Парадокс второго шанса

      Стоило Сириусу зайти в камин и исчезнуть в зеленом пламени, бросив под ноги горсть летучего пороха, улыбка с лица Поттера тут же испарилась. Ничего удивительного в произошедшем, конечно, не было, но Дамблдор все равно умудрился его разочаровать. Вспоминая о том, как тяжело продвигалось их с директором общение на пятом курсе в прошлый раз, когда тот опасался ментальной связи между Поттером и Волдемортом, вместе с тем отдав этого самого Поттера на растерзание Нюниусу, Гарри искренне надеялся, что здесь седобородый старик использует подвернувшийся шанс и хотя бы раз в жизни не поведет себя как мудак.       К сожалению, реальность оказалась реальностью, а Дамблдор оказался мудаком на всех возможных уровнях восприятия. Ничего неожиданного, разумеется, но все равно как-то… обидно, что ли. С другой стороны, клоунада директора Хогвартса, вертевшегося похлеще ужа на горячей сковороде, превратилась в урок для Блэка и Фламеля: оба по-прежнему считали Дамблдора даже если не идеальным человеком, то уж точно единственным возможным лидером для светлой стороны.       В прошлый раз Дамблдор, зная о своей грядущей смерти, умудрился не сделать практически ничего. Он не стал готовить к такому развитию событий даже Орден Феникса: как только старик превратился в мешок сломанных костей, лежащий у стен Астрономической башни, Орден Феникса фактически перестал существовать. Несмотря на усилия Грюма, который погиб двумя месяцами позже, и Минервы, хрупкая вертикаль власти, выстроенная Дамблдором, не подразумевала иных лидеров, помимо него.       И в этом мире Гарри не собирался допускать подобного исхода. Конечно, до этого он уже не собирался допускать возрождения Волдеморта, успешно провалив эту миссию всего три недели назад, но… авторитет Дамблдора необходимо было разрушить, не применяя силы и подлых подходов. Исключительно искренние и неудобные вопросы, заданные вовремя и обязательно вслух. Чем чаще члены Ордена Феникса будут видеть и слышать, как их самоназначенный лидер разваливается на части, изо всех сил пытаясь удержать в тайне все, что только возможно, тем меньше будет у них уверенности в том, насколько он непогрешим. Если же начать вспоминать его прошлые ошибки и при свидетелях спрашивать о том, какой жизненный урок Дамблдор из этих ошибок вынес, процесс разрушения тщательно выстроенного образа пойдет еще быстрее.       — Кричер!       Стоило Поттеру произнести имя домового эльфа, как тот сразу же появился на расстоянии двух шагов от него, моментально отвесив поклон, из-за которого кончики огромных ушей коснулись пола.       — Кричер прибыл, хозяин Гарри, — скрипучим голосом отчитался эльф.       — Есть какие-то новости? — сразу же спросил Поттер. — У них уже были собрания?       — Да, хозяин, вчера вечером было собрание, — Кричер разогнул спину, — но старый магглолюбец Дамблдор защитил комнату от моих глаз и ушей. Я успел лишь услышать то, что происходило до его прибытия.       — И что там было?       — Непутевый… хозяин Сириус волновался о вас, а сварливая карга Уизли, мерзкая предательница крови, тряслась, вспоминая о том, в какой опасности работает ее старший сынок.       — Билл? — Гарри приподнял бровь. — Он же в Гринготтсе.       — Он участвует в расследовании атаки на Азкабан, которое было инициировано Министерством Магии. Гоблины согласились предоставить группу специалистов, хозяин Гарри.       — Вот и готовый шпион для Дамблдора, — вздохнул Гарри. — Что-то еще?       — Карга Уизли без остановки трещала о своих детях, — недовольно скривился Кричер. — Старому Кричеру пришлось запустить в нее сковородкой прямиком с кухни, чтобы она заткнулась. Хоть она и успела увернуться, Кричер успел порадоваться.       Закатив глаза, Поттер не стал комментировать сказанное. В конце концов, он и по прошлому миру знал, что Кричер останется таким вне зависимости от того, сколько воспитательных бесед с ним будет проведено. Легче было игнорировать его относительно безобидные привычки, чем активно бороться с ними.       — То есть, ничего важного? — уточнил Гарри.       — На собрание заявился крючконосый полукровка. Огромное разочарование, по недоразумению появившееся из чрева Эйлин Принц, — проскрипел Кричер. — Выглядел он так, словно вот-вот двинет ноги. Кричер заметил, что полукровка выпил восстанавливающий эликсир прямо перед собранием.       