Парадокс второго шанса

      — … и, что самое интересное, — с искренним воодушевлением в голосе продолжал Николас, не глядя пытаясь подхватить вилкой кусочек рыбы, — я понял примерные границы распространения магической сетки, но так и не сумел понять, какое влияние эта сетка может оказать на окружающую среду. Решил не рисковать, скажем так.       — Ты свернул этот проект? — удивился Гарри, который сидел напротив и пил прохладный морс. — Мне кажется, тебе стоит продолжить опыты. Если у людей в этом мире появится способ оперативно расправляться с землями, что были прокляты некромантами, то едва ли кому-то станет хуже.       — Возможно, но… — Николас вздохнул, — не все хорошие начинания стоит продолжать, если ты замечаешь, что зашел не туда. Быть может, однажды кто-то примется за это вместо меня, начнет с нуля и с чистой головой, — он пожал плечами. — В моем варианте решения проблемы может получиться так, что после обработки площади останется только нестабильное место, где даже с магией могут быть проблемы. Стоит ли выпускать в мир нечто подобное? Наверное, не стоит.       — Иногда у меня где-то в самой глубине загорается мысль, что все уже создано, — Гарри откинулся на мягкую спинку стула, — просто кануло в небытие.       — Многие знания действительно канули в небытие, — аккуратно произнес Фламель, подтверждая сказанное, — но едва ли это повод для печали.       — Я и не расстраиваюсь, — вздохнул Поттер, — странно было бы горевать из-за того, как устроен мир.       — Как устроено время, — с улыбкой поправил юношу Николас. — Время способно на все, Гарри, рано или поздно оно уничтожит что угодно, вне зависимости от условий и чужих желаний.       — Опять мы скатились в философию, — Гарри усмехнулся. — А те деревья, рядом с которыми расположены поддерживающие системы? Почему ты не пересадишь их?       Перенелль слушала этот поздний разговор с полуулыбкой, заметить которую можно было, наверное, только при правильном освещении и под правильным углом. Она настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что практически не следила за ходом беседы. Воспоминания нахлынули на нее с силой огромной неостановимой волны, с которой она даже не пыталась бороться.       Гарри Поттер.       Гарри Джеймс Поттер.       Человек, который мог и все еще может стать вторым всадником Апокалипсиса и превратить мир в ад. Как и… Как и любой другой волшебник, верно? Плохой опыт с прошлым путешественником не мог быть определяющим для этого феномена в целом, хоть воспоминания о тех временах и засели намертво в ее уставшем разуме.       Она помнила. Она прекрасно, до боли отчетливо помнила те долгие годы, на протяжении которых преданное человечество стремительно приближалось к точке невозврата — тому переломному моменту, когда оставшиеся в живых могли бы переглянуться и синхронно осознать, что люди как биологический вид обречены на гибель. Черная смерть уничтожила многих и многое, но ее все же удалось остановить — благодаря отцу ее мужа и другим храбрым волшебникам, которые рисковали своими жизнями, стараясь локализовать распространение инфекции в отдельных районах, а потом… выжигали их дотла.       Не самый приятный и бескровный способ, но порой приходится чем-то жертвовать, особенно когда на кону находится выживание цивилизации как таковое. Жаль только, что сама цивилизация слабо оценила невероятное, чудесное спасение, явившееся словно из ниоткуда.       Как магглы решили отплатить им? Презрением, страхом, а потом и откровенной ненавистью, переросшей в инквизицию.       Перенелль всегда считала, что в их семье она — голос разума, к которому слишком редко прислушиваются. Нет, это не было жалобой — Ник всегда был слишком увлеченным человеком для того, чтобы следить за голосом разума. Ник был человеком эмоций, который готов был рискнуть, если сердце подсказывало ему, что риск может быть оправдан. И именно поэтому между Ником и Пенни со временем сформировалась особая договоренность.       