Многие маленькие летние тексты

Когда Андрюха наконец прочухался — уже в обычной палате после интенсивной терапии, где он по большей части спал, потому что его удолбали промедолом или чем-то таким же, — всё его тело, включая голову, казалось пустым и лёгким. «Дурак! — всегда говорила ему старшая сеструха Дашка. — Не гоняй так — разобьёшься же». Она никогда не садилась к нему на скутер. И вот пожалуйста, разбился. Рядом с его койкой на стуле сидела какая-то сгорбленная фигура и тыкала пальцем в смартфон. Не Дашка, точно. Тощий парень, чернявый и широкоплечий. Андрюха всмотрелся — это был Денис, сосед из квартиры напротив. — Пить, — прокаркал Андрюха незнакомым голосом. А потом:— Ты какого тут хера делаешь?? — Ухаживаю, — чётко отозвался Денис и сунул ему в рот трубочку, торчавшую из коробки с соком. Виноградным. — Не болтай. Пей давай. Хотел пить — пей. — За Дашкой, что ли… ухаживаешь? — напившись и отдышавшись, осведомился Андрюха. — Где она? Как тебя сюда пустили? — За тобой, дурко, — вздохнул Денис. — Дашку не пустили, а меня пустили. — Гонишь, — подумав, прохрипел Андрюха. — Она просто застремалась прийти. Денис кивнул, тоже после паузы: — Точняк. Тебе же ногу отрезали. Дашка сказала, что не переживёт. Что должна… привыкнуть. Ну, я и пошёл, а она убежала. Я сказал, что я твой брат. Его лицо было бледным, взгляд — испытующим. — Я всё помню, они предупреждали. Перед операцией, — бесстрастно отчитался Андрюха. — Ногу же всю к херам перемололо. — Ну вот, и она, Дашка то есть, побоялась тебя таким видеть и с тобою про это говорить, вот я и пришёл, — обстоятельно объяснил Денис. Они, казалось, были вдвоём. На койке в углу кто-то, правда, лежал, до носа укрытый простынёй, но вроде не покойник. Левой ноги Андрюха не ощущал. Вернее, ощущал — так, как будто он её отлежал, и она покрылась мурашками. — Хорошо, что у тебя нет ЧМТ. То есть черепно-мозговой травмы, — торопливо добавил Денис. Несмотря на бодрый тон, глаза у него были тревожными. Очень тёмными. Андрюха с ним никогда особо не контачил. Ну, носились во дворе когда-то, совсем по малолетству. Денис был шибко серьёзным, всё учился, учился и учился. Как завещал великий Ленин, эти слова всё ещё были выложены красными кирпичами на стене Андрюхиного колледжа, потому-то он их и знал. Денис же не в колледж поступил, а в филиал питерского универа. Андрюха туда даже соваться не пытался. Потому что дурак, правильно Дашка говорит. Он хотел видеть Дашку. На хера ему Денис. Побоялась, дура. Решила, что ли, что он реветь начнёт? Они давно жили только вдвоём, с тех пор, как мама умерла. — Вали отсюда, уёбывай, — зло сказал Андрюха и попытался повернуться набок. Это ему не удалось, и тогда он просто натянул простыню до носа, как безмолвный сосед в углу. Денис постоял ещё немного, потом тихо ушёл, Андрюха почувствовал дуновение сквозняка — это почти бесшумно открылась и закрылась дверь палаты. Только тогда он позволил себе беззвучно зареветь — хлюпая и вытирая нос углом простыни. Вся его прежняя жизнь, пусть безалаберная и нелёгкая, накрылась в одночасье, когда он на своём скутере, у которого отказали тормоза, въехал под «камаз». Почти въехал. Потому что если бы вот прямо въехал, он бы здесь не лежал. Может, это и к лучшему было бы. Нет, врачи-гады откачали. Только ногу оттяпали. Ну и как он теперь? Андрюха чуть приподнялся, уцепился за никелированную штангу над кроватью, очень медленно пытаясь сесть. Крыша ехало во все стороны, палата вертелась перед глазами, но и в этой круговерти он успел рассмотреть, что дверь снова бесшумно приоткрылась и в щели замаячил не кто иной, как Денис. — Зайди, — просипел Андрюха. — Зайди, нехер там торчать. Пришёл помогать — помогай. С помощью Дениса он сел, продолжая одной рукой держаться за штангу, а потом — за спинку кровати. Боли он по-прежнему не ощущал, ногу тоже не чувствовал, ну зашибись. Он хотел было откинуть простыню и позырить, что там, но страшно было видеть эту культю. Прямо как Дашка. Как страус, которому сейчас поджопника дадут, а он всё стоит башкой в песке. Но хотя бы стоит. — Теперь протезы хорошие делают, — неловко промямлил Денис. Глаза у него стали испуганными. Он, видимо, думал, что Андрюха всё-таки хочет откинуть простыню. — И бесплатно выдают. Такие, знаешь. Я в Сети видел, — он, кажется, даже с облегчением вновь принялся тыкать пальцем в смартфон. — Иди нахер, — процедил Андрюха. Он не желал ничего знать. По крайней мере, сейчас. Дверь шумно распахнулась, и в палату вошла медсестра, ловко везя штатив с капельницей. — Вы зачем поднялись? — укорила она. — Лягте, капаться будем. — На диванчик ляг — вот тебе и пляг, — провозгласил вдруг Денис. — Нет, неправильно. Надо — на диванчик ляжь, вот тебе и пляж. Медсестра фыркнула. — Я инвалид, — начиная невольно улыбаться, заявил Андрюха. — У меня шок и всё такое. Харэ ржать. Это относилось не к медсестре, которая, кстати, была довольно симпатичной — кудрявой, в коротком белом халатике, но она перестала улыбаться и виновато потупилась. Андрюха