Парадокс второго шанса

      Организация многоуровневой магической обороны всегда была нетривиальной задачей. Магия — это универсальный инструмент, и с каждой новой войной между волшебниками методы защиты и атаки совершенствовались, пребывая в состоянии вечного соревнования. На каждую уловку и хитрость необходимо было найти противодействие, которое позволило бы в ключевой момент переломить ход сражения, не оставив врагам шанса на спасение.       Хоть магия и разделила мир на две части, угрозы, исходящие от обычных людей, нисколько не повлияли на желание магов решить свои внутренние проблемы огнем и мечом. И грядущая атака, о неизбежности которой Флитвика предупредили за несколько дней до полнолуния, служила еще одним подтверждением давнему, но циничному мнению, которого полугоблин придерживался с малых лет: кровопускание было, есть и остается единственной мерой, сдерживающей присущую разумным видам ярость и нетерпимость.       Филиус всю свою сознательную жизнь боролся за место под солнцем, учась жить среди людей, которые ненавидели и боялись его. Он с самого начала знал, что не сможет угодить им, и сделал единственно верный вывод, о котором так ни разу и не пожалел: полугоблин Филиус Флитвик с головой ушел в изучение боевых чар и совершенствование дуэльных навыков.       Вся та злоба, что копилась в нем годами, пока он терпел тычки и оскорбление, испарялась, стоило ему выйти на дуэльный помост. Обида, которую он прятал где-то в глубине, становилась все слабее с каждым новым приемом, который ему удавалось использовать в бою.       Он так и не стал непобедимым дуэлянтом. Победы шли бок о бок с обидными, но заслуженными поражениями, а вслед за кубками и наградами в его сторону летели пренебрежительные оскорбления, но… Филиус уже не переживал на этот счет. Единственным, что было важно для него, помимо собственных чувств, стали взгляды его оппонентов: те из них, кто взбирался на помост, будучи абсолютно уверенными в том, что их ждет легкая победа, покидали турнир, признавая мастерство своего соперника. Они могли как угодно относиться к его внешнему виду, но уважительно кивали, когда речь шла о том, какого уровня он смог добиться.       Проигрыш? Победа? Все это не имело значения — Флитвик выходил на поединок с гордо поднятой головой, а покидал его, зная, что доказал еще один раз не только самому себе, но и миру вокруг него, что он на что-то способен. И кто бы мог подумать, что его навыки и подход к жизни однажды приведут его к необходимости прорабатывать и выстраивать систему невидимой обороны, о которой не следовало знать никому из тех, кто оставался в школе, включая Альбуса Дамблдора.       Три линии — три серьезных испытания. Запретный лес, Хогсмид и вытянутое побережье Черного озера, являющееся наиболее опасным с точки зрения обороны участком вверенной ему территории. Во время «гоблинского восстания» 1612 года люди всего за несколько дней превратили побережье в укрепленную каменную крепость, но даже она не выстояла перед напором дальнобойных зачарованных орудий, которые гоблины использовали для разрушения человеческих укреплений.       И по сей день можно было найти среди скал те самые зачарованные камни с примитивными рунными кругами, которые использовались в те времена для строительства защитных сооружений.       Многое изменилось за почти что четыре сотни лет… Теперь Флитвику достаточно было обратиться за помощью к Амелии или Сириусу, чтобы те сразу же распорядились подготовить рунные камни и прочие неизменные атрибуты магической обороны, используемые магами вот уже почти полторы сотни лет. К сожалению, в сложившихся обстоятельствах Амелия мало чем могла помочь ему: Дамблдор всерьез взялся за укрепление защитных барьеров Хогвартса, и это решение привело к тому, что щиты вокруг школы охватили большую часть долины.       С одной стороны, это можно было отнести к хорошим новостям, но с другой — все усилия Флитвика теперь сводились к его умению и способности правильно выстроить логистические цепочки для прибывающих на вызов боевых магов. Они ни в коем случае не должны были оказаться на виду, но в то же время им пришлось бы ориентироваться на незнакомой местности, используя подсказки и краткие обозначения, выработанные Флитвиком. Разумеется, полугоблин провел немало времени, с помощью сквозного зеркала обсуждая с Руфусом Скримджером особенности гибкой обороны, но недостаток знакомых с местностью магов вынуждал Филиуса идти на некоторые ухищрения.       За несколько дней он ни разу не услышал о том, чтобы хоть кто-то заикнулся об аврорах — после смещения Амелии Боунс с поста Главы ДМП и последующего назначения на ее пост Пия Толстоватого, никто не питал надежд относительно того, прибудут ли авроры в момент опасности. Даже если небеса разверзнутся и ДМП в обход Толстоватого отреагирует на срочный вызов, к чему это может привести? Необученные юнцы, единственной задачей которых является поддержание видимости порядка в Лютном переулке, столкнутся с головорезами и оборотнями, в участии которых Флитвик практически не сомневался. С какой стороны ни взгляни, а кровопролития избежать не удастся.       Страна была раздроблена, но в то же время многие продолжали делать вид, словно ничего страшного не произошло. Ползучий государственный переворот закончился полной и безоговорочной победой безвольных марионеток Волдеморта, но в большинстве своем британские волшебники не заметили особых изменений. Или просто стыдливо отвели взгляд в сторону, чтобы не впадать в апатию из-за невозможности на что-либо повлиять.       Какое рядовому клерку дело до того, что именно рассказывает детям Долорес Амбридж, с подачи Фаджа ставшая преподавательницей Истории Магии в Хогвартсе? Он ведь не может заявиться в Отдел образования и одним своим голосом убедить их отозвать свое решение. Неужели рунному мастеру из Косого переулка не плевать на имя очередного «эффективного» управленца, назначенного на свой пост благодаря вмешательству Люциуса Малфоя? И даже грядущая атака… Флитвик старался не загадывать на будущее, но был готов к газетным заголовкам, указывающих на «истинных виновников произошедшего» — провальную внутреннюю политику магглолюбца Дамблдора, зверства Безликого и недостаточно жестокий контроль над популяцией оборотней.       Гораций Слизнорт, впрочем, полностью разделял осторожные опасения своего коллеги. В отличие от дуэлянта Флитвика, Горацию не нужно было заниматься обороной замка, но в то же время его задачи не стали от этого менее важными: он был тем единственным преподавателем, которому Гарри Поттер в подробностях рассказал обо всем, что происходило в Отряде Дамблдора. Именно Слизнорт стал связующим звеном, которое ни у кого не вызвало подозрений: он и в «мирные времена» вел себя так, словно приходил на уроки исключительно ради нескольких любимчиков. Повышенное внимание к изобретательным студентам, способным добиться в жизни неординарных результатов, давно уже превратилось в своеобразную «фишку», которая помогла Слизнорту без каких-либо подозрений собрать в клубе Слизней большую часть Отряда Дамблдора.       Он «сэкономил» на местах, позвав лишь одну из четырех Уизли, но… в то же время зацепил Лонгботтома, на которого Поттер так рассчитывал.       И Невилл его ни капли не разочаровал! Кто бы мог подумать, что юноша, имя которого заставляло глаз Северуса Снейпа дергаться в такт смертельных конвульсий престарелого единорога, окажется таким смышленым юношей, чья нескрываемая наивность легко уравновешивалась готовностью в любой ситуации защищать «своих». И к тем самым «своим» Невилл относил не только членов Отряда Поттера, но и всех, кому требовалась помощь. Будь то второкурсница с Пуффендуя, случайно разбившая горшок в теплице профессора Спраут, или же Деннис Криви, которого некоторые старшие ребята со Слизерина время от времени пытались использовать в качестве снаряда для отработки безобидных, но не слишком-то приятных заклинаний.       