Молчание

Мариа

«Жене это не понравится» — первая мысль, возникшая в моей бедовой голове, когда я все же приняла решение ответить на вызов Эдика. Он продолжал преследовать меня и присылать записки с угрозами. Гуляя по улицам города, я чувствовала его пристальный взгляд, от которого по коже бежали мураши. Мне точно не известно, следил ли за мной все это время он или нет, но ощущалось все именно так. Следователь, что ведет мое дело, не продвигается в поисках Эдика от слова «совсем» и…предложил безумное. Ловить на живца. Как говорится… Почему бы и нет, если «да»? Конечно же я согласилась. Ко мне приставили человека, который будет присматривать за мной. Будто парня с братом не хватает. Но признать надо — так реально спокойнее. Страшно ли мне? Очень. Но не из-за возможности вновь пострадать от рук этого сумасшедшего. Страшно как на это отреагируют Женя с Вадиком, когда узнают. А они ведь узнают. Сама скрывать это не смогу долго. С другой стороны, я устала быть жертвой. Мне противно состояние, когда ты не в силах изменить ситуацию, и все что остается — ждать. В особенности, если это касается твоей жизни. Женя, прости…

***

День рождения однокурсника — идеальный повод лишний раз выбраться из дома. Остается надеяться, что Эдик хоть как-нибудь себя проявит и его успеют поймать до того, как случится что-то непоправимое. На мое счастье Женю вызвал отец на ферму. Игорь не смог приехать дабы уладить дела, поэтому пришлось младшему Лебедеву решать вопросы семейного бизнеса. Поначалу, мой парень противился — ехать не хотел, затем уговаривал меня поехать с ним, но я наотрез отказалась. Лучше ему действительно побыть вдалеке, пока все не закончится. На душе скребут кошки, но стиснув зубы, я набираю номер Дамира. Мне будет спокойней, если он будет рядом. С нами будет еще пару человек под прикрытием, так что, волноваться не о чем, верно? Танцпол забит до отказа. Именинник оказался очень богатым, раз снял все помещение для праздника в одном из лучших мест города. Хотя возможно, этот клуб принадлежит ему. Лично я никогда не заморачивалась по поводу своих дней рождений. Всегда все устраивала мама и справляли мы чаще в кругу семьи. А сейчас, как-то не до этого стало. — Почему своего парня не пригласила? Женя, кажется? — спрашивает Дамир, испепеляя взглядом какую-то шатенку в неприлично короткой юбке. — Он загород по делам уехал, а мне скучно дома сидеть, — отвечаю, перекрикивая громкую музыку и потягивая безалкогольный коктейль. Сегодня мне потребуется вся трезвость ума. — Жека не знает, что я здесь. Не отпустил бы. — Зачем-то, все же признаюсь ему. — Мне сложно представить то, что есть нечто, а точнее некто, кто способен удержать тебя на месте, — мягко усмехнулся, опустошая бокал с янтарной жидкостью. — Он единственный, кто способен на это, — где-то в горле застрял густой комок вины, который не давал полноценно вздохнуть. — Мне следовало бы всем рассказать, но… — Рассказать, что? — спросил после того, как мое молчание затянулось. — Послушай, я понимаю, ты хочешь решать все проблемы самостоятельно, не подпускаешь никого к себе, но это неправильно. То, что с тобой находятся любящие тебя люди, не делает тебя слабой. — После аварии, они слишком сильно меня опекают. Понимаю, что волнуются и все такое, но я ведь дожила как-то до своих лет… — Это немного разные ситуации, Мари, — серьезно отчеканивает он. Ни громкая музыка, ни снующие мимо нас люди не способны разорвать ту хрупкую связь взаимопонимания, что наладилась между нами сейчас. Для нас двоих даже музыка стала звучать тише. — Ты сама это понимаешь, но из-за своего упрямства не хочешь признавать. Не отталкивай их, а то ведь однажды у тебя может это получится. Его слова как ушат холодной воды. Он чертовски прав. И однажды, я уже чуть не потеряла Женю, толкая его в объятия другой девушки. Извинившись перед другом, иду в сторону уборной, попутно набирая номер Жени. Нужно все ему рассказать, как можно скорее. Все же будет лучше, если он узнает сейчас, а не в полицейском участке. Или того хуже, в морге на опознании. Будем надеяться, что до этого не дойдет. В телефоне раздаются гудки, но не успевает Женя взять трубку, как кто-то хватает меня сзади, прикладывая к лицу что-то мягкое, похожее на платок. Первые секунды три я теряюсь, но вовремя беру себя в руки и задерживаю дыхание, обмякая в руках незнакомца. Хотя, я догадываюсь, кто это мог бы быть. Меня подхватывают на руки, и я с трудом сдерживаюсь, дабы не выдать все отвращение, что закипает дерьмом внутри меня. Стоит оказаться на улице — а это, по всем законам жанра, должна оказаться какая-нибудь подворотня, — я со всех сил впиваюсь зубами ему в плечо. От неожиданности, он роняет меня на землю. Столкнувшись с далеко не ровной поверхностью, обхватываю его за ноги, тем самым повалив Эдика за собой. С громким стоном он ударяется о землю, даже стукнувшись головой. Для него это не столь серьезная травма, ибо страдать в его черепушке нечему. — Сука! Вскакиваю на ноги. Эдик отражает мое действие, но более вяло. Копчик дает о себе знать, спина и руки саднят, чувствую струйку крови, что течет с локтя вниз по руке. Со мной всякого дерьма случалось — одни драки с мальчишками чего стоят. Но лишь сейчас меня посещает мысль, что Эдик не простой мальчишка, который дергал меня за волосы и дразнил. Он самый настоящий сталкер, который, походу, пойдет на все, чтобы достичь своей цели. — Ты чертов псих! Он не ожидал подобного сопротивления. Благо, мы не настолько успели узнать друг друга, иначе бы я лишилась эффекта неожиданности. Когда-то я ходила уроки по самообороне, так что ножичек в губной помаде у меня всегда припрятан. — Ты мне всю жизнь сломала, сука! — бросается на меня, но к сожалению, я не успеваю отскочить, и он хватает меня за предплечье, припечатывая к холодной стене. — Ты хоть знаешь в какую задницу меня засунули из-за тебя и твоего папаши? Отрывает меня от стены, чтобы впечатать в нее с большей силой. В область лопатки впилось что-то твердое и заостренное, из-за чего я морщусь от боли. — Эдик, пусти или пожалеешь, — мои руки сжимали его, удерживающую меня за горло чуть ли не на весу, однако высокий каблук дарил мне еле ощутимое превосходство — мы оказались одного роста. — И что ты мне сделаешь? — пальцы сжимаются сильнее, лишая меня кислорода. Становится противно от того, что он вообще касается меня, что находится так близко. — Изрежу. Но он в мои слова не верит и… Пронзительный крик разрушает мрачную тишину. Все действия на уровне инстинктов. Я пропустила момент, когда достала спрятанный в поясе джинс перечный ножик и рассекла им руку Эдика, оставляя глубокий порез. Он сжимает рану чуть выше запястья и корчится от боли, но не долго, ибо стоит ему снова бросится на меня, как двое мужчин перехватывают его, а ко мне уже подлетает Женя, непонятно как успевший добраться до клуба, и прижимает к себе. — Он ничего тебе не сделал? — осматривает, останавливаясь на шее, на которой уже наверняка начали проявляться следы от хватки Эдика. — Сильно испугалась? Мотаю головой из стороны в сторону, хотя тело выдает меня с потрохами — руки подрагивают, а ноги становятся ватными. Настолько, что без помощи своего птенчика я бы не устояла. — Опережая твою реплику, это адреналин, — он недовольно поджимает губы, и я понимаю, что лучше с ним лишний раз не спорить.

