Потерянный во тьме

– Существует легенда о проклятом замке, в котором живет принц, убивавший любого, кто пересекал порог его дома. Его волосы кроваво-алые, а глаза черные, как смоль. Душа пропитана запахом копоти и обугливающихся тел его жертв. Многие обходят это место стороной, но бывают и те, кто, считая это лишь городской страшилкой, нарушал покой принца, украдкой пробираясь в холодный замок, но после пропадали вовек. Однажды в те края приехал странник – молодой парень со светлыми глазами и чистой душой. Он не знал о страшной легенде, и никто не успел его предупредить. Лишь когда главные двери замка с громким хлопком закрылись за его спиной, люди поняли, что не миновать появлению новой жертвы. Стая черных воронов взметнулась в небо, оглушая округу своими печально-ужасающими криками. Стены замка задрожали, словно что-то темное просыпалось и восставало из самых темных глубин. Спустя несколько минут перед несчастным путником возник тот самый принц, лицо которого было испачкано застывшей кровью, губы растянуты в ужасающей улыбке, парализовавшей парня. Он только и мог, что смотреть, не смея закрыть глаз, за приближающейся фигурой молодого монарха. Чем ближе тот становился, тем быстрей билось сердце в груди того парня. И когда чужие пальцы сомкнулись на его шее, а воздух медленно покидал легкие, он понял, что ему пришел конец. – Какая-то странная и совсем не страшная легенда! – недовольно воскликнул какой-то мальчик из толпы. – А что было дальше? – дрожащим голосом спросила сидевшая рядом с рассказчиком девочка, крепко сжимавшая в ладошках подол платья, стараясь скрыть страх. – Никто не знает, юная леди, что скрывают стены замка. Но поговаривают, что путник тогда не умер, а остался заперт в том замке, обреченный на вечные страдания. Иногда, ровно в полночь, можно услышать отчаянный крик, пропитанный ужасом и болью, а на смену ему приходит принизывающий до самых костей смех проклятого принца. – Но почему принц проклят? Что же он такого сделал? Почему он убивает? – Об этом легенда умалчивает, – ответил парниша чуть старше своих слушателей. – Все ты врешь! Нет такой легенды! Да и замка такого никогда и не существовало! – не унимался один из слушателей. – Да, все ты врешь! – подхватил мальчишка с копной рыжих волос. – Лгун! – Обманщик! Со всех сторон доносились детские голоса, полные неверия и сомнений. Кто-то даже замахнулся, чтобы кинуть в рассказчика небольшими камешками, но остановился, услышав, как тот продолжил говорить: – Это лишь легенда. Верить или нет – решать вам. Я лишь поведал вам то, что услышал от своих умерших родителей. Да и вы сами просили меня рассказать о страшной легенде, – на лице парня появилась хитрая улыбка, в глазах сверкнули искры, словно кто-то чиркнул камнями, дабы раздобыть огонь. – Одно могу сказать вам точно – легенды не строятся на пустом месте. Возможно, правда была настолько страшной и жестокой, что ее решили и вовсе забыть, оставив на свете лишь эту историю. Рассказчик медленно встал на ноги, отряхивая штаны от пыли и грязи, и еще раз оглядел недавних слушателей, останавливаясь взглядом на той самой девочке, что крепко сжимала ткань платья. Парень медленно побрел дальше по мощенной дороге, оставляя позади громкие крики и тихий плач. Кто-то из детей даже попытались его догнать, но как бы они ни старались, с каждым шагом парень становился все дальше и недосягаемей. Пронизывающий холодный ветер накинул на голову парня большой капюшон, закрывая лицо, и, ударяя в спину, подталкивал в неизвестном направлении. Недавние трели птиц стали тише, словно они чувствовали наступление чего-то неладного. А светившее яркое солнце спряталось за большим, воздушным облаком, поглотившем все его тепло и блеск. По телу пронеслась ледяная дрожь, пальцы рук закололо от холода, а затылок резко запекло, словно кто-то наблюдал за ним, не отрывая глаз. Парень резко остановился и, прикрыв ладонью обожжённую голову, повернулся, стараясь отыскать кого-то. Пустые улицы сгущались вокруг, давя своими каменными, тоскливыми постройками. Открытые окна пугающе скрипели на ветру, зарождая в груди ком чего-то склизкого и противного. Желудок скрутило тугим узлом, заставляя скривиться от нахлынувшей боли. Губы пересохли, словно всю влагу в одночасье выкачали. Парень бросил быстрый взгляд по сторонам и, придерживая рукой капюшон просторной накидки, поспешил дальше по дороге, глухо улавливая чьи-то шаги, эхом разносящиеся по округе. Выйдя за черту небольшого городка, перед глазами возникло золотое поле. Пшеница гнулась под порывами ветра, опускаясь к холодной земле, указывая путь в сторону темного леса. В глубине леса слабо виднелась одинокая дорожка, уходившая в самую чащу. Протоптанная животными и совершенно нетронутая людьми она манила к себе и в то же время отпугивала. – Смелей, – над ухом раздался чей-то бархатистый голос. Парень тут же дернулся, отпрянув в сторону, но никого так и не увидел. Лишь один черный ворон взметнул в высь, оставляя за собой облако пыли и песка. Тяжело сглотнув, парень прикрыл глаза, мысленно собираясь силами и отчетливо ощущая, как порыв ветра усилился, обволакивая одну руку, и потянул вперед. Первые шаги оказались такими мелкими и неуверенными, что он сдвинулся лишь на метр. Глаза медленно открылись, устремляя взгляд на ту самую дорожку. В ту же секунду, когда парень ступил на поле, ветер словно раздвоился, раздвигая пшеницу в разные стороны, образуя тонкую линию, похожую на нить жизни, что вот-вот могла оборваться, стоило сделать один неосторожный шаг. Страх вновь овладел телом юноши, но ноги уже вели его через золотое поле. Шершавые колоски кололи кожу, но парень не чувствовал этого, будучи полностью погруженным в гнетущую неизвестность. Что-то вело его прямо вглубь, отрезая все пути и определяя точку невозврата. Когда над головой сомкнулись пушистые кроны высоких деревьев, ветер перестал подталкивать его тело, превращаясь в легкий и слабый порыв, нежно касавшийся кончиков волос, выглядывавших из-под капюшона. Свежий запах зелени смешивался со сладким ароматом цветов и влажного мха, поросшего на корнях и крупных стволах. Редкие лучи недавно вышедшего из-за облака солнца лишь изредка проскакивали сквозь листья, оставляя ярко-зеленые с золотым отливом пятна на дороге. Где-то по правую руку хрустнула