лёг — опять с помощью Дениса, и в вену ему ловко вогнали иглу. Стало горячо и дремотно. Андрюха понял, что сейчас опять провалится в сон. Сквозь подступавшее забытье он слышал, как медсестра деловито втолковывает Денису, когда её надо звать, чтобы переставить капельницу. Очнулся он, едва солнечный свет за окном сменился жиденьким сумраком. Ни медсестры, ни штатива с капельницей в палате уже не было, голова снова болела и кружилась, на стуле у кровати обнаружился Денис со смартфоном, а в углу — сосед, всё так же укутанный в простыню до самого острого носа. — Он хоть живой? — шёпотом спросил Андрюха, боязливо кивнув в его сторону. — В тубзик вставал, — исчерпывающе пояснил Денис и, поколебавшись, предложил: — Утку? И зачем-то полез под кровать. Андрюха не сразу его понял, озадаченно похлопал ресницами, а когда понял, сердито пробухтел: — Иди ты в жопу с этой штукой, сам найду, если приспичит. Поставь обратно. Брат нашёлся. Мать Тереза. Где моя мобила? Денис не обиделся, хотя Андрюха этого закономерно ждал, махнул рукой и ответил даже как-то виновато: — Накрылась твоя мобила, ну, при аварии. Новую надо покупать. — Бля, — с тоской пробормотал Андрюха, прикрыв глаза. Хотя этого тоже следовало ожидать. Новый смартфон, пусть с минимумом функций, встанет в десятку, не меньше, а им с Дашкой сейчас, наверное, куча бабла потребуется. На лечение-то. Денис в явном замешательстве кашлянул и внезапно брякнул: — Бери мой, там ещё Интернета полно, двадцать четыре гига, и Дашкин номер есть. А у меня дома где-то старый валяется. Куплю симку — и переставим. А пока этот бери. Упираться рогом Андрюха не стал, но от накатившей неловкости — в самом деле, это что за фигня такая! — сварливо пробурчал: — Ещё и мобилами разбрасывается. Святой просто. Исусик. Мы и не дружили даже никогда. Он запнулся. — Я всегда хотел, — просто отозвался Денис. — Ещё когда мы мелкие были. Дружить то есть. Но это тупо — навязываться. А так… у нас же разные интересы были. Но ты мне всегда нравился. Ты всякие штуки придумывал… и ты весёлый. Андрюха даже ошалел: — Нравился? Я? Да ты ебанулся, бро. Ещё что влюбился в меня, скажи, — прохрипел он. Денис каменно молчал, зырил исподлобья. — Э… — выдавил Андрюха, совсем растерявшись. Он даже про чёртову ногу, вернее про её отсутствие, на миг забыл. — Ты меня пугаешь, бро. Сейчас окажется, что в твоей мобиле всяких гейских роликов полно, — он натужно хохотнул. Но Денис даже возгудать не стал, мотнул головой: — Нет. Я там, кстати, протезы поискал, ты глянь. Протезы было легче обсуждать, чем… чем эдакое. Андрюха с облегчением уткнулся в смартфон — «Самсунг», как и у него, тот же интерфейс. Найденные Денисом фотки и ролики с демонстрацией протезов были странными и жутковато-притягательными. Протез оказался просто каким-то блестящим металлическим штырём с ботинком внизу и несколькими узлами-сочленениями на месте живых суставов. Андрюха наконец решительно откинул край простыни. Всё было, как и обещал хирург, коренастый дядька с густым голосом, чьего лица он так и не увидел — лишь карие глаза в прорези белой маски. Кровь сквозь бинты, чего он боялся, не просачивалась — просто аккуратный белый обрубок, выглядевший дико рядом с уцелевшей правой — загорелой, живой и мускулистой, покрытой волосками — ногой. — Буду как на шарнирах, — сглотнув, пробормотал он. Денис тоже уставился на его ноги, будто завороженный. — Железный Дровосек, хуле. Сосед уже привычно мотнул башкой: — Нет. Ты будешь дроид. Киборг. Это же круто. Смотри, какие они, — он пошерудил пальцем по экрану, меняя фотки. — Андроид, ага, — Андрюха чувствовал, что губы еле шевелятся, но всё равно натужно давил лыбу. — Так меня и зови. — Он осторожно опустился обратно на постель, остановив взглядом дёрнувшегося было помочь Дениса. Его окатило волной резко нахлынувшей слабости. — Ты ещё и бегать на этом протезе будешь, — уверенно заявил тот, помолчав немного. — Вот увидишь. — Угу, — еле ворочая языком, отозвался Андрюха. — Скакать. Домой уже вали, братец. Денис не решился, видимо, возражать и поднялся со скрипнувшего стула. В окно лез самый настоящий вечер, и всех посетителей вот-вот должны были начать выгонять наружу. Он спросил: — Дашке-то что передать? — Что она дура, — проговорил Андрюха как мог чётко. — Завтра пусть приходит, не выёживается. Ничего страшного. Протезы ей покажи. А, блин, — он вдруг спохватился, что у Дениса же теперь нет мобилы. Тот понял его без лишних слов: — Говорю же, у меня старый «Сяоми» где-то валяется. Могу его отдать, если тебе стрёмно. А ты юзай этот. Давай, пока. Андрюха кивнул, провожая Дениса глазами. Откуда тот только взялся? Почему единственный оказался рядом с ним — сейчас, когда так припекло, что хоть волком вой? Андрюха понимал, что и выл бы, если бы не этот парень. Он снова засунул руку под подушку, выудил смартфон и включил его. Хром послушно открылся на странице со снимками протезов. Андрюха, как давеча Денис, повозил пальцем по экрану и прошептал: — Ладно. Дроид так дроид.