Что ж, очевидно, Волдеморт не был в восторге от произошедшего. Гарри вполне мог представить себе реакцию Реддла на новость о том, что кто-то не просто успел добраться до Азкабана раньше него, но еще и прихватил с собой ближний круг, просидевший в тюрьме больше тринадцати лет.       — Продолжай наблюдать, Кричер, ты молодец, — Гарри подошел к эльфу и склонился на одно колено перед ним, прикладывая ладонь ко лбу домового эльфа. Напитав слугу рода Блэков магией, он отправил его обратно на Гриммо и вернулся в столовую. Болтовня, болтовня и болтовня. Судя по всему, существующую версию Ордена Феникса и впрямь можно было хоронить, но вот Снейп…       Задумавшись о перспективах вербовки зельевара в информаторы Безликого, тем самым сделав сальноволосого игроком на четыре стороны одновременно, Гарри чуть было не пропустил тот момент, когда из камина выпрыгнул Невилл, лишь чудом избежав встречи с кочергой, которую так неосторожно оставили на полу.       — Мерлин! — воскликнул Лонгботтом, перепрыгивая через порожек и убирая кочергу в сторону. — Гарри!       — Привет, Нев! — Гарри протянул было руку, но друг сжал его в крепких объятиях, на которые тут же пришлось отвечать. — Черт, как ты умудрился так вымахать? Мы три недели не виделись.       — Живу по режиму, который ты мне прописал, — пожал плечами Лонгботтом, который по росту уже достиг Поттера, но все еще довольно сильно отличался от него телосложением. — А вот ты как будто совсем не ел! Луна будет недовольна…       В отличие от идеально сложенного и даже излишне худощавого Поттера, который обеспечивал физическую силу с помощью ритуалов, сохраняя максимально подходящую для быстрых и маневренных сражений форму, Невилл все же набрал определенный процент мышечной массы, который придал массивности подростку, успевшему похудеть за четвертый курс.       — А мы будем надеяться, что она не заметит, — хмыкнул Гарри, который и впрямь слегка осунулся за последние дни, но это все можно было назвать экспериментом, в рамках которого он пытался выяснить, насколько долго его тело сможет использовать ресурсы ритуальных усилений, не затрачивая магию для поддержки формы.       — Заметит, — вздохнул Невилл, — я первый?       — Угу, — Гарри кивнул, — Сириус только-только ушел, а Дамблдор ушел за пару минут до него.       — Дела… Получается, мы тут одни? — Невилл осмотрел комнату, но взгляд его сразу же зацепился за окно, с которого открывался вид на побережье. — Мерлин, и ты скрывал, что здесь так хорошо?       Пропустив Невилла к выходу из дома, Поттер усмехнулся, но ничего не ответил.       — Дамблдор рассказал что-нибудь? — серьезно спросил Лонгботтом, когда открыл дверь и вышел на улицу. — Ну, о…       — Ничего нового, — Гарри покачал головой, — примерно то же самое, что я тебе рассказал вчера. Надеяться на него не стоит, он будет хранить секреты до последнего. Поверь мне, он… — Поттер махнул рукой. — Ладно, не будем о нем. Как там Ханна?       — Неплохо, она сейчас с бабушкой и дедушкой, вернется через четыре дня.       — А что насчет родителей? — тихо спросил Гарри. Он не задавал этот вопрос вот уже недели две, надеясь, что так или иначе сможет дождаться внезапных хороших новостей от Невилла, но тянуть еще дольше было бы странно.       Лонгботтом тут же изменился в лице: огонек радости от долгожданной встречи исчез из его глаз, а на смену ему пришел оттенок обреченности, который резко контрастировал с тем, на что Поттер искренне надеялся.       — Не знаю, Гарри, — вздохнул Невилл, — пока что никаких прогнозов нет. Ни хороших, ни плохих. Целители разума уже приступили к работе, но… нам сказали, что никаких гарантий дать не могут. Слишком сильные повреждения: они все помнят, но их разум утратил целостность.       — Разум не создает новых воспоминаний? — нахмурился Поттер.       — Да, но это не самое страшное, — Невилл прислонился к спинке дивана. — Способность создавать новые воспоминания вернулась бы с целостностью, но для возвращения целостности нужно полностью пересобрать их разум с нуля, выстроив внутри устойчивую ментальную структуру и заполнив ее хаотично разбросанными воспоминаниями.       — Рассортировать всю их жизнь, — Гарри скривился. — Черт, это и впрямь звучит не слишком обнадеживающе. С другой стороны, это скорее вопрос времени, чем мастерства, разве нет?       — Думаешь, найдется человек, готовый провести в чужом разуме несколько месяцев, стараясь воссоздать там чужую жизнь? И если он справится, то не получится ли в итоге петлевой эффект Комца?       — Судя по всему, кто-то выучил терминологию наизусть, — слабая улыбка с налетом грусти мелькнула на лице Поттера. — Петлевой эффект подразумевает, что они каждую ночь будут забывать то, что происходило днем, но его научились преодолевать с помощью артефактов, ты ведь знаешь это. Вдобавок, никто не отменял омуты памяти.       — Да, но… — Невилл помотал головой, — неважно. Я надеюсь, что все будет хорошо, но не могу думать об этом еще больше, чем сейчас, иначе просто сойду с ума.       — Слушай, у меня есть… — Гарри собрался было рассказать Лонгботтому о своей идее, на которую уже успел подписать Фламеля, но неожиданное появление прервало его тщательно подготовленную речь.       Зеленое пламя осветило часть комнаты, а из камина вышли Луна и Джинни. Потянув Уизли за собой, Луна вовремя выскочила из камина, потому что в следующий миг на кучу золы рухнул Рон, который оказался тут же придавлен чихающим Фредом. Невилл расхохотался, наблюдая за очередью, внезапно возникшей в тесном дымоходе, а Луна тут же бросилась к Поттеру, не заботясь о том, что оставляет на чистом полу отчетливые темные следы. Что ж, похоже, серьезные речи вновь были перенесены на более спокойное и тихое будущее.

***

      Гарри стоял, прислонившись к стене дома, и наблюдал за тем, как подростки резвятся в теплом море. Несмотря на то, что он прожил в этом мире уже больше года, подобные моменты неизменно вызывали у него какой-то невероятный вихрь эмоций, главной из которых определенно был страх. Страх за будущее, которое он так старательно пытался выстроить, страх за тех, кому предстояло столкнуться с последствиями его ошибок, страх за судьбу каждого из тех, кто уже пострадал от его действий.       Чем выше становились ставки, тем важнее было направить всех этих детей по правильному пути. Фламель был прав. Нельзя было уследить за всеми сразу, не утратив концентрацию: нужно было позаботиться о том, чтобы они могли защитить себя. Кажется, Отряду Поттера придется немало потрудиться в этом году.       — Ты же обещал, что будешь есть, спать и открыто выражать свои чувства! — возмущенно буркнула подошедшая к нему Лавгуд, окинув Гарри недовольным взглядом. — Почему прошло всего три недели, а ты опять выглядишь как инфернал?       — Опять? — фыркнул Гарри. — Я исправлюсь, правда.       — Врунишка, — Луна вздохнула, — вообще-то…       — Как там ваша переписка с Ньютом? — резко сменил тему Поттер. — Дамблдор ничего не испортил? Старик в последнее время ведет себя как тот еще…       — Мы обменялись всего парой писем, — пожала плечами девушка, — но я познакомилась с его внуком, Рольфом.       — Вот как? — на лице у Гарри мелькнула ехидная улыбка, которую Луна, впрочем, успела заметить. — И как у вас с ним… дела?       — А как дела у вас с Флер? — не смутившись, тут же спросила Луна. — В эту игру можно играть вдвоем, Гарри.       Поттер закатил глаза и покачал головой, бросая мимолетный взгляд в сторону Делакур, которая была втянута в беседу со Сьюзен и Джинни. Приятно было видеть, что в этом мире отношения между вейлой и Уизли не зашли в тупик из ненависти и взаимных оскорблений. По крайней мере, хоть что-то удалось разыграть правильно.       — Мне кажется, Луна, ты ищешь двойное дно там, где его отродясь не было, — вздохнув, ответил он спустя несколько секунд.       — А мне кажется, что ты опять что-то себе надумал, лишь бы не признавать, что она тебе нравится, — пробормотала Луна.       Гарри понятия не имел, как работает женская интуиция, но именно в этот момент Флер повернула голову в его сторону, и уже через пару секунд направлялась в сторону дома, оставив позади Джинни и Сьюзен, которые тут же побежали к побережью.       — Это ты виновата, — успел буркнуть Гарри, прежде чем Делакур подошла к ним с легкой, ненавязчивой улыбкой, за которой явно скрывалась определенная доля недовольства.       