ветка, возможно, какой-то дикий зверь, проходя мимо, задел ее, выдавая свое присутствие. Однако в душе парня господствовало лишь спокойствие. Страх и предчувствие чего-то плохого развеялись в воздухе, словно сон после умывания холодной водой. Природа казалась такой загадочно-прекрасной, чистой и манящей, утягивающей все дальше от золотого пшеничного поля и небольшого городка, где разом пропали все голоса. – Что ты здесь делаешь? – вновь прозвучал бархатистый голос, заставляя парня мигом замереть на месте. Кончики ушей покраснели, а с губ слетел лишь испуганный вдох. Ноги погрязли во мху, пропитываясь водой и увязая в растительности. – Ты в порядке? – вновь заговорил кто-то. Парень медленно, словно зверь, чувствующий на себе прицел охотничьего ружья, перевел взгляд в сторону, откуда доносился голос. В груди сердце билось так быстро, что в висках пульсировало от напряжения. – Тебе нужна помощь? – обладатель голоса приближался, но в поле зрения никто так и не появился. Глухие шаги давили на уши, учащая пульс. Холод обволок тело, загоняя в тесные стальные тиски. Во рту почувствовалось что-то кислое. Через мгновение парень почувствовал, как мох в шаге от него самого просел, выделяя больше воды. Кто-то стоял так близко, что парень улавливал тихое и размеренное дыхание незнакомца. Терпкий запах рябины и имбиря ударил в нос, от чего тот зачесался. Парень все стоял неподвижно, словно пока он бездействует, его не было видно. Просторный плащ скрывал обзор, укрывая от незнакомца, что даровало крохотное чувство безопасности и защищенности. Но это продлилось недолго. Чья-то рука легла на тонкое плечо, словно стараясь почувствовать, как по венам течет горячая кровь. Разом пропали все звуки вокруг, погружая пространство в гробовую и гнетущую тишину. Парень слышал, как билось его сердце, как разносилась собственная кровь по организму. Хватка на плече усилилась, когда незнакомец медленно стал наклоняться вперед, чтобы заглянуть под длинный капюшон. Бледная кожа и острый подбородок показались из-за краев. Пухлые розоватые губы, растянутые в жутковатой полуулыбке, казались еще ярче. Множество темных веснушек походили на мелкие застывшие капли крови, раскинутые по всему лицу и ушам. Светлые глаза засияли, словно разноцветные изумруды, гипнотизируя и порабощая. – Ты в порядке? – повторил незнакомец, шире улыбаясь, открывая вид на белые ровные зубы. Ледяной ком застрял в горле, мешая вдохнуть кислород. Легкие загорели, а в уголках глаз образовалась первая влага, готовая спасть на щеки в любую секунду. Перед глазами проносились события прошлых годов, проявляя, словно старое немое кино, всю прожитую недолгую жизнь, оставляя печально-горькое послевкусие. – Эй, малец, ты меня слышишь? – громче произнес незнакомец и пощёлкал пальцами перед глазами парня. – Ты в порядке? – голос стал мягче и тягуче. Резким движением с паренька сдернули капюшон и заключили лицо в холодных ладонях, приподнимая так, чтобы он смотрел точно в изумрудные глаза незнакомца. – Дыши. По лесу разнесся отчаянный громкий крик, оглушая все живое. Парень раздирал горло, не в силах замолчать. Незнакомец округлил глаза и отпустил паренька, делая шаг назад. Некогда сиявшая на лице улыбка поблекла, а ресницы трепетали. Парень продолжал истошно кричать, словно перед ним стоял не человек, чуть старше его самого, а монстр, держащий в страхе всю округу. – Перестань так орать, у меня уши болят! – прикрикнул незнакомец, недовольно морщась. – Горло не болит от таких воплей? Не такой уж я и страшный, особенно по сравнению с тобой, юнец, – в голосе проскользили нотки обиды. – Ты не собираешься меня убивать? – дрожа всем телом, выпалил парень. – А надо? Хотя, зачем мне это? Больно ты мне нужен вообще, – фыркнул незнакомец, поправляя светлые волосы. – А зачем тогда так крался? – держась за сердце, продолжал юноша. – Да не крался я. Я спокойно собирал ягоды, а потом появился ты, так еще и орать стал, словно тебя режут, как поросенка на жаркое. Один от тебя плюс, распугал всех хищников в округе, – усмехнулся неизвестный. – Как тебя зовут, крикун? – Кан Сонхо, – неуверенно произнес парень, – а Вы? – Ли Дарнелл, очень приятно, – улыбнувшись, произнес светловолосый. – Ты один? Где твои родители? Ты потерялся? Откуда пришел? Тебе помочь найти дорогу домой? – не унимался старший, продолжая закидывать вопросами. – Я сирота, – резко выпалил парень, зажмуриваясь и сжимая кулаки. Повисла внезапная тишина, во время которой Кан уловил жужжание неизвестного жука неподалеку. – Вот как, – протянул Дарнелл. – А что ты здесь делаешь? – А ты? – ответил вопросом на вопрос парнишка. Ли же молча приподнял корзину с ягодами и изогнул бровь, игнорируя вопрос. – Если со мной все ясно, то с тобой – нет. Так, что ты здесь делаешь и куда направляешься? – Не знаю, куда глаза глядят, полагаю, – пожав плечами, ответил Кан, продолжая сверлить взглядом собеседника. – Тебе лучше вернуться обратно в деревню, а не то заблудишься. Уж поверь, не играй с этим местом. Оно не любит чужаков, – уголок губ дрогнул в подобии ухмылки, от чего по телу младшего пробежался холод. Пальцы сжали кулаки, а в голове начался обратный отсчет, по истечении которого он сорвется с места и побежит подальше от этого человека. – Пожалуй, я правда лучше пойду домой. – Ты же сказал, что у тебя нет дома? – У меня нет родителей, а не дома, – поправил Сонхо. Дарнелл лишь молча кивнул, признавая ошибку. – Так, Кан Сонхо, тебе нужна помощь, чтобы найти выход из чащи? – вновь задал вопрос старший и сделал шаг вперед, Кан тотчас отступил, сохраняя дистанцию. – Да не убью я тебя, успокойся, – вздохнул Дарнелл, закатывая глаза. – Прости, но я не настолько глуп, чтобы довериться первому встречному в лесу. – Умно, не спорю, но в данной ситуации довольно опрометчиво. Ты помнишь, откуда пришел? – Да, я, – парень на несколько секунд развернулся посмотреть за спину, но дорожки, по которой он шел, не было видно, – что? – вновь послышался хлюпающий звук воды, и Сонхо резко повернулся, ожидая увидеть Дарнелла совсем близко. Но тот лишь отошел в сторону в поисках ягод. – Как бы это ни звучало, могу отвести тебя к себе. Я – лесник, – пояснил парень, но Кан не поверил. – Живу здесь со старшим братом, он сейчас ушел к реке, которая чуть дальше, к востоку отсюда, – парень указал рукой в соответствующую сторону и присел на корточки, подмечая что-то в высокой траве. – Ну так что? – Хорошо, – вдруг вырвалось из груди Сонхо, хоть разум твердил обратное. Дарнелл, до этого спокойно собиравший ягоды, на долю секунды замер, после чего его плечи задергались, словно он безмолвно засмеялся. Парень медленно выпрямился и, взявшись обеими руками за ручку корзины, повернулся лицом к пареньку, ласково улыбаясь. Глаза сверкнули огнем, от чего Сонхо сделал шаг назад, но вскоре остановился. Ноги вновь перестали слушаться, словно превратившись в камень. – Я так рад, что ты согласился, – торжествующе произнес Ли, подходя ближе и обнимая Кана одной рукой за плечи. – Идти на север. Всего десять минут, и мы на месте, – он подтолкнул парня вперед, вынуждая отмереть, и, не убирая руку с плеч, повел дальше в глубь леса, где деревья сгущались, трава становилась выше, а кустарники непроходимей.  