Молчание

Алена

Ноги становятся ватными, руки подрагивают, а зубы стучат друг о друга. Врач что-то говорит о беременности, но все пролетает мимо меня. Заметив это и недовольно закатив глаза, бурча под нос что-то о подростковой безрассудности, она просто записывает все рекомендации и направления на анализы. Так же в прострации выхожу из здания гинекологии и иду домой пешком. На улице уже холодно. Морозный воздух бьёт в лицо, и я кутаюсь сильнее в шарф, мечтая поскорее оказаться дома. Я ведь еще студентка! Что мне делать? Как быть? Как я расскажу об этом родителям? А Вадиму? Я не так все хотела. Я хотела свадьбу, медовый месяц, закончить университет, устроиться на работу, а уже потом заводить детей. Я ведь совершенно не готова к этому! Не готова стать мамой! А если Вадим не захочет? Что я буду делать? Стану матерью одиночкой? ЗА мыслями не замечаю, как добираюсь через сугробы и гололед домой. Стою перед зеркалом в своей комнате, проводя рукой ещё пока плоскому животу. Надо же, во мне маленькая жизнь. Это так странно и необычно. Он настолько мал, что я пока не чувствую его. А какого это вообще — чувствовать свое чадо внутри себя? Что будет, когда я возьму его на руки? Какой я буду мамой? Смогу ли воспитать своего малыша правильно? Смогу ли сделать из него человека? Ведь тесто замешивают именно родители, а форму дети придают себе сами. Дома никого нет. Решаю приготовить рыбу, что так удачно обнаруживается в холодильнике. Запекаю Дори в духовке и не могу приступить к обеду. Примечание: никогда не давайте имена еде — трудно съесть друга. А нам так хотелось… На глаза даже слезы наворачиваются. Рыбку жалко. Университет было решено прогулять. Все-таки я в положении, мне нужно привыкнуть к новому статусу. Как мне сказать родителям? Как сказать Вадиму? С чего начать? Чем закончить? Вопросы не дают мне покоя, постоянно сменяя друг друга. Мозг уже закипает! Переключаюсь на шоу «Топ модель по-американски», но ненадолго, ибо Морфей смаривает меня за считанные минуты. Чувствую, как кто-то укрывает меня чем-то теплым и мягким, от чего мой сон становится более глубоким и крепким, и кожу на лбу приятно колит щетина. Просыпаюсь от запаха чего-то вкусного, чего-то, что сразу же требует мой желудок, а если точнее — малыш. Прохожу в кухню и натыкаюсь на папу, подогревающего себе рыбу. — Милая, ты чего встала? Спала бы дальше, — он подходит и укутывает в свои объятия. Мне снова хочется плакать. Папа уже давно вернулся, а я никак не могу привыкнуть к этому. — Услышала запах, — бубню, потирая сонные глаза, — ты собираешься съесть Дори? — Кого? — Рыбку, — грустно заключаю. — Ну, да. Ты будешь? — Я не ем друзей, — отворачиваюсь гордо задрав нос, и ухожу в ванную смывать сонливость. Рыба удалась на славу. Раньше у меня не очень выходило, а однажды она и вовсе сгорела, после чего я боялась подходить к плите около месяца. Не хотелось испортить что-нибудь ещё. В дверь раздается звонок, и я спешу ее открыть. Наверно пришла мама с работы. Хочется порадовать ее приготовленным блюдом. Она очень устает от своих пациентов и готовить после работы — последнее, что ей хотелось бы делать. Думаю, мой маленький сюрприз ей понравится. Открываю дверь, а там… — Милая, с тобой все хорошо? — она налетает, как вихрь. Да, так быстро, что я ничего не могу понять. Берет мое лицо в свои руки, разглядывая со всех сторон. Прикасается губами ко лбу, проверяя температуру. Из-за ее спешного осмотра не сразу замечаю злющего Вадима, который все это время стоял позади нее, облокотившись на косяк двери. Сердце падает в пятки. Зачем он здесь? Я же ничего ещё родителям не сказала! И о чем я раньше думала? — Вадим, привет, — говорю, но не бросаюсь в его объятия, как делаю это обычно. Он здоровается, прожигая меня недовольным взглядом. Не понимаю, что я натворила? Или это из-за того, что родители еще о нас не знают? — Я встретила его у подъезда. Вадик сказал, что тебя не было в университете сегодня и никто не может до тебя дозвониться! — Я себя что-то плохо чувствовала. Вчерашняя курица жизни не даёт, — блин, как я могла не слышать звонки? Ну, конечно, я отключила звук, когда была у врача, а включить забыла. Класс! Теперь выслушивать за это. — Ты проходи на кухню, стол уже накрыт. Мама уходит, оставляя нас с Панихиным одних. — Какого черта, Алена? — его глаза полыхают, а в голосе проскальзывает недовольство. — Мало того, что ты до чёртиков меня напугала, так все ещё родителям о нас не рассказала. — Я собиралась, но мне курица не позволила, — а точнее наш ребенок, которому она не пришлась по вкусу, — не обижайся пожалуйста, я правда им всем расскажу. — Когда? — Сегодня, — он поджимает губы, но все же притягивает меня к себе, утыкаясь носом в макушку, вдыхая аромат волос. Он облегченно выдыхает и даже расслабляется. Вадим так мило волнуется за меня, прям бальзам на сердце, — Ты голодный? — Ужасно, — он наклоняется ко мне, убирая