Там было много условий. В конце концов, невозможно прожить вместе несколько сотен лет, не накопив целый свиток различных моментов, в которых они уже достигли какого-то согласия, пусть даже и хрупкого. Например, после всей той эпопеи с Грин-де-Вальдом они условились, что не стоит больше реагировать на подобные угрозы, не стоит встревать в чужие войны. Разумеется, теперь это условие уже было неактуально — Николас с несвойственной ему радостью сейчас болтал с тем, кто наверняка сыграет в этой войне решающую роль.       Само собой, они не всегда были «затворниками». И Перенелль когда-то готова была помогать людям, несмотря на опасность. Все изменилось чуть больше трех сотен лет назад, за пару десятилетий до введения «Статута о секретности», за который она тогда проголосовала в МКМ.       Переломным моментом для Перенелль стал Великий Лондонский пожар. Тогда в Лондоне свирепствовала чума — внезапная вспышка болезни, возникшей на островах словно из ниоткуда и стремительно распространившейся по огромному городу. Разумеется, Николас и Перенелль, недолго думая, отправились туда. Четыре с половиной месяца они пытались вытравить чуму из нескольких наиболее тяжелых районов, используя алхимические навыки Николаса, который потратил немало ночей, разрабатывая и тестируя различные составы для обработки как трупов, так и еще живых зараженных, после которой с теми могли бы без страха контактировать обычные люди.       Четыре долгих месяца неудач и сложностей, но состав уже был готов, когда на город обрушилась новая напасть.       Ходило много пересудов о том, кто стоял за пожаром и какие у поджигателей могли быть мотивы — от обычного бытового огня, который вышел из-под контроля и вплоть до серьезных обвинений в сторону секты «очищения», которая стремительно разрасталась в то время. Сектанты верили в то, что чума — это наказание, ниспосланное богом на грешный город, а огонь — это напоминание о том, что борьба с болезнью противоречит идее наказания, способ быстро и относительно безболезненно выплатить кровавую дань божественным силам.       Вот только на самом деле… все было немного иначе. Великий Лондонский пожар оказался заранее спланированной и мастерски исполненной операцией группы магов, которые называли себя «Орден талиона». Ведомые отчасти оправданной жаждой мести, они нанесли удар по магглам, постфактум объявив о том, что с инквизицией пора заканчивать. И под этим они подразумевали полное и окончательное уничтожение — адское пламя пронеслось по улицам Лондона и лишь чудом не сожгло весь город и всех его бедных жителей дотла.       Ник и Пенни тогда вынуждены были призвать всех своих немногочисленных надежных друзей на помощь, чтобы остановить пожар такого масштаба, но это все равно оказалось… очень, очень непросто. Несколько районов сгорели полностью. В некоторых случаях им приходилось ставить магические заслоны, чтобы остановить продвижение огня, но эти же заслоны мешали обычным людям покинуть полыхающие районы. Семьдесят тысяч человек погибло, еще пятнадцать тысяч — ранены.       С тех самых пор Перенелль невзлюбила силовой метод решения тяжелых проблем. Орден талиона стал для нее ярким доказательством того, что принцип око за око может оставить весь мир слепым, но так и не приведет ни к чему толковому. Именно тогда Перенелль поняла, что бесконечный цикл насилия… никогда не приведет ни к чему хорошему, это просто невозможно. И если они с Ником не разорвут этот замкнутый круг самостоятельно, то они потратят свои жизни на борьбу с человеческой природой, что кажется абсолютно бессмысленным, если учесть, что люди не меняются. И Ник согласился с ней.       Двадцать лет потребовалось МКМ для того, чтобы подготовить проект Статута. Речь шла не только о бумагах и положениях, но и о магических манипуляциях с огромными площадями земли. И это было последнее, в чем Фламели участвовали относительно активно — помогали скрывать от глаз обычных людей различные магические места. Магглы ни о чем не подозревали, пока группа магов занималась тем, что изолировала магический мир от взглядов обычных людей.       