Когда Слизнорт читал статью Риты Скитер, в которой та в красках описывала детство Гарри Поттера, вынужденного терпеть побои и унижения со стороны не только старших родственников, но и ровесника-кузена, то счел распределение Поттера в Гриффиндор верным признаком того, что ему хочется что-то изменить, не отказываясь при этом от принципов львиного факультета. И никто не мог подготовить Слизнорта к тому удивлению, которое он испытал, столкнувшись с Гарри в школе — с хитрым, мстительным и изворотливым парнем, который сильно отличался от своего «газетного» образа.       И все же… Слизнорт был удивлен, но не разочарован! А все благодаря своему умению взглянуть на происходящее с иного ракурса: Гарри, прекрасно осознавая свои сильные и слабые стороны, собрал вокруг себя людей, которые не только дополняли друг друга, но еще и уравновешивали тот механический цинизм разочаровавшегося в жизни человека, который был присущ самому Поттеру. Удивительно! Горацию за время его преподавательской карьеры неоднократно приходилось иметь дело со сложными подростками, чья жизнь вынуждала их повзрослеть раньше необходимого, но еще никогда ему не встречались дети, в глазах которых не было бы ни капли детской непосредственности.       Все члены Отряда Поттера в той или иной мере соответствовали общепринятому образу человека, который продолжает жить и радоваться жизни, несмотря ни на что. Потерявшая мать в возрасте девяти лет Луна Лавгуд, лишенный родителей Невилл, столкнувшаяся с неприятием магглорожденная мисс Грейнджер (Слизнорт всегда обращался к ней с уважительного «мисс», чтобы подчеркнуть ее стремление к равному диалогу), выросшие в нужде Уизли, Астория Гринграсс…       Гарри в общих чертах рассказал Слизнорту о том, что именно привело Асторию в Отряд Поттера, но все равно оставил за кулисами множество интересных деталей. Тем не менее, участие во всем происходящем Астории явно повлияло на решение Ричарда Гринграсса присоединиться к коалиции, вписав свое имя в договор. И не было ничего удивительного в том, что именно Гарри подтолкнул Ричарда к принятию важнейшего решения в истории его семьи — будучи истинным слизеринцем, Поттер умело дергал за ниточки, подыскивая баланс между пряником и кнутом.       Введенный в курс дела Ричард встретился со Слизнортом в Хогсмиде, где попросил того в случае необходимости позаботиться о том, чтобы Дафна не осталась в Хогвартсе ради своей лучшей подруги. Вивьен по-прежнему вынуждена была подчиняться решению главы рода, и Ричард не хотел рисковать жизнью старшей дочери ради той, чья жизнь зависит от положения Люциуса Малфоя. Слизнорт заверил бывшего ученика, что сделает все необходимое для того, чтобы дети покинули замок, но ни капли не удивился, вернувшись в школу и обнаружив, что Гарри Поттер воспользовался возможностями своего крестного для того, чтобы вырвать Нарциссу Малфой из сферы влияния Темного Лорда, обеспечив ей безопасность где-то далеко за границей. Судя по всему, речь шла о временном размещении в анклаве вейл, но эта новость была сведена к одной-единственной просьбе — проследить за тем, чтобы Вивьен Малфой вместе с Дафной присоединились к Отряду в ночь, когда Хогвартс может быть атакован.       Таким образом, именно на плечи преподавателя Зельеварения легла обязанность неотрывно следить за всеми студентами, но в особенности — за теми двенадцатью, кто входил в Отряд Поттера.       Ключевой и самой сложной частью этого плана была необходимость держать все в тайне от всеведущего Альбуса Дамблдора, способного следить за школьными коридорами с помощью портретов, домовых эльфов и непосредственно магии Хогвартса, все возможности которой были доступны лишь директору. Впрочем, и сам Альбус явно был прекрасно осведомлен о том, что именно должно было произойти в ночь полной Луны.

***

Тем временем, спальня пятикурсниц Слизерина

      Вивьен Малфой давно уже свыклась с ролью молчаливой наблюдательницы. В невозможности повлиять на происходящее не было ничего страшного или по-настоящему неприятного, но такое положение дел было прямым следствием безысходности, бок о бок с которой она жила с самого детства.       Будучи несовершеннолетней представительницей знатного рода, она не могла в полной мере распоряжаться собственной жизнью, и очевидные ограничения вынуждали ее относиться ко всему с должным уровнем осторожности. Ее туманное будущее вот уже пятнадцать лет находилось в руках человека, который относился к ней как к выгодному активу с истекающим сроком годности. Нарцисса действительно делала все для того, чтобы ее дочь не постигла участь красивого аксессуара, переданного в чужой род вместе со всеми ее мечтами и стремлениями, но… Вивьен давно уяснила, что нельзя складывать все яйца в одну корзину. Она знала наверняка: стоит ее матери оступиться, дать слабину, и с мечтами о свободе воли можно будет попрощаться.       Люциус мог пообещать своей жене что угодно, но в момент нужды он не моргнул бы и глазом, подписывая выгодный брачный контракт и выкидывая из дома своенравную дочурку. И если Драко суждено было в будущем занять место отца, став главой рода Малфоев, то вот судьба по-прежнему Вивьен висела в воздухе, несмотря на все старания ее матери, а обещанный Темным Лордом кровный брачный контракт с Грегори Гойлом словно подводил черту под всеми надеждами Вивьен, разом обнуляя их.       По крайней мере, так ей казалось до недавнего времени. А если еще точнее, то до сегодняшнего дня.       Она до последнего не верила в успех того, на что никак не могла повлиять, и отсутствие веры привело к смирению, необходимому для борьбы с возможным разочарованием. Разочарование — это чувство, к которому практически невозможно привыкнуть, и Вивьен выработала свои способы для сохранения внутренней уверенности.       Выросшей в пропитанной лицемерием и двуличием среде аристократов девочке с самого детства твердили, что не разочаровывается лишь тот, кто никому не верит. И Вивьен старательно придерживалась этой философии: за четыре с лишним года в Слизерине ей довелось услышать немало пустых обещаний, ни одно из которых так и не было реализовано. Кто-то списал бы болтливость слизеринцев на возраст, но Вивьен знала: их с детства учили вешать людям лапшу на уши, чтобы в нужный момент можно было воспользоваться хрупким подобием доверия, выстроенном на фундаменте из сгоревших спичек. Она знала, потому что собственная мать учила ее играть по тем же правилам.       Именно поэтому Вивьен со скепсисом отнеслась к словам и уверениям Сириуса, выросшего под пристальным надзором печально известной Вальбурги Блэк. Да, Вивьен искренне пыталась убедить себя в том, что Поттер и Блэк смогут что-то изменить, но… несмотря на все ее усилия, где-то в самой глубине души продолжал тлеть уголек, нашептывающий на ухо не самые приятные прогнозы. Она хотела забыть обо всем и просто поверить, но жизненный опыт упорно сопротивлялся, изо всех сил затягивая ее обратно в бездну безысходности.       Что, если у них ничего не получится? А согласится ли ее мама на условия «сотрудничества»? Не окажутся ли эти условия хуже, чем существование подле Темного Лорда? А вдруг…       Вивьен была всего лишь пятнадцатилетней девочкой — она не могла просто сесть, закрыть глаза и с помощью высшей окклюменции безопасно отгородиться от тревоги и беспокойства, с которыми ей приходилось сосуществовать вот уже четыре месяца. Даже опытные окклюменты старались не злоупотреблять подобными приемами, чтобы случайно не занять одну из свободных коек в отделении Св.Мунго для волшебников с ментальными расстройствами, так что уж тут говорить о ней?       И разве могла она представить, что Поттеру и Блэку удастся всего за нескольких дней разобраться со всем, что мешало ей спокойно спать по ночам?       