Небольшая деревянная хижина стояла на опушке, куда с легкостью проникал солнечный свет. По периметру росли разноцветные цветы, сладкий запах которых кружил голову. Птицы пели свои песни. А вдалеке шумела быстрая река, где, по словам Дарнелла, находился его брат, имя которого пока неизвестно. Несколько бабочек порхали перед самой дверью, кружась в своем танце. Прохладный ветер колыхал траву, приклоняя ее к земле. – Мы пришли, – счастливо проговорил Дарнелл, отступая в сторону. В припрыжку добежав до дома, он отворил дверь, ожидая, когда Сонхо зайдет внутрь. Сердце младшего с неведомой скоростью билось внутри. Он чувствовал каждой своей клеточкой тела, что если переступит порог этого дома, то назад уже не сможет вернуться прежним. Что-то настораживало его с каждой секундой все больше. Вот только что? Светлое, чистое место, окруженное спокойствием и мерным движением времени. Дом построенный на славу. Приятный запах чего-то вкусного витал в воздухе, зазывая войти внутрь. Но вот парень… Мягкая внешность приковывала взгляд. Россыпь веснушек на солнце приняла золотисто-рыжий оттенок. Длинные ресницы пропускали через себя яркие лучи солнца, становясь светлей. Неестественно яркие глаза казались холодными и хитрыми, но совершенно не отталкивающими. Поза была расслабленной и непринужденной. Вот только улыбка казалась кривой и натянутой. Наверное, это было единственное, что отталкивало Сонхо и посылало сигналы бедствия. Даже светлая кожа не казалась такой необычной и странной, как эта самая улыбка. Но парень уже не мог повернуть. Ноги сами повели его к двери, а руки сжались в кулаки, готовые ударить в случае опасности. – Добро пожаловать и чувствуй себя, как… – Дарнелл резко замолчал, чувствуя абсурдность фразы. – Надеюсь, тебе здесь понравится, – исправился парень, проходя следом и снимая накидку. – Ты будешь малиновый чай? Мой брат только утром его заварил. – Спасибо, – улыбнулся парень, хоть сердце продолжало тревожно биться в груди. Сонхо отложил в сторону плащ и присел за стол, бегло рассматривая интерьер. Множество непонятной утвари, которую Кан прежде не видел. Пара фотографий, на которых изображены два парня – Дарнелл и еще один человек, скорее всего, брат, хоть внешне они и не похожи. Несколько дверей, ведущих в отдельные комнатки. Дом оказался небольшим, но довольно уютным и теплым, навевающим давно забытые воспоминания былых лет, полные счастья и нежности. Дарнелл поставил на стол две кружки ароматного горячего чая, из которых струился бело-прозрачный пар, и тарелку с пирогом. – Как зовут твоего брата? – поинтересовался Сонхо, стараясь остудить чай. – Сэм, – незамедлительно ответил Дарнелл, и на его лице вновь появилась улыбка. Но в этот раз она оказалась довольно милой, не вызывающей сосущего чувства внутри, хоть парень и понял, что ему соврали. – Я слышал, в деревне ты рассказывал какую-то легенду детям. Расскажешь ее мне? Давно я чего-то подобного не слышал, – сделал первый глоток Дарнелл, обжигая язык и горло. – Откуда ты узнал о легенде? Ты там был? Я тебя не заметил. – Проходил неподалеку, когда одалживал у одной жительницы корзину. Ты так увлеченно рассказывал, что я на время даже забыл, для чего пришел в деревню. – Я рассказывал легенду о проклятом замке и принце, что там жил. – Который убивает всех, кто переступал порог его дома, правильно? – закончил за парня Дарнелл. Сонхо лишь что-то промычал, продолжая остужать чай. – Ты говорил, что однажды к нему в замок по незнанию забрел гость. Но в чем смысл этой легенды, если произошло ровным счетом ничего? – Его не убили, как остальных, оставив мучиться в тех стенах навеки. – Не понимаю, – тяжело вздохнул Дарнелл, опуская глаза. – Обычно рассказывают, что что-то меняется с появлением определённых людей. Но здесь – ничего. – Появление кого-то значимого не помогло принцу раскрыть душу и отступить. Зная, что этот человек мог помочь ему покинуть проклятый замок, он все равно обрек его на страдания, даже не попытавшись. – Ты не упоминал об этом, – заметил Дарнелл. – Там были дети, которые и так мало в чем смыслят. – Но ты же и сам ребенок, разве нет? – Ли посмотрел на парня исподлобья. – Но куда умней тех, кто был на площади, – пояснил младший, наконец делая первый глоток. Горячая жидкость приятно обожгла горло. – Я слышал немного другую версию подобной легенды. Хочешь послушать? – Думаю, мне будет полезно узнать ее, – улыбнулся Сонхо, отрезая кусок пирога. – Существует легенда о проклятом замке, в котором живет принц, убивавший любого, кто переступал порог его дома. Его волосы кроваво-алые, а глаза черные, как смоль. Душа пропитана запахом копоти и обугливающихся тел его жертв. Многие обходили это место стороной, но бывали и те, кто, считая это лишь городской страшилкой, нарушал покой принца, украдкой пробираясь в его холодный замок, но после пропадали вовек. Однажды в те края приехал странник – молодой парень со светлыми глазами и чистой душой. Не ведая о жуткой легенде, он вошел в замок, стараясь укрыться от сильного, принизывающего дождя…

~~~