волосы с плеча и шепчет, — во всех смыслах. По телу разбегаются тысячи мурашек и мне очень хочется оказаться с ним…не здесь. — Я рыбку приготовила, идем, поедим все вместе. К тому же мне будет легче все рассказать им о нас, если ты будешь рядом. Помогаю ему снять пальто и проходим в кухню, где папа во всю развлекает маму, рассказывая какие-то истории с работы. Они такие милые и счастливые. На глаза вновь нахлынивает пелена слез, которую я отчаянно пытаюсь сдержать. Ещё не хватало разрыдаться при всех. — Мамуль, папуль, у нас для вас важное объявление. — Я думал мы сначала поедим, — говорит шепотом, за что получает от меня локтем в бок. — Вы с Вадиком вместе? — задаёт вопрос мама, повергая папу в полнейший шок. Он оборачивается к ней, затем к нам, пытаясь переводить услышанное. — Да, — улыбаюсь я. Вадим сильнее сжимает мою руку в своей. Этот мужчина всегда рядом, и всегда поддержит меня. Папа немного отходит от шока и, наконец, приглашает нас за стол. Я думала, что все пройдет намного тяжелее, но папа, конечно удивляет. Он расспрашивает Панихина о работе, о планах на жизнь, а потом тема как-то переходит на футбол, и обстановка разряжается окончательно. На меня снова нападает голод, и я начинаю есть все подряд. Как же все вкусно! Мне хочется еще чего-нибудь, но чего, я точно понять не могу. Мама что-то говорит о том, что после отравления, не стоит есть тяжелую пишу, но я лишь отмахиваюсь, аргументируя тем, что сейчас мне намного лучше и смекта, которую я так и не выпила, мне помогла. Вадим с папой удаляются в гостиную, а я помогаю маме нарезать пирог. Слава Господу, что он каким-то чудом оказался у нас в холодильнике. Чувствую, если не съем кусочек, то умру на месте. — Ален, что это? — мама берет в руки многочисленные направления на анализы и рассматривает их. — Ну, — что мне сказать? Правду? Соврать? — это на направления. Анализы нужно сдать. — Зачем? Ты чем-то больна? — она знает ответ — по ее взгляду понятно, но все же терпеливо дожидается, когда я озвучу правду вслух. — Я беременна, — выдаю на одном дыхании и с плеч спадает груз. — Ты беременна? — раздается позади. Оборачиваюсь и вижу Вадима с телефоном в руке. Видимо забыл его и вернулся. — Ален, ты что беременна? — Чего вы так кричите? Кто беременный? — в кухню возвращается папа. Блин! Я не так хотела! — Ленчик, ты беременна? Мама поджимает губы и отрицательно мотает головой. — А кто? — он останавливает взгляд на мне и его глаза округляются так сильно, что ещё чуть-чуть и они просто выкатятся. — Принцесса, только не говори, что это ты. — Ладно, я промолчу, — закрываю рот на замок, а воображаемый ключ, отправляю в карман. Ему не просто смириться с тем, что его девочка уже выросла настолько, что может дать жизнь новому человеку. Папа обречённо вздыхает и в секунду его лицо становится серьезным и суровым, брови сводятся к переносице, скулы становятся отчетливей, а губы сжимаются в тонкую линию. Эта мина ничего хорошего не предвещает. Он зовёт Вадима за собой, и они скрываются в гостиной, захлопывая за собой дверь. Хочу пойти за ними, но одного папиного взгляда достаточно, чтобы пригвоздить меня к месту. Мама сажает меня напротив и расспрашивает обо всем в деталях. Я рассказываю, что срок примерно в шесть недель. По моим расчетам, это произошло в тот раз, после которого мы официально стали парой. Говорю о том, что почувствовала, когда узнала обо всем и как боюсь становиться матерью. После моего монолога, наступает рассказ о ее собственной беременности. Я слушаю, впитывая каждое слово и эмоцию. Мы вспоминаем милые моменты из моего детства. Как же все тогда было просто и понятно. Ты точно знал, что все твои проблемы решат родители, что они знают ответы на все вопросы и всегда защитят тебя и будут любить. А каким будет наш ребенок? Спокойным или наоборот взбаламученным? А кто будет, мальчик или девочка? Во всем этом хаосе, я даже не обратила внимание на реакцию Вадима! Счастлив ли он? Что если он вообще не готов? Что я тогда буду делать? Умом я понимаю, что Вадим не оставит меня одну с ребенком. Обязательно будет помогать. Возможно даже женится на мне. Нет! Только не свадьба! Я не вынесу этого! Не вынесу, если Вадим женится на мне только лишь из чувства долга! Моя мама забеременела до свадьбы и им с папой пришлось пожениться. Но это другое. Они любили друг друга по-настоящему! А мы? А если у нас ничего не выйдет? Что если мы погрязнем в рутине и все, что мы пытались построить, полетит в тартарары? Я не хочу выходить замуж по залету, но зная папу, выбора он мне не оставит. Точно применит на мне свои джидайско-родительские методы и как-то убедит. Он может. И это бесит. Наконец, тараканы в голове затихают, как только возвращаются мужчины. Вид у них серьезный, от чего я вытягиваюсь в напряжённую струну. Раз коснешься, и она лопнет от натяжения. — Принцесса, мы с Вадимом поговорили. В ближайшее время, вы поженитесь. — Нет!