области груди никуда не исчезло. Мы списываемся с Женей каждый божий день по нескольку раз, но это не то. В его Инстаграме появляются отметки на фотографиях новых друзей, в том числе девушек и, как показало расследование, некоторые из них уже имели вторую половинку, а Лебедев не тот, кто будет заводить подобные интрижки. Свободных индюшек мы с моими демонами коллективно осуждали. После обеда отвожу Каренину к родителям. Время до свадьбы она пожелала провести с семьёй, а после уже полностью переедет к нам. Кажется, что пока я не увижу ребенка собственными глазами, не подержу на руках — не поверю в реальность происходящего. Возвращаюсь домой и обнаруживаю Вадима, что готовит на кухне сочные стейки. Мясо в его исполнении получается волшебно. Не знаю, чему радуюсь больше, вкусному ужину или свободе от его приготовления. — Вадик, любимый мой братец, — подхожу и заглядываю ему за плечо, где он колдует над ужином. — Ты такая ласковая, когда голодная. — Я ласковая лишь к тем, кто меня кормит, к остальным я беспощадна. Принимаюсь накрывать на стол, завариваю чай, достаю сок, нарезаю хлеб, салат и жду брата, пока тот закончит с готовкой. Вадик рассказывает об УЗИ, как слышал сердцебиение малыша и даже чуть не расплакался от радости. Мы с ним близки, поэтому мне он не стесняется рассказывать такие подробности. Знает, что не осужу. — Ты станешь прекрасным отцом, — чистая правда. — Жаль, что родители не увидят всего этого. Настроение в комнате моментально падает. Я часто задаюсь вопросами, что если бы они были живы? Что бы мама посоветовала мне в делах сердечных? — Мама бы точно сказала тебе не глупить и брать быка за рога, — брат ставит передо мной тарелку с мясом и зовёт Степашку. — Я снова размышляла в слух? — принимаюсь есть, даже не удосужившись дождаться остальных членов семьи. — Да, и тоже самое тебе скажут все. Либо он будет твоим, либо более умная и проворная барышня заберёт его себе. Вот зачем ты его в Лондон отправила? — Потому, что это шанс построить блестящую карьеру, — неужели кроме меня этого никто не понимает? — Не понимаю, зачем он пошел в сферу информационных технологий, если его семья занимается фермерским хозяйством? — IT технологии во всех сферах жизни актуальны. Он не хотел заниматься семейным бизнесом, хотя второе образование именно в этой сфере будет получать думал. Мелкий присоединяется к нам и уши его преобразуются в локаторы, пытаясь уловить все самое интересное. — Хорошо, я понял этот момент. Но почему ты тогда не сказала о своих чувствах? — Нет никаких чувств. — Тогда почему ты изводишь себя последние две недели? — Это ты меня изводишь своими почему, да почему. Надоел уже. Заделал ребенка и самым умным теперь себя считаешь или уже забыл, сколько сам дров наломал? — Ты права, наломал и не хочу, чтобы наломал их и ты. Степан молча жует стейк, хотя попкорн был куда уместнее. — Нельзя наломать того, чего нет. Да, у нас кое-что было, но это не значит, что у нас любовь до гроба. Откуда мне знать, что это не обычная симпатия? Я не хочу давать ему пустые надежды. Если ничего не получится, то наша дружба закончится, а Лебедева терять я не готова. Вадим лишь машет рукой, а Степан расстраивается, что наш спектакль закончился так рано. Все что я сказала, на самом деле правда лишь отчасти. Все это лишь оправдания для того, чтобы защитить свой страх. Не вольно происходит — само собой, но, первый шаг на пути исправления, ведь принятие? Принятие проблемы. Принятие того, что она действительно есть. Так может вскоре придет и исцеление?