Поттер был младше ее на целых два месяца, а временами вел себя так, словно вырос в каком-то маггловском притоне (что было не так уж и далеко от истины, судя по статье Скитер), но в то же время его очевидное влияние раскручивалось по спирали, и Вивьен с легкостью могла представить, что именно он однажды займет пост Министра Магии. Вивьен любила наблюдать за людьми, подмечая особенности их поведения и речи, но она и подумать не могла, что именно Гарри Поттер окажется тем, кто тянет за ниточки, даже не скрывая этого.       Именно он позаботился о том, чтобы Сириус Блэк принял свое наследие. Именно Гарри настоял на выплате компенсаций всем, кто пострадал от рук Беллатрисы Лестрейндж. Заручившись поддержкой благодарного за помощь Невилла Лонгботтома, Гарри всего за несколько месяцев сколотил из лояльных ему студентов по-настоящему сплоченную группу единомышленников, в число которых вошла в том числе и Астория Гринграсс. Он стал главой рода и сразу же разорвал брачный контракт с Дафной, но целый год молчал, чтобы сохранить свой статус в тайне. Его конфликт с Дамблдором Вивьен и раньше не считала ерундой, а уж теперь и подавно была уверена в том, что главной причиной их разлада стали амбиции Поттера, решившего, что он сможет разобраться со всеми проблемами без помощи директора Хогвартса.       Можно ли было обвинить его в самоуверенности с учетом того, сколько ошибок совершил Дамблдор, публично заявивший о том, что сирота растет в любви и заботе? Пожалуй, нет.       Впрочем, у Вивьен и без Поттера хватало проблем. Хоть она и старалась держаться в стороне вместе с Дафной, изменения невозможно было не заметить.       За последние несколько дней раскол в Слизерине стал еще более очевидным для всех, у кого еще было желание копаться в этом мерзком змеином клубке — приближенные к Пожирателям или напрямую с ними связанные, студенты в открытую рассуждали о том, что произойдет после публичного возвращения Темного Лорда. Самые тупые из них, не скрываясь, пугали полукровок и изгоев своими пространными, но заряженными ненавистью пассажами о том, как Хогвартс будет передан под контроль чистокровной власти, утвержденной Новым Попечительским Советом.       Были их влажные мечты близки к истине или нет, но в конечном итоге все это плохо влияло на атмосферу в гостиной Слизерина. Снейп окончательно открестился от поддержания порядка, сосредоточившись на контактах с теми, кто уже получил или готовился получить темную метку. В число этих студентов, к сожалению, входил и Драко, от спеси и гордости которого не осталось и следа. Бледной тенью он прочесывал коридоры, окончательно пустив под откос не только свои отметки, но и личную жизнь — Панси Паркинсон входила в число тех, кто искренне ждал восхождения Темного Лорда, и поговорить с ней по душам он не мог.       Вивьен понятия не имела, где он пропадал по вечерам и не могла даже поддержать его, не раскрыв что-то по-настоящему важное, но… что-то подсказывало ей, что единственно верным ответом стало бы «Драко плачет в пустом классе». Ей было жаль брата. Она никогда не питала к нему особенной любви, но и Драко не стремился к тому, чтобы его любили — воспитанный своим отцом, он ждал от людей восхищения и подобострастия, а вовсе не сочувствия, и изменить свои взгляды он должен был сам.       В любое другое время Вивьен смогла бы обсудить свои переживания и проблемы с Дафной, но необходимость держать все в тайне совпала с медленно ухудшающимся настроением Гринграсс, узнавшей от своих родителей о том, что Поттер попросил их о встрече. И если поначалу она отнеслась к этому с легким недовольством, то со временем начала видеть в этой самой встрече какое-то дурное предзнаменование, по итогам которого ее семья может отказаться от нейтралитета и в открытую выступить на стороне Мальчика, который выжил. В отличие от Вивьен, она не собиралась лезть в решения, принимаемые родителями, но в то же время отмахнуться от обоснованных переживаний у Дафны тоже не получалось.       Грейнджер? Как бы странно это ни звучало, но Вивьен нравилась Гермиона — они общались вплоть до того самого момента, когда ту приняли в Отряд Поттера. Да, их общение нельзя было сравнить с той дружбой, которая связывала Вивьен и Дафну, но… приятно было находиться в окружении людей, с которыми интересно обсуждать что угодно, вне зависимости от темы. И Вивьен с радостью продолжила бы, не окажись ее семья в сложном положении, которое можно было кратно ухудшить, продолжив тянуться к людям из «неправильных кругов».       Медленно, но верно небо затягивали тучи, и надвигающаяся война, о которой с таким легкомыслием рассуждали в гостиной наивные старшекурсники, казалась все более неизбежной. И недели не прошло с того дня, когда Вивьен сбежала из замка, чтобы добраться до Трех Метел, а обстановка уже…       Резко вскочив с кровати, Вивьен задержала дыхание и прикоснулась к груди, чувствуя тепло, исходящее от внутреннего кармана. Сорвавшись с места, она потратила несколько минут на то, чтобы выбраться из гостиной, не привлекая к себе лишнего внимания, и добраться до заброшенного класса, который они с Дафной время от времени использовали для отработки заклинаний. Она предупредила Поттера о том, что ей может потребоваться время для ответа, но все равно раз в тридцать секунд прикасалась к мантии, чтобы убедиться в том, что собеседник все еще ждет.       Закрыв за собой тяжелую дверь, Вивьен, нашептывая под нос заклинания, проверила комнату на все возможные следящие и сигнальные заклинания, после чего установила несколько дополнительных барьеров, формулы которых отобрала и заучила наизусть.       Безопасность прежде всего.       Лишь окончательно убедившись в том, что их с Поттером разговор никто не услышит, Малфой разместилась за одной из парт и вытащила из кармана зеркало, положив палочку перед собой.       Стукнув костяшками по рамке, Вивьен набрала в грудь воздуха, но ее сердце внезапно пропустило удар — мутная поверхность артефакта прояснилась, и вместо ожидаемого прищура хитрых зеленых глаз она увидела в отражении утомленное, но… удивительно счастливое лицо Нарциссы Малфой.       — Мама?! — покосившись на дверь, пораженно пробормотала Вивьен. — Мама, у тебя все хорошо? Я думала, что…       — Сириус дал мне это зеркало и сказал, что придется подождать, — с легкой улыбкой отозвалась Нарцисса, и Вивьен заметила незнакомый светлый интерьер комнаты, в которой та оказалась. — Со мной все хорошо, косматик, можешь больше не волноваться. Мы с Сириусом пришли к согласию, и сегодня я… Нас с твоим отцом больше ничего не связывает. Я проведу какое-то время среди вейл, пока обстановка не станет лучше.       — У вас получилось? — едва слышно спросила Вивьен, чувствуя, как настроение устремляется вверх.       — Пришлось схитрить, чтобы обойтись без присутствия Люциуса. Сириус привел с собой юриста, и мы воспользовались типовыми условиями брачного контракта, чтобы разорвать его — темная метка поставила под удар мое благополучие, а рождение признанного наследника избавляет от необходимости дополнительных выплат, которые могли бы опустошить мой сейф. Если Люциус захочет оспорить разрыв контракта и получить компенсацию, то ему придется доказать, что метка не влияет на его способность принимать решения, что в принципе не является возможным. И все это удалось исключительно благодаря тому, что мой отец когда-то настоял на обычном контракте вместо кровного, создав для меня пути отхода.       — Слушай, насчет отца…       — Люциус все еще не пришел в себя, и вероятность не слишком высока, — не дала дочери договорить Нарцисса. — Я понимаю, что вас с ним… Не задумывайся о том, на что ты не в силах повлиять, дорогая. Договорились?       — Договорились, — устало вздохнула Вивьен, подпирая щеку рукой и мысленно представляя ревущего в три ручья Драко, узнавшего последние новости.       — Твоему брату пока что нельзя ни о чем знать, — тут же предупредила Нарцисса, прекрасно осознавая, о чем именно задумалась Вивьен. — Если узнает он, то узнает и Темный Лорд. Не смотри в глаза Северусу, если тот начнет задавать вопросы. Хогсмид временно под запретом. А если…       — Я поняла, можешь не объяснять, — сморщила нос Вивьен. — Значит, ты снова Блэк? И как ощущения?       — Словно вспомнила, что умею летать, — с мечтательной улыбкой ответила Нарцисса, в глазах которой по-прежнему виднелись слезы. — Ты выбрала? Мы разберемся с опекой над тобой сразу после того, как ты покинешь замок.       — Вивьен Блэк? Хм! — скривившись, попробовала произнести вслух новое имя Вивьен, и Нарцисса тихо рассмеялась. — Ну, могло быть и хуже.       — Действительно? — приподняла брови Нарцисса. — Есть другая фамилия на примете? И какая же?       Смесь недоумения, удивления и страха, на мгновение исказившая лицо Вивьен, стало для ее матери лучшим ответом, на который она только могла рассчитывать. Заливистый смех, доносящийся из сквозного зеркала, заставил пятикурсницу набрать в грудь побольше воздуха и взять трехсекундный немой перерыв, чтобы восстановить контроль над эмоциями, которые в последнее время так и норовили вырваться наружу. Судя по всему, в борьбе между окклюменцией и подростковыми гормонами последние одерживали одну победу за другой.       — Я молчу, — на всякий случай уточнила Нарцисса, когда Вивьен уставилась куда-то в стену, игнорируя собственную мать, наблюдающую за ней из артефакта.       — Знаю, и люблю тебя за это, — на выдохе произнесла Вивьен, качая головой и возвращаясь к беседе. — Ты слышала что-нибудь о Гринграссах?       — Возможно… — прищурилась Нарцисса. — А что ты знаешь о них?       — Ничего, вот и спрашиваю у тебя, — хмыкнула Вивьен. — Я знаю, что кое-кто попросил отца Дафны о встрече, и…       — Да, По… Гарри, — мотнув головой, исправилась Нарцисса. — Насколько я знаю, ему удалось всего за один день перетащить Гринграссов на свою сторону, вынудив Ричарда поступиться семейными принципами. Я понятия не имею, что именно он пообещал взамен на помощь, но Сириус сказал, что Дафна и Астория покинут замок вместе с тобой, когда придет время.       — А когда именно оно придет? — уточнила Вивьен, и Нарцисса устало вздохнула.       — Сириус убежден, что ночью Хогвартс могут атаковать с одной из трех сторон, не считая воздухе, — набрав в грудь побольше воздуха, заявила Нарцисса, и Вивьен нервно кивнула. — Вряд ли это будет что-то серьезное — Темный Лорд не станет рисковать, пока Дамблдор остается в замке. И все же я хотела бы попросить тебя покинуть гостиную Слизерина на ночь, хорошо? Сириус сказал, что вас всех соберут в одном месте, так что можешь не переживать — в пустом классе ночевать не придется.       — Драко…       — Нет. По… Гарри посвятил в курс дела всех, кому он доверяет, и о вас с Дафной позаботятся. Пока жизнь Драко принадлежит Темному Лорду, он представляет из себя угрозу для всех, кто его окружает, включая тебя. Мы ни за что не оставим его в Хогвартсе, когда настанет момент для экстренной эвакуации, но ему нельзя ни о чем знать.       — И когда настанет этот самый момент? — поинтересовалась Вивьен, прищурившись.       — Если бы я знала, то сказала бы, — не скрывая своего уныния, протянула Нарцисса. — Сейчас все зависит от того, как будут развиваться события в Магической Британии и на материке. Я буду жить среди вейл, пока все не устаканится, но Хогвартс уже давно перестал быть безопасным местом, и присутствие там Дамблдора не способствует улучшению обстановки. Я не знаю, попытается ли он надавить на вас, чтобы добиться каких-то выгодных уступок с нашей стороны, но это возможно. Просто будь осторожна, дорогая. И приглядывай за Драко, хорошо?       — Хорошо, — кивнула Вивьен, но тут же вспомнила об уточняющем вопросе. — Я не прошу тебя раскрывать местоположение, но… у тебя там все в порядке? Среди вейл, я имею в виду.       — Они смотрят на меня свысока, и это… отрезвляет. Мало кто из них знает английский, так что мне пришлось вспомнить французский, — хмыкнув, нашлась с ответом Нарцисса и тут же улыбнулась. — Никуда не убирай зеркало, с тобой еще кое-кто собирается поговорить. Я обязательно выйду на связь завтра, косматик.       — Д-до завтра, — кивнула Вивьен, наблюдая за тем, как изображение плачущей матери замирает и начинает медленно мутнеть, вновь превращаясь в зеркальную поверхность.       Откинувшись на спинку стула, Вивьен неожиданно для самой себя обнаружила, что по щекам уже давно бегут слезы, и тут же стерла их, так и не решив — связаны они с облегчением от новости о спасении матери или с осознанием того, что мир продолжает катиться по наклонной. Не прошло и тридцати секунд, как зеркало вновь нагрелось, и на сей раз Вивьен была готова к тому, кто оказался «по ту сторону».       — Поттер? — Вивьен каким-то невероятным усилием воли подавила мечтательный вздох, увидев в отражении знакомое лицо.       Бабочки вновь напомнили о себе, и ей пришлось резко набрать в грудь воздуха и замереть, чтобы взять эмоции под контроль.       — Ты обидишься, если я посоветую тебе навестить Больничное крыло? — невинно поинтересовался Гарри, но тут же фыркнул, заметив, что лицо Вивьен стремительно превращается в безэмоциональную каменную маску. — Это была шутка, не кипятись. Выглядишь прекрасно, как и всегда. Ну, вы поговорили?       — Да, м-м-м… — Вивьен нахмурилась, отбрасывая в сторону эмоции. — Спасибо, Поттер. Я… В общем, спасибо тебе. Если честно, я не была до конца уверена в том, что у вас все получится.       — Урок на будущее: рекомендую верить в меня почаще, — Гарри тихо рассмеялся, и Вивьен улыбнулась, чувствуя себя так, словно в подземелье замка внезапно наступила теплая весна.       — Я постараюсь.       — Знаю, и я благодарен тебе за это, — Поттер расслабленно вздохнул, меняя тему. — Будь у меня вагон свободного времени, я бы наверняка рассказал в подробностях обо всем, что у нас тут происходит. К сожалению, времени в запасе не так уж и много. Если кратко, то… можешь рассказать Дафне обо всем. Да, тебе не послышалось — обо всем. Она и без твоего рассказа узнает все возможные детали в течение одной-двух недель, но я рекомендую воспользоваться возможностью и… обменяться информацией, выложив все карты на стол. Ей тоже есть, о чем тебе рассказать, поверь мне. А Астория вообще знает больше вас обеих вместе взятых, если уж на то пошло, и она проконтролирует искренность беседы.       — Мама сказала, что ты встретился с их родителями, — слегка нахмурилась Вивьен. — Значит, они на… нашей стороне?       — Можно и так сказать, да, — Гарри цокнул языком, поднимая задумчивый взгляд куда-то вверх. — Я не привык вести переговоры с людьми, которые во всем и всегда стараются найти выгоду, но Ричард оказался куда более приятным человеком, чем я его себе представлял. Мы достигли компромисса, частично устраивающего нас обоих, и этого достаточно.       — Только не говори, что сходу согласился на все его требования, — с опаской пробормотала Вивьен, в чьей голове сразу же сложился тот самый пазл, от которого неприятно засосало под ложечкой.       — О, нет-нет-нет, обойдется, — рассмеялся Поттер. — Компромисс — это умение съесть лимон в обмен на коробку конфет, и я не собираюсь отказываться от этого принципа. Два лимона, две коробки, никаких послаблений. Вдобавок, история моих с Гринграссами отношений не ограничена разрывом брачного контракта. Думаю, Дафна тебе обо всем расскажет.       — Надеюсь на это, — с нескрываемым облегчением выдохнула Вивьен.       — Я полагаю, твоя мать уже сообщила тебе о том, что может произойти ночью? — поинтересовался Гарри, и, дождавшись кивка, продолжил. — Я рад был бы сказать, что оставил Невилла за главного, но на самом главным всегда был он. Если все пойдет не по плану, то Невилл выведет вас за пределы защитных чар и поможет активировать рунные порталы. Астория введет тебя в курс дела, за бортом не окажешься.       — Э-э-э…       — Если все обойдется, и вы останетесь в замке еще на какое-то время, то тебе стоит воздержаться от регулярных встреч Отряда. Дафна сама разберется, но вот ты… — Гарри цокнул языком. — Если кто-то сообщит Реддлу, что сестра Драко Малфоя решила сменить сторону, то последствия могут быть плачевными. Для вас обоих, но в первую очередь для твоего братца.       — Я все это и без тебя прекрасно знаю, Поттер, я не тупая, — пробормотала Вивьен, облизывая пересохшие губы. — Почему именно вейлы?       — А почему нет? — тут же задал встречный вопрос Гарри, пожимая плечами. — Вейлы привыкли решать свои проблемы без оглядки на людей, и многие из них по-прежнему видят в союзничестве с нами бремя, а не возможность. Появление твоей матери означает, что им придется отбросить в сторону свои принципы и пойти на компромисс, если они хотят сохранить свое положение. Лимон и конфеты, помнишь?       — Знаешь, Поттер… Со стороны все выглядит так, словно ты отправил мою мать туда как заложницу.       — Она — первый кирпичик в стене прекрасного и взаимовыгодного сотрудничества, возведением которой мы займемся вместе! — довольно улыбнулся Гарри, указывая пальцем куда-то в небо. — Слушай, я мог бы попытаться обмануть тебя, но… к чему мне это? У нас было не так уж и много вариантов для размещения, и анклав оказался наиболее подходящим из всех. Нарцисса там в полной безопасности, Флер поможет ей с адаптацией, а если она захочет принести какую-то пользу, то мы быстро подыщем для нее интересную работенку. Никто не собирается держать твою мать взаперти, уж поверь мне.       — Флер? Флер Делакур? — зацепилась за знакомое имя Вивьен, тут же вспомнив обворожительную блондинку, прибывшую в Хогвартс на время Турнира. — Хочешь сказать, что моя мать находится на попечении у этой…       — Угу, та самая Флер. Она получила мастерство по чарам с боевым уклоном в рекордно короткий срок, так что сможет защитить Нарциссу в случае необходимости, — Гарри вздохнул, неосознанно прервав Вивьен в тот самый момент, когда она готова была произнести самое неприятное оскорбление в своей жизни. — Ой! Кажется, мне пора. Спасибо за рыбу!       Вивьен собралась было с мыслями, чтобы выдать самый въедливый ответ, на который только была способна, но Поттер уже исчез. Скрытые под зеркальной поверхностью руны вспыхнули на мгновение, и девушка обнаружила, что видит в отражении только себя. На долю секунды ее фантазии вновь перехватили контроль над разумом, но тяжелого вздоха и зажмуренных глаз оказалось достаточно для того, чтобы вернуться в реальность. Флер Делакур, Мордред бы ее побрал! И что за рыба?       Медленно поднявшись из-за парты, Вивьен спрятала зеркало обратно во внутренний карман мантии, защищенный от безобидных диагностических заклинаний с помощью зашитой в подкладку рунной таблички, и направилась в сторону выхода, на ходу перебирая все, что ей удалось узнать. Нападение, вейлы, Нарцисса Блэк…       Сняв с комнаты все защитные и маскирующие заклинания, Вивьен коснулась волшебной палочкой дверного замка и толкнула дверь, но замерла на пороге, не успев даже выйти в коридор. Перед ней стояли сестры Гринграсс, и если старшая выглядела такой пришибленной, словно ей на голову приземлился утюг, то вот у младшей на лице царила широченная улыбка, от которой Вивьен на мгновение стало не по себе.       В последний раз она видела такую улыбку на лице Астории, когда та продавала ей колдографию Поттера со второго испытания. И Вивьен предпочла бы никогда больше не вспоминать о том позорном дне, когда она обменяла свои карманные деньги на миниатюрное изображение Поттера в однотонных плавках.       — Сказала же, что она здесь, — Астория игриво толкнула плечом Дафну, переводя взгляд на Вивьен. — Нельзя исчезнуть с карты, не внося изменения в школьную структуру магической связи. С тебя два сикля, клякса.       — Я уже поняла, вечером отдам, — Дафна сморщила нос, делая глубокий вдох. — Ты готова?       — К чему? — нахмурилась Вивьен, на всякий случай задавая уточняющий вопрос. Хоть она и доверяла своим глазам, ей нужно было убедиться в том, что она все поняла правильно.       — К ночевке! — бодро отрапортовала Астория, и лицо Дафны скривилось так, словно из них обеих именно ей достался тот самый «компромиссный лимон». — Погоди-ка, разве Гарри не предупредил тебя?       — Поттер? Нет, он… То есть, мама попросила меня провести ночь вне гостиной, да, — Малфой вздохнула, пожимая плечами. — Ладно, ведите. Погоди-ка, а мои вещи?       — Добби со всем разберется, я еще утром ему обо всем рассказала! — весело махнула рукой Астория, складывая карту Хогвартса и пряча ее в карман.       — А я уже успела забыть о том, что Поттер украл у нас домового эльфа, — пробормотала Вивьен, и младшая Гринграсс понимающе похлопала ее по плечу.

***

      

За два часа до полнолуния, директорская башня

      Филиус молча подошел к огромному столу, установленному в центре кабинета, и взглянул на зачарованную карту местности, с помощью которой Альбус Дамблдор контролировал не только защитные чары замка, но и все дополнительные щиты, которые получилось восстановить и активировать благодаря денежным вливаниям в начале прошлого года.       И кто в здравом уме мог представить себе, что бесславная гибель рода Ноттов от руки Безликого обеспечит Хогвартс необходимым для обновления защитной структуры количеством денег?       Флитвик допускал, что Гарри рассчитывал на подобный исход, но старался не думать об этом, чтобы не смещать фокус с происходящего. И что же происходило на самом деле?       Приняв во внимание мнение всех, кто участвовал в подготовке обороны на высшем уровне, Фелицио через сеть информаторов передал Дамблдору краткое, но емкое предупреждение относительно грядущей ночи. Каким бы человеком ни был Альбус, он так и не стал врагом для тех, чьей целью была борьба с Верхетом и Волдемортом — он был директором магической школы, ответственным за жизни сотен студентов, включая детей тех, кто уже вступил в коалицию.       Они могли бы положиться на умения Флитвика, но… без активации дополнительной защиты вероятность того, что замок может пострадать, сильно возрастала. Именно поэтому Альбус был осведомлен о том, что ноябрьское полнолуние станет отправной точкой горячей фазы надвигающейся войны — уже третьей полномасштабной магической войны в Европе на его памяти.       Филиус был благодарен Борра за его решение не оставлять Дамблдора без необходимой информации. Да, директор Хогвартса сильно сдал за последние годы, и его слабость была очевидна всем, включая его ближайших сторонников, но в то же время было бы глупостью подрывать имеющееся доверие, каким бы шатким оно ни было. Дамблдор все еще контролировал Хогвартс, и публичная пощечина от покинувшего школу Поттера явно пошла директору на пользу, как бы странно это ни звучало: оказавшись наедине со всеми своими ошибками, Альбус в кои-то веки вспомнил о прямых обязанностях, и потратил несколько дней на обновление защитных чар и подготовку к возможной кратковременной осаде.       Он явно понимал, что слив информации возможен, и поэтому специально дождался последнего дня, лишь под вечер скрыв замок от почтовых сов, ограничив работу каминной сети и усложнив пересечение защитных чар настолько, чтобы сделать выход за их пределы невозможным. И лишь позаботившись о том, чтобы никто не смог нарушить «режим тишины», Дамблдор собрал в своем кабинете всех профессоров, несколько привидений и старших домовых эльфов. Портреты внимательно вслушивались в размеренный, но в то же время серьезный рассказ — Альбусу хватило десяти минут для того, чтобы описать ситуацию, не вдаваясь в сложные подробности и прогнозы.       Введя в курс дела всех присутствующих, среди которых не оказалось всего двоих профессоров, Альбус и Минерва сосредоточились на раздаче заранее подготовленных указаний.       