***

Тишина комнаты невероятно сильно угнетала. Ощущение, словно что-то темное ухватились за меня и не отпускает, в когтистых лапах сжимая внутри что-то очень важное. Мы приехали из участка совсем недавно. Женя настаивал, чтобы все решили днём позже, когда я отдохну и приду в себя, но я настояла на обратном. После подъехал и Вадим, который помог уладить дела намного быстрее. Как оказалось, Женя установил мне на телефон программу слежения, когда началась вся эта история с Эдиком. В любой иной ситуации я бы возмутилась и закатила нехилый скандал, но…я благодарна ему. Женя даже из города выехать не успел, как вернулся обратно за мной. В том темном закоулке, время словно остановилось, а как на деле оказалось, меня не было от силы минут восьми. На удивление подмога подоспела вовремя, а то обычно ведь наоборот бывает — полиция приезжает на место происшествия, когда все уже закончилось. Лаванда окутывает меня, даря чувство лёгкости, которого мне не хватало в последние дни. А горячая вода, помогает расслабиться и стереть неприятные прикосновения сталкера. Тоска нахлынивает на меня не щадя. Чувство, словно я подвела Женю. Вина разливается в груди, и я не знаю, как остановить это, или что должна сказать ему. Наверно…извиниться? Но за что? Что я такого сделала? Пренебрегла его чувствами — пожалуй, это правильный ответ. Ругала Алёну по поводу ее загонов, говорила, что подумаешь…маленькая ссора, а теперь, кажется, понимаю ее чувства. Когда кажется, что одно неверное слово и конец. — Хвост ещё не вырос, Русалочка? Мотаю головой из стороны в сторону, даже не взглянув в лицо птенчику. Один шаг. Второй. Третий. И он садится на бортик ванны, цепляя аристократичными пальцами мой подбородок, вынуждая взглянуть на него. — Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе? — Не решившись проронить и звука, продолжаю молчать. — Ты очень умная. Всегда тонко чувствуешь людей. Знаешь, когда промолчать, а когда поддержать. Иногда бываешь резкой, но не со зла. Своей прямолинейностью вселяешь уверенность, что все не так плохо, как кажется. Ты очень сильная и всегда таковой была. Мне льстит, что такая женщина взглянула на меня и согласилась стать моей. Но мне больно. Больно, что ты не доверяешь мне, что не позволяешь себе быть слабой хотя бы со мной. Не позволяешь защитить себя. Почему? — Не знаю, — все что могу ответить ему. — Возможно, я просто такая, какой ты меня сейчас видишь. Люблю решать проблемы сама, а не мусолить их с другими. Я не восприняла Эдика всерьез и…заставила вас переживать за меня. Прости. — Однажды мы научимся действовать сообща, но видимо не сегодня.