Луна похлопала Поттера по плечу и шепнула на ухо:       — Вот и разбирайся теперь с последствиями своих капризов, мальчишка.       Не предоставив гриффиндорцу и шанса на колкий ответ, Лавгуд лучезарно улыбнулась подошедшей вейле и упорхнула в сторону моря, оставляя Поттера и Делакур в неуютном и неловком одиночестве, стабильность которого была нарушена первой же репликой:       — Привет, — произнесла Флер, и тут же покраснела, с запозданием осознавая, насколько неуместным оказалось это странное приветствие, особенно с учетом того, что они уже успели поздороваться, когда она только прибыла сюда.       — Привет, — хмыкнул Поттер, мысленно молясь о том, чтобы все прошло без лишних заскоков, — как продвигается получение мастерства?       — Неплохо, — Флер пожала плечами, мысленно выдыхая от облегчения, что ей не пришлось тянуть начало разговора в одиночку. Желание спросить о вызовах через сквозное зеркало улетучилось, стоило завязаться реальной беседе, — сейчас в основном теория, но с первого августа начнутся практические занятия. Честно говоря, я и не представляла, насколько это сложно, пока не получила на руки десяток книг по высшим чарам.       — Ты даже не представляешь, как я рад, что ты решилась на все это, — с улыбкой кивнул Гарри. — Честно говоря, я думал, что Габриэль сегодня будет с тобой.       — Она с бабушкой в анклаве, — Делакур вздохнула, — сейчас среди вейл не слишком спокойная обстановка.       — Из-за Верхета? — тихо спросил Гарри, но кивнул, заметив удивление в глазах Флер. — Да, я в курсе насчет Болгарии и… ну, всего этого.       — Франция остается безопасным уголком Европы для многих магических существ, но даже у нас потихоньку начинаются разговоры о необходимости пересмотра принципов равенства. Все больше людей в Министерстве присоединяются к поддержке этих обсуждений, и не все из них делают это за деньги Верхета. Если так пойдет и дальше, то Габриэль не сможет поступить в Шармбатон.       — Не пойдет, — Гарри покачал головой, — все это скоро закончится.       — Если бы все было так просто, Гарри, — с грустной усмешкой пробормотала Флер. — История циклична, рано или поздно древние семьи вновь затронут тему чистоты крови, а там…       — Все это скоро закончится, — повторил Поттер, — безумие не может длиться вечно.       Секундное молчание, возникшее после этой фразы, было прервано довольно быстро:       — Ты все еще не можешь рассказать о том, где именно проводишь лето? — сменила тему Делакур.       — Не могу, — Гарри покачал головой. — Прости, это не мое решение.       — Я понимаю, — улыбнулась Флер, — моя бабушка опять о тебе спрашивала, кстати.       — Передай, что я тоже о ней спрашивал, — тут же ответил Гарри и рассмеялся, заметив реакцию девушки. — Ладно-ладно, извини. Но все равно передай, а то мало ли.       — Обязательно, — Флер покачала головой, безуспешно пытаясь убрать улыбку с лица. — Ты не хочешь… побывать у нас? Я… м-м-м… приглашаю тебя в гости.       — В гости? — переспросил Гарри, приподняв брови. — Честно говоря, ничего не имею против, нужно только подобрать дату.       — Послезавтра? — в тот же миг предложила Флер.       — Может быть, через два дня? — поправил ее Гарри. — Просто раньше я точно не освобожусь.       — Через два дня, — кивнула вейла.       Флер не могла объяснить, что именно с ней происходит. Что ж, это было ложью. Нет, разумеется, она могла это объяснить, она даже знала точный ответ, но… боялась признать это, боялась произнести его вслух. Находясь рядом с ним, она была так близка к тому, чтобы сорваться на него, рассказать о своем недовольстве, высказать все накопившиеся претензии, но ничего не сделала.       Вместо этого она просто растаяла, как мороженое под солнцем, окончательно позабыв о том, как неприглядно вел себя Поттер в последние несколько недель. Пара мимолетных взглядов и улыбка — вот, чего ей оказалось достаточно для того, чтобы подобрать оправдание для каждого разочаровывающего действия.       Определенно, им нужно было что-то обсудить. Нет-нет, ей нужно было что-то обсудить. И Гарри необходимо было поучаствовать в этом обсуждении, чтобы наконец избавиться от повисших в воздухе недосказанностей, потому что затягивать это еще на целый год вейла определенно не собиралась.

