Молчание

Алена

Нет. Оказывается, я абсолютно ничего не знала о материнстве, беременности и замужестве. Не знала и не была готова. Мы только начали встречаться, а уже заделали ребенка и поженились — все наоборот! Все не так, как я хотела. Я очень жалею о своей легкомысленности. Мы должны были быть более осторожными. Всего одна ночь любви и наслаждения вылилась в большую ответственность, которую нам приходится нести. Прямо перед концом учебного года родилась Майя. На протяжении всех семи часов, что я пыталась разродиться, Вадим стоял подле меня, не отпуская мою руку ни на минуту. Стоило мне взять малышку на руки, как я испытала неземное счастье. Она была такой маленькой и хрупкой. Мне не верилось в происходящее. В голове мелькала лишь одна мысль: «Неужели я стала мамой?». Беременность протекала спокойно. Не было сильного токсикоза, как я ожидала, и, малышка не так активничала по ночам, давая и мне, и отцу шанс отдохнуть, но стоило ей появится на свет, как она показала свой бойкий характер. Она наотрез отказывалась засыпать ночью, предпочитая безмятежному отдыху крики и слезы, разрывая тем самым мое сердце на куски. Кроме этого, было еще много не детско-детских проблем, с которыми мне было сложно справляться поначалу: колики, купание, кормление. Мне было страшно и страшно до сих пор. Стоит ей пролить слезинку, как я начинаю паниковать и винить себя в том, что делаю что-то не так. Две недели, а я уже схожу с ума. Я чувствую огромную ответственность, что легла мне на плечи с рождением дочери. Теперь я мать и ощущаю себя совершенно иначе. Словно, что-то во мне рухнуло и теперь потихоньку строится вновь. Я не ощущаю себя тем ребенком, которым была совсем недавно. Не ощущаю себя подростком, которому хочется любить, веселиться и совершать глупости, коих я никогда собственно и не делала. Не ощущаю ту свободу жизни и выбора, которая у меня когда-то была. Наверное… Я так устала… Хочется спать. Хочется рыдать навзрыд от усталости. Хочется спрятаться под одеяло от всех проблем. Сижу в гостиной напротив телевизора. «До встречи с тобой» я пересматривала сотню раз и, сотню раз рыдала, но сегодня у меня нет слез чтобы плакать. Поэтому просто комментирую каждую реплику героев, как это делает Мари. С кем поведешься… Я в квартире абсолютно одна. Мама, Мари, Вадим и Степашка безусловно помогают мне справится со всеми заботами, что свалились как снег на голову, но от эмоционального выгорания спастись не удается. Подруге нужно было готовиться к экзаменам, поэтому она временно переехала к Жене. Это «временно» мне почему-то таковым не кажется и подруга, так и останется жить у Лебедева. Степашке утром на тренировку и в надежде выспаться, отправился вслед за сестрой. Вадим в командировке Бог знает, в какой жопе мира и вернется… Черт! Я забыла, когда он возвращается! Помню, мы обсуждали это, но дата никак не желает всплывать в памяти. — Алена? — подскакиваю на месте и оборачиваюсь на голос. — Ты чего здесь сидишь? Все в порядке? Вспомни солнышко, появится и лучик. Сюда подходит именно этот вариант поговорки. — Вадим? — ошарашено оглядываю мужа с ног до головы, оценивая внешний вид. Расстегнутые первые две пуговицы рубашки, закатанные рукава, слегка потрёпанные волосы и усталый, беспокойный взгляд. — Прости, забыла, что ты сегодня приезжаешь. — Не сегодня, просто свалил все на зама и примчался первым рейсом. Основная работа выполнена, дальше и без меня справятся. Он наклоняется и запечатывает поцелуй на моих губах. Я как будто целую вечность их не чувствовала. — Пойду в душ, — произносит, оторвавшись от меня. — Будешь есть? — Сам приготовлю, ты устала наверняка. Лучше компанию мне составь, рядом посиди. Он уходит, а я иду ставить чайник. Подогреваю борщ, нарезаю хлеб, достаю салат и накрываю на стол. Скоро кормить Майю нужно будет, после чего, я надеюсь, малышка даст родителям