Молчание

Алена

Я не знаю, что в последнее время со всеми происходит: Мари вся на нервах и дома практически не появляется, а Вадима я и вовсе видеть перестала. Он уходит до того, как мы с Майей просыпаемся и после того, как мы засыпаем. Чувствую лишь на подкорке сознания, как матрас возле меня прогибается и теплые руки заключают в кокон объятий любимого мужчины. Тело понемногу восстанавливается и, я уже не выгляжу так ужасно, как в первый месяц. Честно говоря, не думала, что вообще приду в форму, но матушка природа и генетика сжалились надо мной: фигура почти обрела прежние хрупкие очертания, грудь как раз-таки из-за кормления стала оставалась такой же большой, что не могло не радовать не Майю, не Вадима. Сегодня решила посвятить себя себе, оставив малышку на попечение бабушки с дедушкой. Родители все еще привыкают к новому статусу: они балуют внучку, как только могут: играют, гуляют, покупают одежду — гардероб у Майи больше чем у ее тети и мамы вместе взятых. Родители довольно молодо выглядят для статуса бабушки с дедушкой. Некоторые гуляющие в парках с детьми мамочки, даже принимали Майю за их дочь. Им, конечно, это не могло не льстить. Посетив косметолога, спа-салон и накупив себе приличной одежды, решаю зайти к Вадиму. Ощущение, словно целую вечность не видела его. К тому же я не далеко от фирмы, почему бы не навестить его? На ресепшене сообщают, что шеф у себя и меня пропускают без лишних слов. Если честно, я не подозревала, что Вадим настолько известная личность в сфере бизнеса. Стоило нам выйти из самолета с животом и обручальными кольцами на пальцах, как тут же во всех известных изданиях засветились наши фотографии с заголовками о женитьбе «самого завидного жениха страны». Журналистам были интересны подробности нашей личной жизни, но Вадим, дав одно единственное интервью по этому поводу, заставил всех заткнуться и не лезть к нам. По крайней мере, на какое-то время. Поднимаюсь до нужно этажа и направляюсь к кабинету. Надо будет еще и к Мари заскочить. Подруга решила устроиться работать в семейную компанию на лето, дабы не зависеть полностью от брата. Интересно, как у нее идут дела? Она все еще обитает у в Женькиной квартире так что я почти не вижу ее. Сначала девушка была занята закрытием учебного года, а сейчас ушла в работу. Секретаря нет и это странно. Какое-то время топчусь в приемной, не зная, постучать или нет? Это абсолютно мой стиль: прийти без предупреждения и мяться у самого входа. Ладно. Была, не была. Стучу три раза и…. ладно, врываюсь в кабинет. Хотя изначально не планировала. — Вадим? — пальцы сильнее сжимают ручку двери, разжимаются, и раздается оглушительный холопок, который, если честно и меня застает врасплох. Не думала, что получится так громко. Растерявшаяся секретарша — Алла — стоит перед моим мужем, заключенная в его цепкой хватке. Рубашка Вадима расстегнута до середины и, к своему счастью, замечаю на ней большее пятно от пролитого кофе. Панихин удерживает девушку за запястья, оставляя между ними приемлемое в данной ситуации расстояние. И хоть я предполагаю, что тут могло произойти, злость берет надо мной вверх. Мысленно считаю до десяти, но где-то на восьмерке вслед за мной на пороге появляется длинноногая подруга. Когда она на каблуках, я, находясь рядом с ней, ощущаю себя лилипутом. Тоже мне Гулливер. — Я так понимаю, я очень вовремя пришла, — говорит, обведя взглядом всех и каждого. Панихин наконец выпускает девушку из цепкой хватки и отворачивается, отходит к вешалке с чистой рубашки и окончательно стягивает грязную одежду. Серьезно? Он собирается переодеваться прямо сейчас, когда это недоразумение все еще здесь? В груди разжигается неконтролируемое чувство ревности. Мне очень сложно держать себя в руках чтобы не закатить скандал. Мари незаметно для остальных, касается моей руки, и буря немного утихает. — Анечка… — Я Алла, — недовольно выдыхает секретарша, когда Мари ошибается в имени сотрудницы. Что-то мне подсказывает, сделала она это нарочно. — А это уже не важно, — перевожу взгляд на Мари, затем на Вадима — у него на лице такое же непонимание происходящего, как и у меня, — главное, чтобы в заявлении об увольнение ваши личные данные были указаны верно. — Я просто пролила кофе! Я нечаянно! Вадим Игоревич, простите, я правда не специально. В глазах девушки неподдельное раскаяние и мне на момент становится даже жаль ее. Может и вправду не специально? Плохой день, пролила кофе, хотела все исправить, а мы зашли в не подходящий момент. Вот только слова лучшей подруги разбивают не вовремя проявившуюся жалость. — У нас ведь уже был неприятный разговор, не так ли? Я вас предупреждала, что если ваше поведение