– Извините, здесь есть кто-нибудь? – просторное темное помещение освещалось лишь сверкающими за окнами молниями, на долю секунды открывая вид на мрачную обстановку вокруг. – Простите? – чуть громче повторил парень, вздрогнув, когда от стен отразился собственный голос. – Я не собираюсь причинять Вам вреда или доставлять неудобства. Лишь пережду дождь и сразу уйду, – обращаясь к темноте, произнес гость. Замок казался заброшенным и слишком большим, однако слабо игравшие огоньки на втором этаже указывали, что кто-то все же здесь есть. В воздухе витал запах пыли и плесени вперемешку с чем-то вкусным и пряным, от чего пустой желудок заурчал, привлекая к себе внимание. Парень запустил пятерню в мокрые волосы, зачесывая пряди назад, и присел возле стены, поджимая ноги ближе. Одежда промокла до нитки, и если он сейчас ее не снимет, то простудится. Но переодеваться было не во что, а если раздеться в холодном замке, где даже от стен веяло обжигающим льдом, риск простудиться был еще выше. Парень просидел возле стены некоторое время, пока не заметил, как огни пламени, играясь на стенах, стали увеличиваться, становясь более яркими и отчетливыми. На освещаемом от свечи участке стены появилась чья-то рука, а затем послышались твердые, уверенные шаги. Человек медленно приближался к роскошной лестнице, покрытой пестрым, но пыльным ковром. Высокая фигура возвышалась среди перил, проплывая мимо картин и скульптур, расставленных вдоль второго этажа. Облаченный в массивную накидку, хозяин казался немного бесформенным, но угрожающим. В серо-голубом свете промелькнувшей молнии парень заметил корону на голове хозяина, драгоценные камни которой сверкнули перламутром и рубиново-алым цветом. – Кто ты? – властный голос раздался так внезапно, что парень вздрогнул, но после поднялся, игнорируя прилипшую к телу одежду, и низко поклонился: – Меня зовут Ли Феликс. Простите, что ворвался к Вам без спроса. На улице сильный ливень и, кажется, надвигается ураган, поэтому я зашел, чтобы укрыться и переждать непогоду. Прошу, простите за столь бестактный поступок, но у меня не было выбора. Феликс замер в позе поклона, не смея шевельнуться. Тяжелые шаги на несколько мгновений стихли, утопая в мягкости ковра, после чего вновь отчетливо разлетелись по всему замку. Когда хозяин подошел совсем близко, Феликс почувствовал запах не похожий ни на что прежде: горький, как перец, кислый, как цедра спелого лимона, и печальный, как пахнет мир после потери чего-то или кого-то важного и ценного. – Ты весь дрожишь, – ровным голосом произнес хозяин, но Феликс продолжал молчать, не зная, стоит ли отвечать. В следующую секунду парень почувствовал, как на его плечи легло что-то тяжелое и мягкое, быстро согревающее. – Перестань кланяться, – приказным тоном оповестил мужчина, – тебе следует переодеться, чтобы после урагана сразу покинуть это место. Не люблю находиться под одной крышей с незнакомцами, – усмехнулся хозяин, поворачиваясь спиной. – Следуй за мной и осторожней с моей накидкой. Испортишь – вовек не расплатишься. Феликс вздрогнул, понимая, что накидка уже успела намокнуть, и последовал за старшим. – Простите, а как Вас зовут? – Хван Хенджин, – лишь ответил парень, ступая по громоздкой лестнице. – Хван Хенджин, – лишь губами повторил Феликс, крепче прижимая к себе накидку и чувствуя, как в груди образовалось тепло. В комнате, куда привел его старший, было также пусто, как и на первом этаже. Была лишь мебель по необходимости – шкаф, кровать, зеркало в полный рост – на этом все, хоть и сама комната была просторной. Пустота давила и угнетала. В воздухе витал затхлый запах пыли и старины. На душе образовалась печаль, тусклыми красками оседая на плечи. – Хочешь принять ванну? – вдруг спросил Хенджин, доставая из комода сухие штаны с рубахой. – Если можно, – тихо ответил Феликс, сильней кутаясь в накидку. – Сейчас наберу тебе воды, а ты пока сними мокрую одежду, – Хенджин быстрым шагом вышел из комнаты, направляясь куда-то дальше по длинному коридору. Феликс подошел к большой кровати, на покрывале которой виднелся толстый слой пыли. Парень аккуратно отложил в сторону накидку и наспех принялся снимать мокрую одежду, отбрасывая куда-то на пол, после чего вновь накинул на плечи вещь хозяина замка. «Почему здесь так пусто и печально?» – пронеслось в голове младшего, когда его глаза искали, за что бы зацепиться. Подойдя ближе к вытянутому окну, Феликс увидел открывающийся вид на лес, раскинутый перед замком, и маленькие огоньки деревни, куда тот держал путь, но так и не успел добраться. Молния вновь сверкнула за окном, ненадолго озарив всю комнату пронизывающим светом. Краем глаза Феликс заметил что-то странное на стенах, словно те были хаотично испачканы в чем-то темном и жутком. Но спустя долю секунды все пропало, как мираж в пустыне. Незамеченным остался и стоящий в дверях человек, на лице которого застыли багровые потеки. – Ванна готова, я тебя провожу. Чистая одежда уже приготовлена в той комнате. – Благодарю за Вашу доброту, – слегка поклонился парень, кутаясь в накидку. Хозяин проводил Феликса в нужную комнату и, прежде чем уйти, добавил: – Я приготовлю ужин. Как будешь готов, спускайся на первый этаж. Найдешь меня по яркому свету свечей, – после чего скрылся за дверью, оставляя Феликса наедине с собой. Пара свечей обрамляли ванну. Дрожащее пламя игралось со стенами, рисуя причудливой формы образы, которые и не должны были появляться в кромешной тьме. Аккуратно отложив в сторону массивную накидку, Феликс залез в ванну, чувствуя, как горячая вода приятно согревает кожу и смывает остатки пронизывающего ливня. Капли били по вертикальному стеклу, стекали вниз, устраивая игры между собой. Сверкавшая снаружи молния казалась жуткой и предвещавшей нечто неизбежно-зловещее. Ее холодный свет пробуждал в стенах здания величайшую тоску и страшные образы, до этого скрывавшиеся в темных углах комнат. Наспех отмокнув в горячей воде, Феликс поспешил переодеться и покинуть странную комнату, навевавшую грусть и тревогу. Хлопковая одежда приятно прилегала к коже, а запах порошка чесал кончик носа. Феликс накинул сверху накидку, хоть та и была слегка мокрой, и поспешил на первый этаж, в воздухе которого чувствовался приятный аромат чего-то жаренного и сладкого. Феликс быстро отыскал нужную комнату. На длинном обеденном столе стояли различные блюда и напитки, от обилия которых разбегались глаза, а желудок вновь издал громкий звук. – Садись скорее, я слышу, как урчит твой живот, – с ласковой улыбкой произнес Хенджин, присаживаясь на противоположной стороне. – Спасибо большое, – поблагодарил парень, положив на соседний стул накидку Хвана. Еда оказалась такой вкусной, что Феликс и не замечал, как заполнялся его желудок, пробуя все, что было подано на ужин. Счастливая улыбка и звуки удовольствия слетали с губ парня, тогда как Хенджин медленно разжевывал каждый кусочек отправляемой в рот пищи и лишь изредка поглядывал на гостя заинтересованным взглядом.  – Могу я поинтересоваться? – услышав вопрос, Хенджин замер, откладывая в сторону столовые приборы. Дождавшись молчаливого кивка, Феликс продолжил. – Вы же тот самый принц, о котором слагают легенды? – Я думал, ты не знал о ней, – ответил Хван, вытирая рот салфеткой. – Верно, – печально добавил Хенджин. – Но, как погляжу, ты совсем меня не боишься. Почему? – Я не верю в пустые легенды. – Я полагал, что странники как раз должны в такое верить, чтобы ненароком не попасть в беду во время своего путешествия. – Возможно. Но я не похож на других странников. – Это точно. – Как и Вы, Ваше Величество, не похожи на жестокого убийцу. Вы добродушно разрешили мне остаться, позволили принять ванну и сменить одежду, накормили. А сейчас мы разговариваем с Вами, словно на равных, и простите, если это прозвучало грубо. – Спасибо за теплые слова. Давно я не слышал чего-то подобного. – Вы не кажетесь мне таким уж страшным, как слагают легенды. – Это лишь пока, – печально произнес Хенджин, просив взгляд на белую розу, одиноко стоявшую в стеклянной вазе посреди обеденного стола. – Скажи, что ты видишь, смотря на меня, – попросил принц, откидываясь на стуле и медленно облизывая губы. Холодная молния вновь осветила принца, на мгновение меняя его облик. – Молодого монарха с красивыми глазами, что сверкают в ночи яркой печалью и одиночеством. Светлые длинные волосы в темноте принимают алый оттенок, словно заходящее солнце прощается со всем живым, обещая вскоре вернуться. У вас очень красивая улыбка, которая настолько редкая и прекрасная, как северное сияние в наших краях. У вас утонченные и плавные движения, созданные для чего-то легкого и воздушного, например, танца. Приятный мелодичный голос, который хочется слушать часами напролет. – Что-то еще? – печально подтолкнул Хенджин, уже зная продолжение. – Кровь, много крови, – на выдохе ответил Феликс. – Она покрывает ваше лицо и руки, обволакивая и застывая, словно наружные вены. Окрашивает светлые волосы в ярко-алый. Стекает по вашим пальцам, спадая на пол и оставляя следы, которые следуют за вами по пятам. Несколько капель застыли на ваших длинных ресницах. – Тебе не страшно? – Что скрывается за пустой легендой? – проигнорировав вопрос, спросил Феликс. Хенджин поджал губы и соединил руки перед собой в замок, смотря прямо на гостя. На шее выступила крупная вена, пульсируя, словно живой организм. Глаза заполонила тьма, лишая былых красок и доброты. – У меня была довольно большая семья – отец, мать, младший брат и сестренка, которых я любил и почитал до беспамятства. Я любил проводить время с младшими, если выпадала такая возможность. Между моим обучением и подготовкой перенять правление в свои руки, я старался находить хоть несколько минут, чтобы побыть со своими братом и сестрой. Я читал им сказки, мы играли, утайкой смотрели на ночное небо, порой загадывали желания, завидев падающую звезду. К сожалению, отец был вечно мною недоволен, постоянно унижал и заставлял работать и учиться больше, не отвлекаясь ни на что вокруг. Он считал меня ничтожным и неготовым к правлению, особенно после предложения сотрудничать с соседними землями, вместо их захвата и присвоения. Я не видел смысла в бессмысленной войне, не хотел слышать крики ужаса и боли, не желал видеть страх и угасание чей-то жизни. Иронично, не правда ли? – усмехнулся принц. – Я был против убийств, а теперь обо мне слагают легенды, как о проклятом принце, застрявшем в стенах собственного замка, оставаясь жить с призраками прошлого и вечно разлагающимися телами своих жертв. – Что произошло? – ровным голосом проговорил Феликс, сжимая под столом кулаки. – Отец продолжал бить и наказывать меня. Однажды даже отправил на войну с другим государством, где я видел смерть, что после поселилась у меня в душе, и как старуха-ведьма сжимала своей костлявой кривой рукой мое сердце, вонзая острые грязные ногти, отравляя и посеяв в нем зло. Так продолжалось несколько лет, пока отец не объявил, что я не подхожу на роль будущего короля, заявив, что я лишь ошибка природы, от которой нужно было избавиться еще в день моего первого вдоха, – Феликс нервно сглотнул, сжимая кулаки сильней и оставляя на коже следы. – Он продолжал твердить это днями напролет, каждый раз когда я допускал даже небольшую ошибку, и что лучше бы я умер, чтобы на престол взошел истинный король, которого он видел в моем младшем брате. Побои становились все отчаянней и интенсивней. И однажды он пересек черту, – на лице Хенджина появилась зловещая улыбка. Сверкнувшая в глубокой ночи молния осветила его на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы Феликс заметил, как новая струя крови пробежалась по некогда прекрасному лицу, попадая в рот и окрашивая зубы. – Он избил меня до полусмерти и оставил умирать в одной из темных, сырых камер, находящихся прямо под замком. Я до сих пор помню, как жгло мою кожу, как по телу бежала горячая кровь, оставляя вокруг моего обессиленного слабого тела лужу. Стальной запах открытых свежих ран привлек голодных крыс, что жили в самых дальних и забытых человечеством местах замка. Я все еще отчетливо помню, как вонзались их зубы в мою спину, как отрывались куски плоти, как они раздирали меня своими грязными когтями, занося заразу, хотя это меня волновало меньше всего. Я чувствовал, как они медленно и томительно добирались до костей, норовя забраться под кожу и начать пожирать меня изнутри, – Хенджин с довольным видом облизнул губы, пробуя на вкус текшую по лицу кровь. Сердце Феликса пропустило несколько быстрых ударов. Живот скрутило лишь от одного вида перед собой. Жуткая история просачивалась прямо под кожу, оставаясь острыми шипами, готовыми вырваться наружу, как только придет время. – Но ты выжил, – стараясь сохранить самообладание, проговорил Феликс. – Меня спасла сестра, моя любимая малышка. Я слишком долго не возвращался в свою комнату, что сильно обеспокоило ее светлую душу. Глубокой дождливой ночью она украдкой, тщательно избегая сновавших слуг и нянечек, пробралась