Статут о секретности был подписан. Ник и Пенни официально «вышли на пенсию», но при этом продолжили следить за магическим миром, который учился жить в изоляции, но в общем и целом неплохо справлялся. На удивление, разделение миров серьезно помогло глобальной ситуации — если какие-то катастрофы и случались, то сейчас у МКМ была четко выработанная позиция — необходимо отправиться на место и сделать все, чтобы магглы не узнали о магической природе произошедшего. Просто, складно, легко запомнить.       С тех самых пор и до Второй Мировой войны магический мир существовал в таком пузыре, и это хоть и влияло на скорость его развития, но все же сохраняло иллюзию глобальной безопасности. Ровно до тех пор, пока на сцене не появился Грин-де-Вальд. Его речи… напомнили Перенелль об Ордене талиона.       «Устаревший мировой порядок сковал нас всех цепями. В новом мире, который мы с вами построим, не будет места слабым, не будет места магглам. Вместе мы можем разрушить эти цепи и создать новое, справедливое общество. Маги будут стоять во главе человечества, а не прятаться в тени!»       Перенелль слегка поежилась, вспомнив все это. Разумеется, они должны были вмешаться тогда, и они вмешались. Мир стоял на пороге уничтожения, магглы ввязались в войну еще более страшную чем та, что произошла за двадцать пять лет до этого, так что… отдых был послан куда подальше.       И они победили. Да, не без труда, но волшебники смогли объединиться и победить. Вот только… не прошло и тридцати лет, как пронеслась весть о новом Темном Лорде, явно вдохновившемся Грин-де-Вальдом. Темные лорды восемнадцатого и девятнадцатого веков умудрялись как-то регулировать свои аппетиты, пытаясь повлиять лишь на внутреннюю политику магического мира. С другой же стороны, так называемые темные лорды двадцатого века зачем-то лезли к магглам, и это пугало, по-настоящему пугало.       Переведя взгляд на смеющегося Поттера, который еще не успел устать от арсенала шуток Ника, Перенелль поняла, что улыбается. Им удалось пообщаться в течение, наверное, всего нескольких часов, во время «экскурсии» и чаепития, но… мальчик понравился ей.       Николас был прав, пусть и отчасти — Перенелль не могла оценить магические таланты юного Поттера или его находчивость в сложных ситуациях, но она очень хорошо разбиралась в людях как таковых. Тяжело было бы не научиться этому, учитывая их с Ником долгую историю совместной жизни, во время которой именно она всегда была той, кто вел переговоры и заключал выгодные сделки.       Перенелль могла в нужный момент позабыть об эмоциях и слушать только голос собственного разума. Сегодня она вновь прислушалась к нему, создавая в уме картину их гостя, но… не услышала ничего страшного.       Кем вообще был Гарри Поттер? Сложно сказать, но он точно не был волком в овечьей шкуре. Возможно, он действительно был тем, ради кого стоило рискнуть. Возможно, у Ника и впрямь есть талант помимо алхимии — талант выбирать учеников.       Усмехнувшись, Перенелль откусила еще кусочек от тарталетки и попыталась вслушаться в рассказ Николаса о борьбе с черной плесенью в подвале их старого дома, но тут же закатила глаза, понимая, что слышала эту историю, наверное, три десятка раз. Разум утверждал, что все будет хорошо. Сердце не отставало. Перенелль впервые за год почувствовала, что все… все будет в порядке.

***

      — И как ты там? — спросил Сириус, который смог достучаться до Поттера через сквозное зеркало лишь ближе к полуночи. — Я уже успел разволноваться.       — Все в порядке, Бродяга, — устало откликнулся Гарри, падая на подготовленную для него постель, — просто… очень насыщенный день.       — Ну, и как тебе их дом? — аккуратно поинтересовался Сириус.       — Архитектурное чудо, — фыркнул Поттер, — поверь, это стоит видеть, не буду портить сюрприз. Как там Амелия?       — У меня есть новости, — Блэк поморщился, — но их нельзя назвать прекрасными.       — Что случилось? — сразу же проснулся юноша.       — Барти Крауч-младший нашелся, — объяснил Блэк. — Никто не знает, как и зачем, но кто-то подкинул его буквально под двери Аврората, преодолев защиту Министерства.       Услышав это, Поттер удивленно покачал головой, пытаясь понять, что вообще происходит.       — Э-э-э, — недоуменно протянул он, — ты… Бродяга, ты ничего не путаешь?       — Если бы, — Сириус вздохнул, — вот только случилась проблемка.       — Проблемка? — нахмурился Поттер.       — Его отвели в допросную комнату и собирались уже допросить, но Долиш привел дементора и…       — Блять! — выругался Гарри. — Бродяга, ты сейчас серьезно? Его реально поцеловал дементор?!       — Да-а-а… — протянул мужчина. — Мы могли бы сообщить об этом во всеуслышание, конечно, но тогда Амелия точно потеряет работу, все-таки разглашение такой информации — это нарушение устава. Да и сам понимаешь, мало кого эта история вообще убедит хоть в чем-то.       Поттер закатил глаза. Долиш, опять гребаный Долиш. Кажется, оставить его в живых было ошибкой, но… существовала вероятность, что вне зависимости от аврора, Крауч-младший все равно подвергся бы поцелую. История стремится вернуться на рельсы, верно?       — Я просто поверить не могу, что можно было упустить такой шанс. Почему Долиш сам еще не в Азкабане после всего того, что он наворотил?       — Чистокровный маг со связями, — пожал плечами Блэк. — Тем более, что конкретно здесь всю вину спихнули на вышедшего из-под контроля дементора.       — Разумеется… — прошептал Гарри. — Сириус, хоть я и понимаю, что не слишком приятно это обсуждать, но нам с тобой надо лично проработать вопрос безопасности Амелии, особенно в свете «вышедшего из-под контроля дементора», который высасывает души из случайных людей прямо посреди Аврората. Я не доверяю Министерству и не доверяю Дамблдору, поэтому…       — Знаю, — кивнув, твердо ответил Блэк, — но не уверен, что ты чем-то можешь помочь, Сохатик.       — Что ж, я думаю, что могу тебя удивить, — устало усмехнулся Поттер. — Новости, конечно, и впрямь так себе.       — У вас с Фламелем уже есть что-то вроде… расписания?       — Пока нет, — Гарри покачал головой, — составим завтра вечером. А что, есть предложения?       — Я бы предпочел, чтобы ты вообще все лето провел со мной, так что мои предложения мало на что могут повлиять.       — Да уж, — фыркнул Поттер. — Бродяга?       — Да, Сохатик?       — Крестражи ведь у меня, — напомнил крестному Гарри, — что предложишь в связи с этим?       — А тут мои предложения будут услышаны?       — Да, если они разумные.       Сириус нахмурился, выждав несколько секунд:       — Тогда мне надо подумать. Свяжемся утром?       — Ага-а-а, — зевнул Гарри, — спокойной ночи, Бродяга.       — Спокойной, Гарри.

***

      Проснувшись еще до рассвета, Гарри оделся и покинул дом, спрятав в татуировку выданный Фламелем портключ. Уже оказавшись на улице, он вытащил свой — тот, что вел на побережье Сицилии, в его собственное убежище, существование которого пока можно было оправдать лишь очень полезным подвалом. Хлопок — и он покинул благодатный магический лес, тщательно охраняемый алхимиком, уже через несколько мгновений появляясь неподалеку от небольшой «виллы».       Подхватив рюкзак и чемодан, Поттер направился было внутрь, но не успел даже переступить порог, как был сразу же встречен Винки, которая явно была не в лучшем настроении.       — Хозяин Гарри! — воскликнула она так, словно он вернулся из мертвых. — С вами все хорошо?!       — Разумеется, — с ноткой недоумения ответил Гарри, — привет, Винки. Что у тебя тут такое?       — Винки… Винки слышала о том, что произошло на Турнире, — вздохнула эльфийка, с трудом поспевая за Поттером, который прошел в одну из комнат, чтобы разгрузить часть вещей. — И Винки очень переживала из-за всего этого, хотя Добби и попросил ее не переживать…       — Да, не лучший финал получился, — подтвердил Поттер, — но все с самого начала выглядело не слишком-то безопасно, верно?       — Хозяин Гарри… — потянув за воротничок аккуратной формы с вышитым на нем гербом Поттеров, тихо произнесла эльфийка, — можно узнать у вас кое-что?       — Да, конечно, — кивнул Гарри.       — Винки услышала, что Темный Лорд вернулся, — конец фразы Винки уже скорее прошептала. — Это… это действительно так?       — Боюсь, что да, Винки, но… — Гарри пожал плечами, — мы справимся.       — Справимся? — переспросила Винки.       — С Волдемортом, — объяснил Поттер, вытаскивая из рюкзака одну книгу за другой. — Я искренне надеюсь, что это удастся сделать в сжатые сроки, потому что у меня и без него дел по горло.       — Оу, хозяин Гарри… — Винки, вздрогнувшая на имени Волдеморта, поморщилась, прежде чем замолчать на несколько секунд и наконец продолжить, — Винки должна вам кое-что рассказать. Винки обязана, обязана рассказать! До того, как мистер Крауч выгнал Винки, она… — эльфийка поежилась, — она знала тайну, которую мистер Крауч скрывал ото всех.       — Тайну? — мягко переспросил Гарри, понимая, что Винки имеет в виду. Он мог бы прервать ее, рассказать о том, что все знает и так, но считал, что ей необходимо переступить этот порог самостоятельно. В конце концов, эта тайна терзала ее с того самого момента, как она стала эльфийкой рода Поттеров, поэтому… ментальная разгрузка не повредит.       — Мистер Крауч держал собственного сына взаперти, — прошептала Винки. — Барти, сын мистера Крауча, был осужден на пожизненный срок в Азкабане за тридцать семь убийств, пытки, поджоги и многие другие преступления, но спустя год заточения миссис Луиза серьезно заболела от тоски и решила… решила…       — Эй-эй, — тихо произнес Поттер, опускаясь на колени рядом с эльфийкой, — все хорошо, Винки. Видишь, все в порядке?       — Хорошие домовые эльфы не рассказывают тайны бывших хозяев, — прошептала Винки. — Винки — плохая эльфийка.       — Я думаю, что род Краучей уже прервался, — со вздохом произнес юноша, вспомнив вчерашний разговор с крестным, — но тебе не стоит продолжать, если ты чувствуешь себя плохо из-за этого.       — Нет-нет-нет, — энергично мотнула головой эльфийка, — Винки хочет рассказать, просто… Миссис Луиза поставила мистеру Краучу… — Винки задумалась, — мультиматумус, наверное.       — Ультиматум?       — Да, — подтвердила Винки, — потребовала, чтобы мистер Крауч спас своего сына. И миссис Крауч настаивала на этом, утверждая, что готова пожертвовать собой, лишь бы это произошло. Через три недели мистер и миссис ушли из дома, а через несколько часов мистер Крауч вернулся со своим сыном, который находился под заклинанием Империус. И Винки выхаживала его почти восемь месяцев, после чего он жил в доме на протяжении одиннадцати лет, не в силах перебороть Империус, который был подпитан множеством рунных камней, разбросанных вокруг дома.       — И все же переборол, да?       — Мистер Крауч сжалился над сыном, — произнесла Винки со вздохом, который не давал понять, одобряет ли она это решение, — и позволил ему присутствовать на чемпионате мира по квиддичу в прошлом августе. Как только Барти оказался вне дома, ему потребовалось около часа на то, чтобы справиться с Империусом, после чего он… он сбежал, запустив напоследок т-темную метку с помощью украденной волшебной палочки. И м-мистер Крауч обвинил в этом Винки, чтобы… чтобы скрыть свое преступление!       Приобняв расплакавшуюся эльфийку, Гарри уже через полминуты почувствовал, как та постепенно начинает успокаиваться. Аккуратно разомкнув объятия, Гарри улыбнулся:       — Все в порядке, Винки. Ты ничего плохого не сделала, верно? Преступления Краучей — это не твои проблемы, уж точно не теперь. И если Крауч-младший находится на свободе, то его наверняка найдут.       — Х-хорошо, хозяин Гарри, — выдохнув, произнесла эльфийка. — Винки совсем расклеилась, да?       — Иногда это только идет на пользу, — пожал плечами Поттер. — Слушай, а ты можешь приготовить мне что-нибудь вкусненькое? Я безумно проголодался, но мне нужно еще где-то около полутора часов на дела.       — Винки может! — воскликнула эльфийка. — Хозяин Гарри желает что-то конкретное?!       — Давай на твой вкус, — хмыкнул Гарри.

