Многие маленькие летние тексты

Дракон был свято уверен, что Михаил Арбатов состоял в сговоре с его управляющим. Иначе бы последний не привёл к нему в дом эту странную русскую ба-бу. Ба-ба была необъятна, как те каменные ба-бы, что глядели узкими очами на просторы русских степей, заметаемые вьюгой и трескавшиеся от суховея. Но если бы она была столь же молчалива! Куда там! Она рта не закрывала, ловко орудуя тряпкой, щёткой или метёлкой для смахивания пыли. Разговаривала она на ломаном английском, перемежая его русскими словами, некоторые из них Дракон даже начал вскоре узнавать. Например, «етишкин кот». «Кота» он легко нашёл в соответствующем аудиоразговорнике, а вот «етишкина» не нашёл. Как-то ночью ему приснился этот «етишкин». Был он усат, толстоморд и мявкал басом, а потом привалился к Дракону горячим боком и заснул. И всю ночь отлично его грел. Дракон, вечно мёрзнущий, был ему признателен, но поутру не обнаружил и даже огорчился. Он не хотел думать про то, что мог означать этот сон, учитывая, что Асами Рюичи всегда ассоциировался у него с тигром. Столь странной трансформацией грозный образ повелителя лесов был обязан исключительно русской ба-бе. Кстати, её звали как-то очень длинно и сложно, Дракон не стал отягощать свой мозг лишними познаниями, мысленно он всё равно называл её ба-бой, а лично никогда к ней не обращался. Этого только не хватало: главе «Белого змея» разговаривать с уборщицей. Но Тао! Тао слушал её как заворожённый, топчась рядом, когда она обметала своей метёлкой статуэтки на каминной полке или проворно снимала хрустальные подвески с люстры. Несмотря на свои габариты, она ловко балансировала на стремянке, которую держал для неё Тао внизу, и трещала, не закрывая рта и не переставая работать. Мальчику, конечно, нужна была мать, вот почему он ходил за ба-бой, как хвостик. Именно поэтому её терпел сам Дракон, хотя, чего греха таить, испытывал обидную и постыдную ревность. Не он ли вытащил мальчишку с улицы, кормил, поил, одевал, учил — чтобы какая-то непонятная ба-ба с такой лёгкостью завладела его сердцем? Ещё она пела. Выводила глубоким грудным голосом непонятные заунывные и длинные, как метель, песни. Они и правда были нескончаемы и все звучали на один мотив, как бы переливаясь одна в другую. У Арбатова была целая коллекция таких песен, как помнилось Дракону. «Степь да степь кругом, путь далёк лежит…», «Ой, мороз, мороз, не морозь меня…», «Издалека до-о-о-олго…» Так долго, что Дракон не выдерживал и постыдно сбегал. Переводы этих песен и транскрипцию некоторых фраз он отыскал в Интернете. Глава «Белого змея» привык докапываться до сути. Но это всё не могло продолжаться «до-о-о-олго»! В конце концов, ба-ба точно была шпионкой Арбатова! Дракон спросил её об этом прямо, презрев свои принципы: — Вы работаете на Арбатова? — Я работаю на вас, — твёрдо ответила она, и в её серых глазах он прочёл искреннее изумление. Русский театр недаром славился во всём мире. Дракон поклялся себе немедля уволить лживую ба-бу, но встретил взгляд Тао и бессильно выругался про себя. Мальчик будет огорчён и расстроен, мальчик ему не простит. Когда же она уже сама попросит расчёта! Он решил платить ей меньше и заставлять работать больше, но это не помогло: похоже было, что любые деньги здесь были для неё предпочтительнее тех жалких грошей, что она получала на родине. Дракон почувствовал себя премерзко и зарплату ба-бе вернул. Приплюсовав недоплаченное ранее. Она делала его идиотом, вот что. А потом какие-то отморозки подложили в дом взрывчатку, и ба-ба вылетела из окна второго этажа, прижимая Тао к необъятной груди. Дракон знал, что отморозков, конечно, найдёт и засунет им в задницы их тупые головы. Тао остался невредим, даже не ранен, а вот ба-ба сломала левую ногу в лодыжке и правую руку в локте. Дракон поручил Тао заботам управляющего и понёс её к своей машине, чтобы доставить в ближайшую больницу, не дожидаясь приезда парамедиков. Она действительно весила не меньше, чем каждая из каменных баб в её родной степи. Путь в которой далёк лежит. Дракон не замёрз, напротив, с него ручьями струился пот, когда он наконец усадил её на заднее сиденье. — Как вас зовут? — спросил он, переводя дыхание. Почему-то ему показалось важным узнать это именно сейчас. Не просто важным. Жизненно необходимым. Очень бледная и растрёпанная, она посмотрела на него своими серыми глазами и ответила: — Фрося. Совсем простое имя. Он удивился, почему же оно показалось ему длинным. Он понял, почему, когда заполнял на неё анкету в приёмном покое. Потому что целиком её звали Е-фро-синь-я Сте-па-ни-ще-ва.