в темницу. Я помню, как дрожали ее руки, когда она держала перед собой тяжелый факел, чтобы хоть как-то осветить себе дорогу. Она звала меня, то шепча, то выкрикивая мое имя, но я не мог ответить – был слишком слаб. Я помню ее глаза полные леденящего ужаса, когда она наконец увидела меня окровавленного и поедаемого группой крыс. Помню, как ее крик разлетелся по всей округе, отражаясь от глухих стен, усиливаясь и оглушая с еще большей силой. В панике она бросила факел прямо к моему телу, отпугивая жаром огня и своими криком крыс, что до этого не обращали ни на что внимание, и убежала, не в силах более смотреть на то, кем я становился. Я не помню, как это произошло, но следующее, что я увидел перед собой, – это мирно спящую в своих покоях мать. Сладкий сон укутал ее тело, отрезая от настоящего мира. И тогда во мне окончательно пробудилось то, что годами скрывалось в глубине души. Хенджин встал из-за стола и медленно направился в сторону Феликса, подушечками пальцев проводя по поверхности стола, оставляя кровавый след. – Быстро и без сожалений я вонзал в ее податливое тело острые ножи и кинжалы, специально вырывая их так, чтобы на лезвиях оставались куски окровавленной плоти. Звук хлюпающего тела раззадорил меня, я был счастлив, как никогда ранее. Простыни и подушки полностью пропитались ее грязной кровью, на стенах застыли багровые брызги, навеки оставляя едкие следы. После я пришел в комнату младшего брата, где поступил с ним также, как и с женщиной, что называла себя матерью. Я перерезал ему глотку, даже не дав шанса вскрикнуть от переполняющего его легкие ужаса. Я помню, как медленно тускнели его глаза, как из горла била струя горячей крови, и как обмякло его никчемное тело. Пока я искал отца, убивал всех, кто попадался на пути, оставляя позади дорожку из тел, некоторые из которых еще бились в конвульсиях и предсмертной агонии. Они все заслужили смерть. Никто не заступился за меня, никто не помогал, всем было плевать, и вот пришел их час расплаты. Хенджин подошел вплотную к Феликсу. В нос ударил кислый запах стали, от чего на долю секунды парень скривился. Хван медленно наклонился, вставая так, чтобы оказаться на уровне глаз младшего. Его бездонные черные глаза зрили в самую душу, стараясь отыскать растекающийся по организму сковывающий страх. Некогда мягкие черты лица стали острыми и жуткими. – Я нашел отца за обеденным столом, медленно пьющего дорогое иностранное вино, что подарил ему один из послов. Старик был так пьян, что и не услышал криков и хрипов своих слуг, не заметил мое приближение. Я помню, как сжал своими пальцами его дряхлую шею, чувствуя, как бьется пульс, – Хенджин провел рукой по щеке Феликса, спускаясь к нежной коже горла. – Я проткнул острым кинжалом его глаз, пронизывая, словно спелое яблоко. Помню этот прекрасный звук, когда острие проткнуло оболочку глаза, помню его дикий крик и как его старые руки пытались оттолкнуть меня. Второй удар пришелся в его правый бок, разрезая тонкие стенки органов, зазубренное лезвие кромсало все внутри, доставляя столько боли, что он уже был не в силах даже кричать. Куски мяса спадали на пол, оседая на ковре, а я все продолжал наносить удары, стараясь отплатить ему той болью, что испытывал сам долгое время. Я помню, как его оставшийся глаз наполнился слезами и кровью, а лицо покраснело настолько, что, казалось, взорвется в любую секунду. Я с наслаждением протыкал его тело, наблюдая, как чистые одежды пропитываются давно образовавшейся в его душе гнилью. Но мне было мало, я желал растянуть этот момент триумфа. Он хотел, чтобы я убивал, и он это получил, хотел сделать из меня кровожадного правителя, и я во всей красе показал, каким могу быть. Думаю, он был счастлив, увидев, каким я предстал пред ним в последние минуты жизни, раз проклял меня, бившись в предсмертной агонии. И теперь я заперт здесь со всеми призраками прошлого. – А твоя сестра? – стараясь не выдавать страха, произнес Феликс, смотря точно в черные глаза принца. – Моя милая сестренка? – переспросил Хван. – Я нашел ее возле дверей ее же комнаты. Она была без сознания. Так сильно испугалась, увидев меня в той темнице, что ее организм не выдержал. – Она умерла? – Нет, – нежно ответил принц, и черты его лица на мгновение смягчились. – Она единственная, кто смог пережить ту ночь, как никак она спасла мне жизнь, и я должен был отплатить ей за это. Она уехала спустя день: собрала вещи и, сев на лошадь, покинула замок. И больше я ее никогда не видел, но, думаю, она прожила счастливую жизнь, хоть в душе хранила болезненные воспоминания, – рука сжимавшая горло Феликса вновь переместилась на лицо, сильно сжимая подбородок. – Феликс, будь добр, скажи еще раз, что же ты видишь сейчас? – принц резким движением развернул голову парня в сторону длинного стола, не позволяя отвернуться. Прямо перед парнем обглоданным лицом к нему лежал давно умерший человек. На его черепе сохранилось несколько участков гниющей кожи, на которых пировали личинки и черви. Стая мух кружила вокруг тела. От ударившего, словно битой, тухлого запаха крови, пропитавшего одежды, возникло тошнотворное чувство, и все, что некогда съел Феликс, рвалось наружу. Хенджин сильней сжал подбородок и склонил голову младшего ближе к пустым глазницам черепа. – Познакомься, это мой отец. А это его верные слуги, – вновь развернул голову, поворачивая в разные стороны. Вокруг лежали разлагающиеся тела людей, медленно поедаемые насекомыми и крысами. – Ах да, ну и разные зеваки, конечно, – поспешно добавил Хван, указывая свободной рукой в глубь комнаты, на высокую гору из разорванных, искалеченных, полусожженных тел.    – Ты меня убьешь, не так ли? – дрожащим голосом прошептал Феликс. На лице Хенджина расцвела яркая улыбка, сквозившая холодом. – А ты думал, что такой особенный? – Как звали Вашу сестру? – внезапно спросил Феликс без капли страха в голосе. Глаза сверкнули в сером свете молнии и испытывающе посмотрели прямо в черные глазницы принца. – Санни, что значит солнечная, – лишь проговорил Хенджин, на секунду задумываясь. – Что, поведаешь мне выдуманную историю, что являешься ее потомком? Я не поведусь на это, юный Феликс, – улыбка превратилась в оскал. – Нет, – решительно ответил Ли. – Но мне рассказывали о девушке, что была прекрасна, словно дивный цветок. Она бежала от своего прошлого, будто за ней гнался невидимый призрак, разрушающий все на своем пути. В ее чистых и искренних глазах виднелись капли перенесённого страха и ужаса, которые возвращались к ней по ночам, в кошмарах, отравляя душу и лишая сил. Она была добрым человеком, странствующим по всему миру, посетившим удивительные места. Она любила рассказывать истории из своей жизни и путешествий. Но одна ее история была особо дорога ей. Она рассказывала ее лишь по вечерам, когда должен был пойти дождь. Девушка рассказывала о прекрасном принце, чью душу отравили и прокляли, и он превратился в одинокого монстра, смиренно ждущего, когда в его пропитанной душевными ранами бренной жизни появится кто-то, кто сможет вызволить из возведенных стен и освободить от давящих оков прошлого. Кто-то поцелованный солнцем, способный разогнать дождливые тучи и унять боль от кровавых ожогов. – Какая чушь, – громко рассмеялся Хенджин, перекрывая пальцами кислород Феликсу. Хван, крепко сжимая шею младшего, поднял того, отрывая от стула и не позволяя коснуться носками пола. Феликс царапал скользкую руку, стараясь ослабить хватку и вдохнуть хоть немного кислорода, но все было тщетно. Хенджин быстрым шагом поднимался по громоздкой лестнице, проходя мимо мертвых, тошнотворных тел. Запах гнили впитывался в одежду и проникал под кожу. Тело трясло с неистовой силой, легкие жгло, словно их подвесили над сильным костром. Пальцы скользили по окровавленной руке принца, стараясь зацепиться ногтями. Ноги размахивали в разные стороны, но даже не досягали высокую фигуру. Феликс казался пушинкой, не имеющей никаких шансов на спасение. Хенджин зашел в комнату, куда впервые привел Феликса и остановился возле самого окна. Ливень медленно стихал, заполонившие ночное небо тучи отступали, позволяя яркой одинокой луне осветить всю округу. В холодном свете силуэт Феликса обрамлялся голубым светом, окрашивая светлые волосы в серо-синий. – Последние слова, юный Феликс, – растягивая губы в жуткой улыбке, протянул Хенджин. – Рассказывая свою историю, она просила, если когда-нибудь кто-то станет посетителем того проклятого замка, передать его жителю ее последние слова. Но никто так и не смог выполнить ее просьбу. Лишь умирая среди цветов, в окружении близких людей, что стали ей друзьями в ее долгом путешествии, она поняла, что этим самым человеком являлась она сама, – рука на долю секунды дрогнула, позволяя Феликсу жадно глотнуть воздуха. – Только она могла спасти того принца. – Она умерла больше ста лет назад! – хватка вновь усилилась. На лицо Феликса брызнула слюна вперемешку с кипящими каплями крови. – И мне очень жаль, что ты закован в этом замке все эти сто лет, обреченный томиться в удушающем одиночестве и оглушающей тишине. Мне, правда, жаль тебя, Принц. Когда я умру, то наконец стану свободным, а ты так и останешься здесь, съедаемый безысходностью. Холодный лунный свет озарил всю комнату, открывая обзор на разрушенную комнату, на стоявших в дверях трупы и на прокаженное лицо парня, из черных глаз которого скатились первые чистейшие слезы. Кровавые потеки покинули его тело, очищая кожу. Волосы вновь обрели светлый оттенок, оставляя лишь одну прядь алой, как напоминание о его проклятой сущности. Некогда черные глазницы просветлели, возвращая нежно-карий цвет. Черно-алые пятна исчезли с одежд. Пальцы разжали саднящее горло младшего, и тот рухнул на холодный пол, хрипя и жадно хватая губами воздух. Феликс чувствовал, как шею жгло от оставленных следов и синяков, но это уже было не столь важно. – Тебе пора, – дрожащим голосом проговорил Хенджин, отворачиваясь, скрывая слезы, и отступая в сторону. – Они не тронут тебя, – и словно по приказу ожившие трупы отступили, постепенно растворяясь в воздухе, словно их и не было. – Спасибо, Принц, – еле выдавил из себя Феликс. Ли медленно поднялся и на дрожащих ногах побрел в сторону проема, оставляя за спиной разбитого парня, обреченного на вечные душевные скитания. – Вы не виноваты в том, что произошло. Единственный, кого стоит винить – Ваш отец. Думаю, Вы были бы прекрасным королем, Ваше Величество. – Ты не прав, юный Феликс, – слабо улыбнувшись, ответил Хенджин, вставая спиной к окну. – Не стоит оправдывать грех, что я совершил. Я убил свою семью, слуг, простых людей, приходивших в мой дом. Я проклятый убийца, который заслужил такую кару небес, – Хенджин закрыл глаза, прикусывая до крови нижнюю губу. – Хенджин… – Прощай, юный Ли Феликс. Уходи и больше никогда не возвращайся сюда, – наказал парень, так и не взглянув на гостя. Феликс лишь на секунду отвернулся в сторону двери, собираясь сделать первый шаг, но что-то остановило его, словно потянув обратно. Почувствовав неладное, парень резко развернулся, и в ту же секунду его глаза округлились от представшей картины. Ноги Феликса быстрым рывком пересекли разделявшее их с Хенджином расстояние. Руки обвили шею принца в тот самый миг, когда по всему замку разнесся звонкий треск стекла и подул пронизывающий поток ночного воздуха. – Феликс! – воскликнул Хенджин, раскрывая мокрые от слез глаза. Крепкие руки прижали тело младшего, прикрывая голову от осколков, окруживших их со всех сторон. Ночной порыв ветра обволок две падающие фигуры, словно стараясь защитить и поднять в воздухе. Их тела были крепко прижаты друг к другу, по щекам текли жгучие слезы, а в груди в унисон громко бились сердца. Стены высокого замка проносились в стороне, предвещая о скором падении и столкновении с хлюпкой землей…

~~~