В целом, положение «защитников» замка уж точно нельзя было назвать безнадежным.       Да, они вынуждены были считать минуты, с нескрываемым напряжением наблюдая за тем, как над Запретным лесом медленно поднимается Луна, но в то же время Минерва постаралась распределить обязанности так, чтобы замок продержался до утра в любом возможном сценарии. Не все преподаватели верили Дамблдору, когда речь заходила о возвращении Волдеморта, но и саботировать распоряжения никто из них не собирался.       Хагрид, Роланда Трюк и оставшийся в Кабаньей Голове Аберфорт взяли на себя патрулирование границы Запретного леса, дороги до Хогсмида и самой магической деревни. Владельцев лавок и магазинов мягко предупредили о повышенной активности оборотней, тем самым вынудив их своими силами обеспечить максимально возможную защиту коммерческой недвижимости. Кьяра Лобоска, всего за год с небольшим сумевшая закрепиться в Хогвартсе, выпила свою последнюю дозу Волчелычьего зелья и отправилась в лес вместе с Хагридом. Рубеус вскользь упомянул о том, что среди кентавров вот уже третий год расхаживает некий Флоренц, готовый к диалогу на равных с представителями школы. Именно к нему и направилась Кьяра, рассчитывая на то, что чутье оборотня предупредит ее об опасности раньше, чем это смогут сделать сигнальные чары Дамблдора.       Чарити Бербидж и Батшеда Бабблинг были ответственны за патрулирование первых двух этажей замка, Септима Вектор и Аврора Синистра взяли на себя этажи с третьего по шестой, седьмой и восьмой достались Флитвику, в то время как оборона подземелий целиком и полностью легла на плечи Слизнорта — зельевар был не в восторге от подобного расклада, но смирился со своей участью, услышав о том, что все привидения замка так или иначе будут сосредоточены именно возле подземелий.       Портреты находились в состоянии повышенной боевой готовности, Дамблдор вспомнил даже о каменных големах и доспехах, которых в случае необходимости готов был взять под прямой контроль, используя магический источник Хогвартса в качестве резерва. Доверив домовым эльфам подсчет студентов в спальнях, директор школы распорядился закрыть все выходы и входы в гостиные факультетов — никто из учащихся не должен был оказаться в коридоре посреди ночи.       Поппи Помфри, заручившись поддержкой домовиков, подготовила Больничное крыло к возможному размещению пострадавших, а Минерва взяла под свой контроль каминную сеть и частично открытую для магических перемещений площадку на Астрономической башне. Недоставало всего двух имен: Долорес Амбридж, сославшись на «семейные дела», покинула замок за день до полнолуния, а Северус Снейп исчез сразу после уроков, успев перед этим навестить директора.       Флитвик не был уверен в том, что за исчезновением Снейпа стоит Волдеморт, но допускал и такой вариант: в конце концов, все зависело от того, какие цели преследовал Реддл, рассчитывая атаковать Хогвартс. Если все сводилось исключительно к демонстрации силы с упором на дестабилизацию общества, то вызов Снейпа не имел под собой никаких оснований. Или же Темный Лорд решил поставить все на первую же атаку? Это было не в его духе, каким бы импульсивным его ни считали.       Хогсмид частично входил в структуру защитных чар школы, но в долине по-прежнему оставалось несколько небольших деревушек, в сумме насчитывающих от силы три-четыре десятка домохозяйств — рядом с каждым из них появились сигнальные руны, с помощью которых Дамблдору удалось взять под контроль огромный кусок территории.       — Филиус? — тихо произнес Альбус, заметив, что полугоблин пристально всматривается в карту. — Если у тебя есть какие-то идеи, то я рад буду их выслушать.       — Нужно организовать еще несколько путей отхода для возможной эвакуации детей, — кивнул Флитвик, указывая пальцем на несколько скрытых за каменными стенами коридоров. — Домовые эльфы должны поднять старост по тревоге, если это потребуется.       — Да, звучит разумно, — кивнул Дамблдор, упираясь руками в стол, и к нему медленно подошли все остальные. — Друзья мои, не все из вас склонны верить моим словам, когда я в очередной раз начинаю повторять одно и то же. Пожалуй, обойдемся без этого, хорошо? Я хотел бы, чтобы вы оказались правы, а мои опасения не совпали с реальностью, в которой нам так или иначе придется жить. И я надеюсь на вас. Я надеюсь, что все вы сегодня будете помнить о том, что преподаватели Хогвартса всегда защищали этот замок. Держите ушки на макушке, а еще…       — Альбус… — прищурившись, пробормотала Минерва, и Дамблдор фыркнул в свою роскошную бороду.       — Прости, Минерва. Безопасность детей зависит от наших с вами усилий, друзья мои. Если вы окажетесь правы, то завтра всем нам полагается дополнительный выходной и три десерта на ужин в обмен на бессонную ночь. Если чувствуете, что вам понадобится Бодрящий эликсир, чтобы дотянуть до утра, то Поппи оставила у двери целый ящик. Что ж, за дело!       Проследив за тем, как преподаватели вереницей покидают кабинет директора и переглянувшись напоследок с заметно нервничающим Слизнортом, Флитвик выждал пару минут, прежде чем горгулья скрыла винтовую лестницу, и обратился к Дамблдору, успевшему отойти к огромному панорамному окну, с которого открывался вид на Запретный лес и часть Хогсмида.       — Тебе следует помнить о том, что Хогвартс и Хогсмид не останутся без защиты, — произнес Флитвик, подходя к директору. — Я понятия не имею, что у тебя на уме, но…       — Положа руку на сердце, я сразу понял, что докопался до истины, когда взглянул на происходящее с другого ракурса, — прервав размышления Флитвика, с легкой усмешкой произнес Дамблдор, наблюдая за тем, как восходящая полная Луна касается темных облаков. — Гарри, Сириус… Ты ведь уже давно выбрал сторону, друг мой?       — Да, Альбус.       — Полагаю, мне некого винить, кроме себя, — с трудом сдержав смешок, старик пожал плечами и поднял руку, касаясь стекла костяшками пальцев. — Я совершил так много ошибок в надежде, что мне удастся замести всю пыль под ковер… Кажется, пришло время признать очевидное: я потратил половину жизни впустую, попутно разрушив все то, что так пытался сохранить.       — Осознание — это половина пути, Альбус. Что ты намерен делать теперь?       — Я все еще директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, — с нескрываемыми нотками гордости и легкого самодовольства произнес Дамблдор, слегка выпятив грудь. — И будь я проклят, если хоть один волосок упадет с головы студента, пока я остаюсь на своем посту. Филиус?       — Да, Альбус?       — Я не позволю Долорес Амбридж снова переступить через порог этого замка. Готов помочь с поиском квалифицированного преподавателя без тараканов в голове?       — Твоих тараканов на всех хватит, — хмыкнул Флитвик, и Альбус усмехнулся, услышав беззлобную шутку. — Само собой, Альбус.       — И мы проведем проверку всех студентов на наличие темной метки, — вздохнул Дамблдор, скрепя сердце сообщая о решении, которое давно уже требовалось озвучить. — Я готов дать им второй шанс, но… в сложившихся обстоятельствах безопасность учеников — это залог существования школы. Если сегодня Том заявит наконец о своем возвращении во всеуслышание, нам придется принять все необходимые меры для того, чтобы Хогвартс выстоял. Министерство, разумеется, попытается сместить меня, но… будем надеяться, Гарри не разочарован во мне настолько, чтобы отказать в небольшой помощи.       — А подробности…       — Узнаешь обо всем от тех, за чью команду решил сыграть в этот раз, хитрюга, — Дамблдор как-то по-детски усмехнулся, окинув Флитвика своим фирменным насмешливым взглядом. — Мне следует беспокоиться о том, что двенадцать студентов не вернулись в свои гостиные и исчезли где-то на восьмом этаже?       — За них можно не переживать, поверь мне, — Флитвик вздохнул, с улыбкой встретив знакомый взгляд ярко-голубых глаз. — Рад, что ты наконец вспомнил о своем призвании, Альбус.