***

      Том Реддл не мог просто заявиться в Гринготтс и потребовать у гоблинов предоставить ему доступ в сейф Беллатрисы Лестрейндж. Чаша пока что оставалась в подвешенном положении, поэтому он вынужден был исключить этот крестраж из списка тех, о которых следовало волноваться в первую очередь. Разумеется, существовала вероятность, что Безликий сможет вытащить из Беллы информацию о чаше Пенелопы Пуффендуй, но повлиять на это прямо сейчас Волдеморт не мог.       То же касалось и Хогвартса: он не мог проникнуть в замок и добраться до восьмого этажа, особенно сейчас, когда Дамблдор усилил защиту и знает о том, где находится вход в Тайную комнату. Сын Люциуса сможет забрать диадему уже через полтора месяца, оставалось лишь надеяться, что бородатый магглолюбец не успеет найти крестраж раньше.       Дневник стараниями Люциуса был исключен из уравнения. Серьезная утрата, этот крестраж всегда казался Тому наиболее цельным и стабильным, но… с этим уже ничего нельзя было сделать. В конце концов, Волдеморт тоже был виноват в том, что произошло: понадеявшись на идиота, невольно ставишь себя на его уровень. Понадеявшись, что сын Абраксаса окажется таким же ответственным, каким был отец, Том просчитался. К сожалению, Люциус оказался полным идиотом.       Оставались лишь медальон, перстень и Нагайна.       — Отправляйся к каменной чаше и выпей содержимое, — скривившись, приказал Волдеморт, с презрением наблюдая за тем, как хрупкая тринадцатилетняя девочка медленно выползает из лодки и, пошатываясь, идет в направлении каменного постамента, внутри которого был скрыт медальон Салазара Слизерина.       В этот раз ему не пришлось даже подыскивать домового эльфа или как-либо усложнять задачу: он просто аппарировал в пригород Лондона и схватил с улицы первую попавшуюся маггловскую школьницу, которая с улыбкой вприпрыжку бежала домой с уроков. Слабого Империуса оказалось достаточно, чтобы разум девчонки оказался под его полным контролем, после чего оставалось лишь аппарировать сюда вместе с ней.       Наблюдая за тем, как ребенок медленно подносит к губам ракушку с зельем, Том поморщился, вспоминая о том, скольких людей пришлось убить, чтобы наполнить окружавшее их озеро трупами. Он до сих пор удивлялся тому, как МКМ вообще смогли скрыть пропажу огромной деревни, на которую он натравил молодняк пожирателей с весьма конкретным приказом «Никого в живых не оставлять». После их вечеринки достаточно было перетащить тела в пещеру и провести один несложный некромантический ритуал, закрепивший в умерших людях инфернальное начало.       Пришлось слегка усилить напор Империуса, потому что девочка начала терять ориентацию в пространстве из-за страшной боли, а заодно пришлось еще и применить Силенцио, чтобы не слышать ее криков и мольб о помощи. Да уж, лишь со временем Том осознал, насколько лишними были все эти линии защиты. Возможно, стоило применить что-то более изобретательное…       — Выпей воды из озера, — бросил он, заметив, что зелье внутри постамента закончилось, а девочка находится на грани обморока. С задержкой в несколько секунд она повернулась и медленно пошла к береговой линии каменного острова. Том взмахнул палочкой, отправляя вслед за ней ударное заклинание и безразлично наблюдая за тем, как девчонка, срываясь с места, летит прямиком в воду. Империус был снят, но ее крики уже невозможно было услышать: она пошла на дно, отправилась к сотням инферналов, продолжающих спать в ожидании незваных гостей.       Цокнув языком, Реддл облизал бледные губы и вытащил из постамента медальон, замерев на полпути. Не крестраж. Это не крестраж!       — От-ткройся! — приказал он на парселтанге, и медальон действительно открылся. Внутри находился сложенный в несколько раз обрывок пергамента, на котором каллиграфическим почерком было написано всего два слова. Волдеморт, не помня себя от страха и ярости, поднес его к лицу, чтобы рассмотреть внимательнее.       — Обманули дурака, — вслух прочитал он, чувствуя, как сердце упало куда-то в пятки, а дыхание стало рваным из-за невероятного ужаса, пронзившего его насквозь. Нет, нет!       Отшатнувшись, Волдеморт сжал в руке поддельный медальон и понял, что нужно срочно проверить дом, принадлежавший когда-то Гонтам. Если же… Нет, нельзя было даже думать об этом, нельзя!