выспаться. Хотя бы чуть-чуть. — Ален, ну я же сказал, что сам все сделаю, — поджимает губы и в глазах недовольство читается. — Мне не сложно было, — подхожу и утыкаюсь в его грудь, обвивая талию мужа руками. С ним так хорошо. Каждый раз ему каким-то образом удается уравновесить меня. Не знаю, чтобы я делала, если бы не он. — Как вы тут без меня? — целует в макушку и садится за стол. — Скучали очень, особенно Майя. Ты уехал, и она такой беспокойной стала, практически не спала и требовала еще больше внимания к себе. Степашка нашел к ней подход. Ей так нравится с ним играть. — Мое солнце маленькое, — он притянул меня к себе и усадил на колени, — а ты большое солнце. Соскучился так по вас ужасно. Всего пару дней не было, а как будто на месяц уезжал. — Давай ешь, не отвлекайся, — перевожу тему. Чувствую, как щеки пылают от проявленной нежности со стороны мужа и, хоть эта нежность не впервые проскальзывает между нами, все еще смущаюсь и краснею порой, как маленькая девочка. Хотя, может я и есть маленькая девочка, только теперь замужняя и с ребенком? — Ты ешь, а я пойду королевишну нашу будить. — Давай, — хлопает меня по ягодице, — я к вам присоединюсь позже. — Тоже титю пососать хочешь? — усмехаюсь я. — Может, и хочу, — ухмыляется, а я снова краснею. Это так невероятно. Смотрю на дочь и не верю, что когда-то мы были неделимы. Первые дни были очень странными, ощущение, словно мне не хватает ее внутри себя. Во время беременности ты чувствуешь ребенка совершенно на другом уровне. Единственное, по чему я не скучаю, так это по родам. Стоит вспомнить эти мучения, как в груди растекается облегчение, что все позади и мне не нужно думать о том, как они будут проходить. Я очень паниковала. Боялась, что что-то может произойти, пойти не так. Мне снились кошмары, что дочка рождается мертвой или умираю я, так и не успев услышать даже запаха Майи, а посмотрев документальный фильм о родах, мне и вовсе расхотелось рожать. Все мучения определенно стоили того, чтобы сейчас я кормила это чудо, держа я ее на руках. — От вас глаз оторвать невозможно, — поднимаю взгляд на голос и замечаю Вадима, который, бог знает сколько времени стоит в проходе, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди. — Давай ее сюда. Закончив кормление, передаю дочь Вадиму, который лихо справляется со сменой подгузников, купанием и помощи ребенку избавиться от газиков. — Как у тебя это получается? — наблюдая за нехитрыми манипуляциями мужа, интересуюсь я. — Когда Степашка родился, я часто помогал маме смотреть за ними. У них с родителями был сложный период тогда. Отец много работал, а у мамы послеродовая депрессия была. Я часто наблюдал за тем, что она делает и стал повторять. На Мари, конечно, сказались их скандалы сильно. Ей сложно строить с кем-либо отношения, — грустно заключил он. Видно его беспокоит этот факт. — Но, она же сейчас с Женей. — Да, но как долго она к этому шла. К тому же, как оказалось, она не раз обжигалась в сердечных делах. Вадим кивает мне, и мы проходим в нашу спальню. Укладывается на кровать, расположив малышку у себя под боком. Присаживаюсь на край, наблюдая за развернувшейся картиной: малышка со счастливой беззубой улыбкой дрыгает маленькими ножками и ручками, пока отец то щекотит ее, то гремит новой погремушкой, которая очень приглянулась дочери. — А с кем она обожглась? С Димой у них все нормально было… Андрей? Нет, там ничего серьезного. Мухаммед… — Мухаммед? — чуть ли не выкрикивает в удивлении он. — Да ты знаешь, какой он красавец! Как шейх арабский… — прикусываю язык, ловя красноречивый взгляд мужа, — но я больше люблю отечественных мужчин. Желательно с испанскими корнями. — Не уверен, что готов знать обо всех ухажерах своей сестры. — Отношения были только с Димой, с остальными же ничего такого. Дальше одного-двух свиданий не зашло. — Насколько я понял, с одним из