вновь выйдет за рамки дозволенного, то мы будем вынуждены распрощаться с вами. В ваших же интересах уйти из компании мирно. — Уж извините, Мариа Игоревна, но не вам принимать такие решения. — Кроме вас здесь, никто больше так не считает, — неожиданно подал голос Панихин, — так что попрошу покинуть кабинет, а после и здание офиса. Расчет вы получите в бухгалтерии. Мариа Игоревна, проследите? — Конечно, Вадим Игоревич. Все будет сделано в лучшем виде. Золовка открывает дверь, и бывшая секретарша мужа вылетает чуть ли не со слезами на глазах. Внутри все еще неприятно скребёт. Я прекрасно понимаю — это был не единственный случай. Почему тогда девушку не уволили раньше? Неужели на протяжении всего того времени, что Алла работала здесь, смела приставать к женатому начальнику? Почему Вадим ничего не говорил мне об этом? Ничего не предпринял? Он же столько раз оставался на работе допоздна, неужели… — Остановись, — властный тон вырывает меня из оцепенения, — я слышу каждую твою мысль. — Мысли и эмоции совсем не то, что можно контролировать, так что извини. — Ален, ты что-то хотела? — он вздыхает, откидываясь на кресле, и устремляет измученные серые глаза на меня. На лице красуется заметно отросшая щетина. Как давно она у него? Неужели времени не хватает даже на самого себя? — Да нет, ничего особенного, всего лишь вспомнить, как ты выглядишь. Может сделать пару фотографий, чтобы и дочь не забывала, — не понимаю, что со мной, но слова льются из меня бесконтрольным потоком. Головой понимаю — он работает, устает, делает все, чтобы мы ни в чем не нуждались, но эмоции на почве всего ранее пережитого берут вверх. — Давай не будем ссориться. — Да, давай. Просто спокойно поговорим, как давно это происходит? — Что происходит? — Столь тесные взаимоотношения между тобой и твоими сотрудниками, — я правда этого не хотела, наверно… — Я не с кем не взаимодействую подобным образом. Она специально пролила на меня кофе, после чего решила «исправить», — он выделяет слово, — ситуацию и начала приставать. Да, признаю, я замечал заинтересованность с ее стороны и раньше, но считал, что мне просто-напросто кажется. Если это все, то позволь мне вернуться к своим обязанностям, дабы закончить дела раньше и показаться перед дочерью лично, а не на фотографиях. Я не хотела доводить до этого, но…что случилось, то случилось. Вылетаю из кабинета пулей. Лишь у выхода вспоминаю, что забыла телефон на столе Вадима. Это наша первая ссора. Нет, конечно мы и раньше ссорились, но обычно сразу находили выход из конфликта. А тут, вот оно что. Вадим никогда не давал повода для ревности, всегда был рядом и всегда поддерживал, а я… Взяла и скандал устроила! Ему наверняка тоже моя поддержка сейчас нужна. Может проблемы какие-то, а тут я со своей ревностью. Но с другой стороны, он ведь тоже виноват, не так ли? Зачем нужно было доводить до этого? Надо было расставить все точки над «и» и найти нового, более компетентного секретаря. — Ты чего? — я настолько ушла в себя, что не услышала, как ко мне подошла подруга. — Не парься, поссорились, с кем не бывает? — Мари гладит меня по спине и слегка приобнимает. — Да знаю, но осадок неприятный остался на душе. Ты домой? — Подвезу куда скажешь, — ну, как же она чувствует меня. — Через два дня будет мероприятие, куда мы все дружно взявшись за ручки должны будем пойти, — сообщает Панихина, выворачивая руль на перекрестке. — Мне обязательно там быть? — Ты часть нашей семьи, конечно! Супруга бизнесмена. Подобные мероприятия — неизбежны. Так что нам придется устроить себе шоппинг и выбрать подходящий наряд на торжество. — А в честь чего торжество? — интересуюсь чисто из любопытства. Желание идти куда-либо на абсолютном нуле, но отвертеться не получится. — Юбилей фирмы чьей-то, то ли двадцать, то ли тридцать лет, черт его знает? За окном мелькают знакомые улицы. Пытаюсь отвлечься, рассматривая вывески и рекламные щиты, но мыслями все равно возвращаюсь к неприятной ситуации. Оно мне надо? — Ты сказала, что подобное уже происходило, почему не рассказала мне раньше? — просто не выдерживаю. Не узнаю — точно с ума сойду. — Ален, ну, а зачем тебе это? И так с Майей замучилась, не спишь толком, к чему лишняя нервотрепка? — заключает, не отрывая внимания от дороги. — Я решила взять это на себя. Твоя паранойя тебе не помогла бы, особенно тогда, когда Вадим чуть ли не ночевал в офисе. — О чем ты? — Ты прекрасно понимаешь, о чем. Поворачиваюсь к золовке с целью развеять ее домыслы, и совсем не важно, что она абсолютна права в своих умозаключениях, как замечаю черный седан, игнорирующий красный свет светофора и летящий прямо на нас. Резкий удар. Один миг. Вспышка боли. И все.