***

      — Слушай, я бы тебя разбудил, честное слово, — обратился к спящему Макнейру Гарри. — Просто как-то не хочется мне отрубать от тебя кусок, пока ты будешь в сознании.       Оттянув рукав пожирателя и обнажив предплечье с почерневшей темной меткой, Гарри поморщился. Что ж, метка и впрямь выглядела так, словно Волдеморт действительно вернулся. Не то что бы Гарри сомневался в этом, особенно после слов Дамблдора и исчезновения Каркарова, но… неприятно было увидеть настолько явное и мерзкое подтверждение.       Проспав от силы пару часов, Гарри потратил остаток ночи на то, чтобы вспомнить «прототип» рунной цепочки, которую они со Слэро однажды придумали, модифицировав общепринятый стандарт. Проклятие гнилой плоти в целом считалось неизлечимым, но при определенных условиях можно было отсечь поврежденную часть тела, разорвав магические связи. Это ничего не гарантировало, но все же это был шанс, причем заметный.       — Я знаю, что ты в общем и целом заслужил четвертование без обезболивающих за все то, что творил во время первой войны, — вздохнул юноша, — но я вообще-то не маньяк. То есть, я не против справедливого наказания и всего такого, но… не очень хочется заниматься всем этим, если честно. Не сказал бы, что чужие крики приносят мне удовольствие. Видимо, не создан я для пыток. Так, смотри…       Гарри вытащил из шкафчика небольшой инструмент, похожий на выгнутую тонкую стамеску из черного металла, после чего коснулся лезвием руки Макнейра. От места касания потянуло запахом горелой плоти, а сам пожиратель почему-то заворочался и застонал во сне.       — Ого, — мрачно хмыкнул Поттер, — напиток живой смерти, оказывается, не такой уж изолирующий. Ну, тогда извини, Уолден, если ты меня слышишь. Мне придется отрезать тебе руку, но прежде чем это сделать, я должен отцепить все те нити, которыми Реддл прицепил к тебе эту татуировку. Блин, ну ты подумай, он наверняка столько сил вложил в модернизацию вассальной связи, отвязав ее от крови и потом привязав обратно, учтя все недостатки, но по итогу использовал эту переусложненную хренотень только для рабского клейма. Нет, это в целом плюс, конечно, просто… Я бы сделал все намного хитрее и мягче.       Тем временем, лезвие продолжало танцевать в пальцах Поттера, выжигая на коже Макнейра чуть выше локтя одну руну за другой. Татуировка становилась все тусклее и тусклее, пока наконец не стала едва заметной. Именно такой она и была до того, как Реддл вернул себе тело.       — Знаешь, с радостью бы сделал все это аккуратно и чисто, но некоторые пункты просто так изменить нельзя, — Гарри с невнятным вздохом взял с тумбы огромный нож мясника, сделанный из такого же темного металла. — Так, ну ладно, — он наметил линию разреза и прищурился.       Взмах — и рука Макнейра была разрублена чуть выше локтевого сустава, ровно там, где проходила рунная вязь, опоясывающая плечо.       — Ох, — поморщился Поттер, откладывая руку с потухшей меткой в сторону и магией убирая весь бардак, — ну, после такого ни один костерост не поможет, я полностью выжег магические связи, так что… — Гарри открыл маленький пузырек, наполненный янтарной жидкостью, — обойдешься экстрактом бадьяна, да?       Наблюдая за тем, как медленно зарастает место ровного среза, Гарри понял, что на аппетит эта сцена влияет так себе. В любом случае, теперь у него была рука, которую Волдеморт не в состоянии был отследить. Нужно было проверить кое-какие гипотезы, которые они со Слэро обсуждали. В конце концов, если удастся каким-то образом подцепиться к активной связи, то это можно будет считать маленькой, но все же победой.       Если же это не сработает, то… Фламель наверняка не откажется поэкспериментировать, верно? Ему уже приходилось заниматься целительской деятельностью, а тут… Ну, почти то же самое, если не заострять внимание на деталях.       Переложив руку в специальный мешок, Гарри затянул тесемку и посмотрел на Макнейра. Что ж, пожирателю предстояло еще одно непростое испытание, но пока что Поттер не был к нему готов.       Нужно было ускоряться. Гарри не мог позволить Реддлу и Верхету объединить усилия, необходимо было действовать, причем быстро и эффективно. К сожалению, сказать проще, чем сделать, но Гарри знал, куда нужно бить, чтобы эффект удара оказался как можно более болезненным. И он собирался потратить ближайшие несколько дней вовсе не на алхимию с Фламелем или разговоры с Сириусом — он собирался нанести удар по «империи Геллана Верхета».