ее парней были серьезные проблемы. Знаешь что-нибудь об этом? Качаю головой, досадливо поджав губы. — Вот и я о том. Мари упомянула, что отцу вмешаться пришлось и, если это случилось, то там действительно что-то серьезное. Он переводит все внимание к Майе, а я погружаюсь в собственные мысли. Если у лучшей подруги были такие проблемы с кем-то, почему она не рассказал об этом никому? Я понимаю, что должна уважать ее личную жизнь и пространство, не лезть, но странное беспокойство за золовку не дает покоя. Да, и что вообще такого могло произойти у Мари с тем парнем, что оставило такой неизгладимый отпечаток на душе девушки? Роясь в архивах памяти, на ум приходит один момент, который показался мне очень странным. Мари как-то говорила, что начала серьезные отношения с парнем, чье имя я совершенно не в силах вспомнить. Она тогда уже заканчивала школу. У меня должен был быть урок физкультуры, и по расписанию, мы шли после класса Панихиной. Из-за простуды мне пришлось пропустить его, так что в раздевалку я зашла лишь после начала занятия, где и обнаружила лучшую подругу. Тело девушки было в кровоподтеках и огромных гематомах. Девушка оправдала это тем, что упала с лестницы. Она в таких описала все, что и мысли о том, что это ложь, не возникло. — Она засыпает, — вырывает из мыслей голос Вадима. — Я уложу. Пока он укладывает дочь, принимаюсь расправлять кровать и переодеваюсь в удобную для сна одежду. После родов тело изменилось. Я заметно похудела, но по сравнению с тем, что было до беременности — ощущаю себя ужасно. Кожа на животе не пришла в норму, по всему телу растяжки… Мне не приятно видеть все это. Хоть и понимаю, что это естественно, мне просто страшно на себя смотреть. Понимаю, что еще хуже случаи бывают, но…мы имеем то, что имеем. Я уж молчу о том, как восстанавливается моя… В туалет ходить страшно. Кажется, одно не осторожное движение и швы разойдутся к чертовой матери. — Все, принцесса уснула. Подозрительно что так быстро. Явно что-то затевает, — он подходит и обнимает меня со спины. — Нет! — вскрикиваю, дизоориентируя мужчину, когда его руки стали проскальзывать под футболку. — Что такое? — Ничего, я спать хочу, — запрыгиваю в кровать и укрываюсь одеялом. — Ты чего шугаешься меня? — хмурит брови и садится рядом. — Ничего и не шугаюсь. — Алена, — строго произносит он, — что происходит? С рождения малышки ты не даешь мне себя коснуться. У тебя все нормально? — Ну, — решаю признаться, — я не хочу, чтобы ты меня трогал. Мое тело просто ужасно. — Ален, я твой муж, ты не должна меня стесняться. Вадим с серьезным видом откидывает одеяло, под которым я успела спрятаться, и задирает футболку, оголяя живот. Нависает надо мной и целует, не отрывая взгляда от моих глаз. Каждый участок далеко не идеального тела горит после его поцелуев. Поднимается к груди, обводя соски языком и оставляя влажные дорожки, прикусывает ключицы, доходит до шеи и своим хриплым баритоном произносит: — Я хочу тебя любую. Мне абсолютно плевать, что у тебя подвис живот и появились растяжки. Ты моя жена, — кладет ладонь на низ живота, — здесь ты вынашивала нашего ребенка. Только конченный мудак не будет уважать, ценить и любить это. Губы растягиваются в счастливой улыбке, а на глазах выступают слезы счастья. — Не смей стесняться меня, поняла? — киваю как болванчик. Он укладывается и укрывает в объятиях. На этот раз я позволяю ему касаться меня так, как ему хочется. — Можем записаться в спортзал, как только тебе разрешат будет заниматься. А я за компанию пойду, в качестве команды поддержки. — И оставим Майю одну? — Конечно, мы же долбанутые на всю голову, — язвит он. — У нас тут столько нянек! Кто-нибудь да присмотрит час-два. Тебе нужно выбираться из дома, а то ты уже с ума сходишь. — Может ты и прав Я, конечно, подозревала, что у меня замечательный муж, но даже не думала, что настолько.