***

      Тишина. Небо, что еще совсем недавно было затянуто непроглядными тучами, прояснилось, и над Шотландским высокогорьем взошла полная Луна. Утих ветер, и даже Черное озеро превратилось в кристально-черное зеркало, ставшее отражением звездного неба. Несмотря на активацию многочисленных защитных заклинаний, сам Хогвартс ни капли не изменился, по-прежнему возвышаясь над долиной, словно выточенный из черного камня маяк. В редких окнах горел свет, а в коридорах то и дело вспыхивали факела, освещая путь для преподавателей, патрулирующих отдельные этажи, но в остальном… все сводилось к невидимым щитам, поддержка которых целиком и полностью легла на плечи Дамблдора, склонившегося над своим столом.       Как и многие другие деревушки, Хогсмид по ночам превращался в самое настоящее кладбище. Тишину на улицах время от времени нарушал скрип табличек и зачарованных рекламных вывесок, но… все те, кто хотел провести время с пользой, выбирали, исходя из содержимого своих карманов. Те, у кого там водились не только серебряные, но и золотые монеты, выбирали Три Метлы, в то время как все остальные… вынуждены были тащиться на самый край деревни, где и располагалась Кабанья Голова, владельцем которой был угрюмый доходяга Аберфорт, сходство которого с директором Хогвартса невозможно было не заметить.       И Аберфорт знал, что может произойти. Он знал об этом, потому что Аластор Грюм предупредил его. Бывший аврор вкратце рассказал Аберфорту обо всем, что мог рассказать постороннему, и, заручившись поддержкой младшего Дамблдора, набил его паб до отказа, превратив Кабанью Голову в самую настоящую казарму. Аберфорт прекрасно понимал, что все это было частью плана, в котором ему отвели роль полезной пешки, но не собирался возмущаться. В конце концов, он не раз заявлял о своем нежелании участвовать в подобных мероприятиях, и защита в обмен на поддержку казалась ему неплохим компромиссом. По крайней мере, никто не требовал от него взять в руки волшебную палочку и выйти за порог с намерением убить как можно большее количество «неправильных волшебников».       Аккуратно повернув запястье, Аберфорт прищурился и протер большим пальцем покрытое множеством царапин стекло наручных часов, отмечая, что прошло еще пятнадцать минут. Полная Луна уже взошла над Запретным лесом, и с этого момента…       Земля содрогнулась с такой силой, что Аберфорт с трудом удержался на ногах. Схватившись за стойку, он тут же залез рукой в карман, разламывая на части тонкую деревянную табличку. Сигнал тревоги был отправлен, но вслед за первым взрывом последовал еще один. А за ним еще один! И еще!       Задержав дыхание, Аберфорт напряженно следил за тем, как боевые маги по одному выскакивают в темный переулок, на ходу активируя защитные амулеты и наручи. Судя по отсутствию вспышек, на улицах Хогсмида по-прежнему царила тишина, тогда что же…       Очередной взрыв все-таки вынудил владельца паба крякнуть под нос что-то невразумительное, но однозначно нецензурное, и, выхватив палочку, Аберфорт устремился к выходу, в последний момент поворачивая голову, чтобы увидеть опустевший портрет Арианы в открытом подсобном помещении.

***

      Еще никогда в жизни ей не приходилось бегать с такой скоростью! Стараясь ни о чем не думать, Кьяра работала всеми четырьмя лапами в надежде, что ей удастся добраться до Хагрида раньше, чем…       Это не было взрывом. Споткнувшись на ровном месте, Кьяра лишь чудом не улетела в какую-то затхлую канаву, но это не помешало ей увидеть, как над Хогвартсом на мгновение вспыхнула огромная сфера — та самая защита, установленная Дамблдором, выдержала первый удар. Поднявшись, Кьяра помотала волчьей мордой из стороны в сторону и втянула носом воздух — полное безветрие мешало ей определить местоположение той стаи, на которую она чуть не наткнулась, но они были близко: под покровом ночи многочисленные оборотни устремились в сторону Хогсмида, отсекая последний «безопасный» маршрут.       Все эти мысли пронеслись в ее голове со скоростью света, никоим образом не помешав Кьяре вернуться к прежнему темпу. С максимально возможной для оборотня скоростью она вылетела из леса на пустырь только для того, чтобы заметить вдалеке несколько размытых групп, надвигающихся на замок с северо-запада. Не успела! Единственной возможностью для нее вернуться обратно в школу, минуя Хагрида, была Визжащая хижина, и Кьяра, на ходу перебирая лапами, словно гепард, резко сменила курс, направившись в сторону Визжащей Хижины.       Тем временем, те самые «взрывы», по сути своей являющиеся попытками прорвать оборону замка с неизвестной стороны, не прекращались, и каждый из них сбивал Кьяру с толку, на время лишая ее слуха. Она не знала, кем был тот таинственный волшебник в темном плаще, которого она успела заметить, прежде чем ей пришлось сбежать. Она понятия не имела, какие именно заклинания он использовал для того, чтобы раз за разом атаковать замок, но… была искренне рада тому, что его усилия, кажется, ни к чему не привели.       Гремучая ива промелькнула где-то впереди, когда Кьяра одним прыжком пересекла каменную дорогу, ведущую от замка прямиком к Хогсмиду, и на сей раз взрыв все-таки достиг ее. Это было похоже на взрывную волну от маггловской бомбы, о которой Кьяре приходилось читать: на мгновение она лишилась слуха и в прыжке перевернулась в воздухе, когда ударная магическая волна настигла ее. Заскулив, Кьяра перевернулась набок, когда ее с силой прокатило по острым камням, и подняла голову, наблюдая за тем, как Хогсмид всего за несколько секунд превращается в огромный костер. Тени волшебников на метлах, вылетевших из Запретного леса в сторону деревни, можно было сравнить лишь с вороньем, кружащим над трупом. С трудом поднявшись на задние лапы, Кьяра собралась было помочь жителям деревни, как вдруг во мраке промелькнула еще одна тень.       Бесшумная и безумно быстрая, она двигалась с такой скоростью, что заметить ее присутствие девушка просто не успела. Впрочем, удар настиг ее настолько быстро, что задуматься об этом Кьяра попросту не успела. Взвыв от боли, она почувствовала, как по рассеченному брюху растекается горячая кровь, и тут же отпрыгнула в сторону, в последний момент успев заметить размытый замах когтистой руки.       — Н-н-не наша! Разумная!       Тот, кто ее атаковал, был неотличим от человека: высокий, но сгорбленный и с неуклюже согнутыми руками, он наблюдал за ней из тени взглядом мертвеца, от которого веяло могильным холодом. Кьяре прежде не приходилось сталкиваться с низшими вампирами, но сомнений не оставалось — стоило ему открыть кажущийся человеческим рот, как подбородок тут же достиг шеи, демонстрируя оборотню набор кривых острых зубов, среди которых выделялись два клыка. Раскинув полусогнутые руки в стороны, он издал звук, схожий с криком, и устремился в ее сторону.       Кьяра не собиралась сдаваться: оскалившись, она приготовилась к прыжку, игнорируя нанесенную ей рану, и в это же мгновение зеленая вспышка осветила долину.       — Лобоска! — прошипел знакомый голос, когда вампир повалился на землю, пропахивая мелкие камни своей страшной рожей. — Лобоска, мать твою! Мы ведь должны были встретиться в лесу, ты что здесь забыла?!       Кьяре пришлось сдерживать свой порыв атаковать человека в серебряной маске, скинувшего с себя мантию-невидимку. Она знала, кто скрывается за ней, но все равно была готова к тому, чтобы откусить Северусу Снейпу по меньшей мере четыре пальца. По одному за каждую минуту, которую он заставил себя ждать. К сожалению, волчелычье зелье не позволяло оборотням разговаривать, и Кьяра лишь мотнула головой, указывая то ли на Хогвартс, то ли на полыхающий Хогсмид, на улицах которого уже явно началось сражение.       — Нет, ты туда не пойдешь! — тут же догадался обо всем Снейп. — Кто-то провел Пожирателей прямиком в Хогвартс через Тайную Комнату, попутно взломав защиту. Если ты…       Кьяра зарычала, осознав, что враги уже пробрались в замок.       — Замолчи, глупая девчонка! — Северус все понял с первого же рыка. Взглянув на Хогсмид еще раз, он перевел взгляд на оборотня, подмечая рваные раны на брюхе, и устало вздохнул, поднимая палочку. — Извини, но так будет лучше. Империо!       Взмах, и Кьяра не успела даже отреагировать на тусклую вспышку заклинания, которое тут же превратило ее разум в кисель.

