Многие маленькие летние тексты

Гарольд лежал, приподнявшись на локтях и внимательно вглядываясь в искажённое бессильной яростью и злобой красивое лицо Надин. Даже сейчас она была красива: смятая, придавленная им, униженная, с мокрыми от слёз щеками. Но плакала она не от боли, в этом он был уверен. Боль она умела терпеть. — Слезь с меня, щенок! — зашипела она, пытаясь вывернуться. — Как ты посмел? Что ты наделал, мудачина, ты же знал, что я предназначена ему! Она запнулась, потому что Гарольд рассмеялся. Конечно, он знал. Впервые за всё время их связи он чувствовал себя легко и свободно. Надин сразу сказала, что должна сохранить девственность, но, кроме этого, позволяет ему всё. Абсолютно всё. И он осуществлял с нею самые тёмные свои фантазии, которые когда-то заставляли его неистово дрочить в темноте своей комнаты, дрочить, сгорая от стыда. Но даже когда она позволяла ему это «всё», он чувствовал: то, что они делают, неправильно. Стыдно. И запах, витавший в их спальне, был точь-в-точь как тот, что стоял в его одинокой комнате, где он лежал и дрочил подростком, толстый, неуклюжий, никому не нужный изгой. Но сейчас всё изменилось. Он разжал руки, выпуская запястья Надин, хоть и понимал, что она может вцепиться ему в лицо. Но она лишь растерянно и беспомощно повторила, одёргивая подол ночной рубашки, когда Гарольд откатился в сторону: — Я была предназначена ему, ебучий засранец! — Не ругайся, ты же училка, — посоветовал Гарольд, не переставая смеяться. Он не чувствовал себя виноватым. Давно надо было сделать это. Сразу. Лишить её треклятой невинности, предназначенной сатане. Он смотрел, как Надин запускает руку под рубашку, шаря у себя в промежности, как отчаянно глядит на испачканные кровью пальцы. Непорочная невеста? А вот хуй ему. Голова у Гарольда раскалывалась от боли, в мозгу шипел и выл Ричард Флэгг. Чёрный человек. Насрать. Он сделал его, он, Гарольд Эмери Лодер, сделал самого сатану! Теперь их жизнь, как и вся история Боулдера, должна была пойти по-другому.