– Существует легенда о проклятом замке, в котором жил принц, убивавший любого, кто переступал порог его дома. Его волосы кроваво-алые, а глаза черные, как смоль. Душа пропитана запахом копоти и обугливающихся тел его жертв. Многие обходили это место стороной, но бывали и те, кто, считая это лишь городской страшилкой, нарушал покой принца, украдкой пробираясь в его холодный замок, но после пропадали вовек. Однажды в те края приехал странник – молодой парень со светлыми глазами и чистой душой, что смог спасти принца, высвободив его душу из кровавых оков… – А что дальше? Что с ними случилось? Они умерли? Но принц же… – воодушевленно тараторил Сонхо, отставляя в сторону остывший чай. – Никто не знает, что случилось после. Но замок, что долгое время стоял у самого утеса, исчез, растворившись в первых солнечных лучах, оставляя на своем месте лишь несколько камней с неизвестными следами. Поговаривают, то были чистые слезы поцелованного луной парня и кровь проклятого принца. – Дарнелл, но ты же говорил, что человек должен был быть поцелованным солнцем? – Ты невнимательно слушал меня, Сонхо, – нежно улыбнувшись, ответил Дарнелл. – Поцелованной солнцем была сестра принца, а парень был послан скрытой в угрюмой ночи луной, что своим светом показала истинный облик жителя одинокого замка – прекрасный и нетронутый событиями прошлого. Повисла приятная тишина. Сонхо молча наслаждался сладким пирогом и чаем, а Дарнелл украдкой поглядывал в сторону входной двери, ожидая появление еще одного человека. Чарующие глаза хозяина дома сверкали в ярких лучах, проникавших через небольшое окошко. Легкий ветерок колыхал светлые волосы, в которых находилось несколько полевых цветов. Сонхо только сейчас заметил фиолетовые и желтые лепестки. Не отрывая глаз от Дарнелла, он продолжал мысленно рассуждать, как странно началась их встреча и как спокойно на душе было в данную минуту, сидя в теплой и светлой хижине. На лице Ли появилась легкая улыбка, а в глазах возник огонек, оповещавший о ком-то значимом. – Феликс, я дома, – протянул высокий парень, только что вошедший внутрь. – Воды реки сегодня неспокойны, так что будь аккуратен, если пой… – парень замолк на полуслове, заметив незнакомца, сидящего за столом и с кружкой чая в руке. – У нас гости, милый? – дружелюбно улыбнулся парень, поправляя светлые волосы с единственной алой прядью. – Это Кан Сонхо, юный странник, – произнес Дарнелл, игнорируя округлившиеся глаза паренька, – мы встретились в лесу, пока я собирал ягоды, – счастливая улыбка украсила лицо говорившего, а в груди Кана неожиданно разлилось тепло. – Приятно познакомиться, Сонхо. Я Хенджин, – парень подошел ближе и протянул руку для рукопожатия. Младший неуверенно ответил на жест, чувствуя, как кожу приятно обожгло. – Тебя не утомил Феликс своими разговорами? – Ф-Феликс? – повторил парень, поворачиваясь к Ли и вырывая ладонь из руки Хенджина. – Ты вновь представился как Дарнелл? – поинтересовался Хенджин, выгибая одну бровь, Феликс же мило хихикнул. – Ну не мог же я ему рассказывать историю с нашими именами, – оправдывался парень. – Будешь чай? – Не откажусь, – согласился старший, присаживаясь за стол. – Так, Вы, – переводя взгляд с одного парня на другого, запнулся Сонхо. – Хван Хенджин и Ли Феликс, – продолжил старший, поглядывая за действиями Дарнелла. Кружка ароматного чая цокнула по столу, а белесый пар ошпарил нос Хвана. – Так куда ты держишь путь? – Куда глаза глядят, – ответил за оторопевшего гостя Ли, присаживаясь рядом с Хенджином и обнимая того за руку. – Не смотри на меня так, он не в состоянии сейчас ответить, – защищался Феликс, располагая голову на плече старшего. – Расслабься, Сонхо, – дружелюбно обратился Хван, делая первый глоток чая. – Можешь остаться на сколько захочешь. Мы всегда рады гостям. – С-спасибо, – поблагодарил Сонхо. – Так это все правда? – Смотря что ты подразумеваешь под правдой, – загадочно ухмыльнулся старший, а на щеках Кана появился румянец. – Людям свойственно верить в то, во что они хотят верить. Если захочешь, то легенда оживет и станет явью, а может так и остаться лишь плодом чьего-то склада ума и языка. Решать только тебе, – Хенджин совершенно не походил на тот образ обозленного проклятого принца, про которого Сонхо услышал от Феликса, и о котором ведал остальным. Перед ним сидел прекрасный юноша с ясными и чарующими глазами, добрым голосом и приятной улыбкой. Его движения отличались некой плавностью и пропитанной в них заботой, которая передавалась всем в округе. – Принц Хенджин… – Можно просто Хенджин, – поправил Хван, улыбаясь. – Так, что же произошло во время падения? – Какого падения? – непонимающе переспросил парень, удивленно смотря на паренька. Сонхо уже хотел было уточнить свои слова, но, заметив невесомое движение со стороны Феликса, передумал, понимая, что некоторые тайны все же должны остаться неразгаданными. – А, я сказал падения? Оговорился, наверное, – постарался объясниться младший, надеясь, что про его вопрос забудут. – Хорошо. Так, ты останешься на ночь? – К сожалению, нет. Спасибо за предложение, но мне нужно идти, – в подтверждении своих слов парень привстал из-за стола, намереваясь начать собираться, но его остановил бархатистый голос Феликса: – Подожди минуту, я соберу тебе еды в дорогу, – парень оставил быстрый поцелуй на щеке Хенджина, поспешно вышел из-за стола, игнорируя отговорки гостя, и принялся складывать продукты в небольшую сумку. – Даже не пытайся сопротивляться. Если Феликсу что-то пришло в голову, он уже не отступит, – в голосе звучало столько нежности, что Сонхо невольно хихикнул. Стоя посреди зеленой опушки и чувствуя, как лучи солнца припекали кожу, Сонхо поправил собранную сумку и посмотрел на двух парней, провожавших его в долгий путь, полный удивительных мест и тайн. – Если будешь проходить в наших краях, то заходи в гости. Мы всегда будем тебе рады, – махая рукой, произнес Хенджин, обнимая Феликса.  – Будь осторожней, – пожелал Ли, – пусть луна и солнце освещают твой путь, защищая от невзгод. Сонхо ярко улыбнулся и ушел в глубь леса, чувствуя, что теперь его путешествие перестанет казаться таким утомительным и сложным. Он обернулся, лишь когда его тело скрыли высокие деревья и кусты. В прорезях между стволами он увидел, как хижина плавно превратилась в высокий замок, возвышавшийся над кронами и тянувшийся прямо к чистому небу. Звук воды стал громче и отчетливей. «Утес» – пронеслось в голове путника. На лице вновь появилась улыбка, когда в окнах замка промелькнули две фигуры, крепко державшие друг друга за руки. – Существует легенда о проклятом замке, в котором жил принц, убивавший любого, кто переступал порог его дома. Его волосы кроваво-алые, а глаза черные, как смоль. Душа пропитана запахом копоти и обугливающихся тел его жертв. Многие обходили это место стороной, но бывали и те, кто, считая это лишь городской страшилкой, нарушал покой принца, украдкой пробираясь в его холодный замок, но после пропадали вовек. Однажды в те края приехал странник – молодой парень со светлыми глазами и чистой душой, который освободил принца и помог обрести желанный покой…