***

      Аберфорту приходилось участвовать в магических сражениях. Несмотря на их с братом сложные отношения, Аберфорт был в числе тех, кто штурмовал Нурменгард. Наблюдая за тем, как Флимонт Поттер сносит один слой защиты за другим, Аберфорт навсегда запомнил лица тех, кто встретил их на первом этаже: озлобленные, но… испуганные. И Аберфорт прекрасно помнил тот момент, когда Флимонт опустил палочку, не желая вступать в бой с теми, кто спрятался в крепости, не желая признавать поражение.       Но еще лучше он помнил охватившее всех остальные остервенение. Уставшие от крови и боли волшебники ворвались в замок, устроив там настоящую кровавую баню. Оказавшись на улицах Хогсмида, охваченных магическим пламенем, Аберфорт Дамблдор на мгновение вернулся туда — в ноябрь 1945 года.       — Вперед, за мной! — услышал донесшийся откуда-то сверху крик Аберфорт, и над улицей со свистом пронеслись несколько волшебников на метлах. Дезиллюминационное заклинание помешало ему подсчитать точное количество тех, кто атаковал деревню с воздуха, но вслед за призывным криком последовал крик боли. Защитникам деревни из числа боевых магов удалось достать как минимум двоих, и с замирающим сердцем Аберфорт проследил за тем, как разрубленный напополам волшебник падает прямиком в магическое пламя. С грохотом проломив прогоревшую крышу, он рухнул на второй этаж охваченного пламенем жилого дома. Что-то не сходилось. Почему это было похоже на отвлекающий маневр?       — Центолио! — развернувшись на месте, выкрикнул Аберфорт, в последний момент услышав знакомый рык.       Огненная волна, срезонировав с защитными чарами Кабаньей головы, пронеслась по узкой улочке, поджигая какой-то мусор и формируя в шаге от домов неприступную стену, преодолеть которую несколько оборотней попросту не смогли.       Взмах палочки, и огромный волк падает наземь, лишенный задних лап. Еще один, и Аберфорт с безразличием наблюдает за тем, как связанный оборотень исчезает в стене огня, уже успевшей перекинуться на вторую улочку. Последним заклинанием вскрыв ползущему прочь к Запретному лесу оборотню глотку, Дамблдор-младший расправил плечи и быстрым шагом направился в сторону главной площади, на которой уже царил тот самый фирменный хаос, свойственный любой ночной потасовке в пабах для не самых состоятельных посетителей. Засучив рукава, Аберфорт скрыл себя с помощью дезиллюминационного заклинания и устремился в бой, на ходу раскидываясь заклинаниями, многие из которых не использовал вот уже пятьдесят лет.       Это было похоже на стройную симфонию: вопли боли и отчаяния, свист заклинаний, треск магического огня и вой оборотней, чем-то напомнивший Аберфорту хогвартский хор. Прекрасно осознавая, что скрыться от оборотня с помощью чар практически невозможно, Дамблдор, продолжая отправлять в толпу одно заклинание за другим, воспользовался чарами левитации, для того чтобы забраться на одну из целых крыш. Лишь оказавшись выше остальных, он смог оценить масштабы происходящего: хоть атаку и нельзя было назвать слабой, все сводилось к Запретному лесу.       Почему Хагрид не подал сигнал? Куда делась девчонка-оборотень? И где, Мордред бы их побрал, кентавры?!       Будь у него в запасе еще хоть немного времени, он бы наверняка успел понять, чего стоит ждать в ближайшие несколько минут, но действовать необходимо было прямо сейчас: крутанувшись на месте, Аберфорт размашистым взмахом палочки отправил в небо сразу несколько огненных волн. Задрожали барьеры домов, владельцы которых решили озаботиться защитой на ночь полнолуния, и над Хогсмидом забрезжил яркий свет, тут же превративший мрачные улицы в некое подобие открытого полигона.       Краем глаза Дамблдор заметил, как в заранее подготовленных точках начали появляться знакомые на вид боевые маги в узнаваемой дуэльной униформе с едва заметными рунами на груди и коленях. Они действовали быстро: часть из них, окружая один дом за другим, атаковала в спины тех пожирателей, которые успели проникнуть внутрь, в то время как остальные активировали один рунный щит за другим с помощью камней и магических накопителей, отрезая деревню от Запретного леса и создавая плацдарм для сдерживания оборотней, поблескивающие глаза которых то и дело мерцали в темноте.       Столкнувшись с ощутимым сопротивлением, зараженные ликантропией люди отказывались идти под шквальный огонь и медленно кружили вокруг нескольких улиц, даже не пытаясь подобраться к жилым домам.       Жители, осознав, что каминная сеть, аппарация и портключи больше не работают, выбрали лучший вариант из доступных, и просто-напросто забаррикадировались в своих домах. Кто-то использовал подвалы, а кто-то решил обойтись чарами на дверях и окнах, но все это позволило минимизировать количество жертв. Аберфорт знал, что как минимум несколько домов уже успело сгореть дотла, но старался не думать о том, сколько людей им придется утром вытащить из-под обломков.       Тем временем, прибывшие на помощь боевые маги продолжали теснить как пожирателей, так и оборотней. Хогсмид постепенно превращался в изолированный от внешнего мира кусок земли, на котором не осталось ни одного укромного места, способного сыграть роль укрытия, и это развязывало руки профессиональным боевым магам, основными заклинаниями которых, как ни парадоксально, были Авада, Круцио и осточертевшее Аберфорту Инферфламмио, способное поджарить слабого мага до хрустящей корочки всего за несколько секунд.       Поморщившись, Дамблдор создал еще несколько зависших в воздухе магических волн, и прищурился, когда одна из них заживо сожгла группку пожирателей на метлах, решивших пролететь прямо над ним. В воздухе запахло паленым мясом, но защитники деревни уже воспользовались предоставленным шансом. Видя все перед собой как на ладони и поддерживаемые извне, оказавшиеся в центре деревни боевые маги быстро организовались в несколько групп, и их усилий оказалось достаточно для того, чтобы оттеснить нападающих к созданной и поддерживаемой Аберфортом огненной стене, уже успевшей окружить деревню с северной и западной сторон, отрезая пожирателей от леса.       — Эб!       Успевший поднять палочку Аберфорт на мгновение замер, услышав знакомый голос. Спохватившись, он все равно направил струю магического огня прямиком в подворотню, где уже успели скрыться несколько нападавших, и перевел взгляд вверх, замечая спускающуюся к нему Роланду Трюк. Выглядела она неважно: обожженная и слегка побитая, она с трудом удерживалась на метле, но все равно приземлилась на обе ноги.       — Хижина Хагрида сожжена дотла, оборотни уже в Хогвартсе, — пробормотала она, с трудом ворочая языком. — Альбус займется ими, но Министерство отрезано от каминной сети. Эб, они атаковали Министерство Магии!