Солнце за колючей проволокой

Соя неловко ерзала на стуле под колким взглядом Риндо через стекло. Они сидели в тишине вроде бы не так долго, но Кавата уже успела вся известись. Время тянулось медленно, и девушка уже не надеялась, что сможет выдавить из себя хоть слово. Просто ждала, когда уже оповестят об окончании их свидания. Самой уходить как-то неловко — все же она настояла на этой встрече, будет странно, если Соя просто так встанет и уйдёт. Она слишком долго наби ралась смелости, чтобы навестить Хайтани, но, кажется, этой самой смелости ей все ещё не хватает. Наверное, прийти сюда было не лучшей идеей. У Сои вспотели ладони от стресса. Она нервно вытирала их о чёрные штаны формы Токийской свастики, но, казалось, жидкость в её теле бесконечна. Подрагивающие влажные руки уже перетрогали все. Стул, на котором она сидела, собственные колени, перемотанный изолентой, сломанный недавно костыль, раздражающе шуршащий пакет со всякой едой для Хайтани — знак её сожаления о том, что случилось на битве. Пусть и сожалеть надо не ей, но Соя ничего с собой поделать не может. Кажется, она так затерла телефонную трубку, что у той понемногу скоро начнёт сходить краска. Сое даже немного стыдно. Не перед Риндо, пусть сейчас она и трясется как осиновый лист на ветру, нервно разглядывая грязные углы приемной комнаты. Стыдно было даже не перед собой, что смелости у нее было много только пока не дошло до дела. Стыдно перед Эммой. Девушка так старалась, помогала. Она просмотрела много информации по нужной теме, собирала вместе с Соей гостинец. Даже прошлась по магазинам с уходовой косметикой, выбирая хорошие и недорогие средства. Парням этого явно не хватало в колонии. Кавата даже потратилась не так сильно, как ожидала, что было очень даже приятно. Хотя эта авантюра все равно неслабо разорила сбережения девушки, но она ни о чем не жалеет. Зато сейчас Соя отчетливо осознает, насколько же глупой оказалась эта затея. Может, конечно, все не так уж и плохо, но с радужными ожиданиями действительность расходится довольно сильно. А в воображении все так красиво рисовалось: Соя уверенно говорит все, что хотела, заранее подготовленную речь. Не запинается, не стесняется. Чего бояться, если их разделяет стекло? Да и с большой вероятностью парень вряд ли снова появится в ее жизни. Вот только все отличалось от красочных мыслей. Только Злюка собирается что-то сказать, как острый взгляд парня тут же её затыкает. И так уже на протяжении нескольких минут. Она уже подумала просто впихнуть пакет с едой в руки охранника и уйти. В горле ком. Говорить тяжело и немного страшно. Атмосфера давит. Соя чувствует себя очень маленькой и беспомощной девочкой, которую мама оставила держать очередь в магазине и ушла. Все вокруг кажется таким большим и страшным, а время идёт непозволительно быстро. А мамы все нет. Очередь уже подходит к тебе. Только мама обычно к этому моменту возвращалась, а сейчас Соя совсем одна. Рядом охранники, но они только давят своим присутствием сильнее. Соя такое не любит. Кажется, они и к ней тоже настороженно относятся. Наверное, виной тому форма тосвы, вот только Кавата не стыдится ее даже в этой ситуации. Наоборот гордо поправляет рукава новой куртки — брат отдал окончательно, выпросив у Мицуи новую. — Зачем ты пришёл? — Риндо начал первым. Голос бесцветный. Без какой-либо пугающей злости или доводящего до мурашек раздражения. Кажется, ему это порядком надоело. Сое от этого только больше тушуется, стараясь унять позорную дрожь во всем теле, — Если ты припёрся сюда просто сидеть и молчать, то лучше бы остался дома. — Дай мне ещё минутку, — тихо выдохнула, бегая глазами по царапинам на стекле. Соя снова чувствовала себя виноватой — она выдернула парня из, возможно, каких-то дел и сейчас просто молчит. Пересилить себя сложно. Кавата буквально заставляла непослушное испуганное сознание нормально работать. — Я нихуя не слышу, — из-под стекол очков было едва заметно, как парень прищурил глаза. По Риндо вообще легко читать эмоции, как оказалось. Соя даже не думала, что это будет так просто. Хайтани не контролирует свое лицо. Злюке от этого становится даже немного легче — осознание, что парень сейчас не испытывает никаких ярких отрицательных эмоций её совсем немного, но успокоило, — Если ты не заметил, то между нами стекло и паршивый провод, которые пиздец как мешают нормально слышать тебя. Не мямли. Риндо грубоват, а в выражениях особо не стесняется. Уверенности это совсем не прибавляло. Соя терялась. Общаться с новыми людьми в принципе сложно. Кавата не знает, как к ним подступиться, с чего начать разговор. Что можно говорить, а что нельзя. Какие вообще темы нужно поднять, чтобы развить диалог. У Нахои с этим проблем не было вообще. Он всегда знал, как вовлечь в разговор людей, даже если те изначально не горели особым желанием. Эмма такая же. Они оба безумно харизматичные. У них внутри будто какой-то огонек, который привлекает людей, как мотыльков. И он горит, горит, горит. Будто вообще не способен погаснуть. Соя совсем не такая. Внутри нее не огонь, а слабая искорка. Да и вообще она сравнила бы себя скорее с тем самым мотыльком — тянется на свет, даже зная, что сгорит в нем. Она прячется в этом свете — в огоньке внутри брата — от всего мира. Там тепло и безопасно. Там хорошо. Соя совсем не такая. Девушка знает, что хочет сейчас сказать, но внутри все скручивается, от какафонии чувств и переживаний. Перед ней сидит Риндо Хайтани. Тот самый Риндо Хайтани, который сломал ей руку и ногу, который на пару с братом однажды убил человека. Сейчас он спокойно сидел за стеклом и смотрел из-под лениво прикрытых ресниц. Кажется, даже изучал её. Сое не по себе. Она такое не любит. — Я… хочу извиниться, — голос звучал неуверенно. Соя не может контролировать его громкость, но надеется, что Хайтани в этот раз её услышал. Снова повторить она вряд ли сможет. Сгорит от стыда быстрее, чем скажет хоть слово. Кавата чувствует себя лабораторной мышью под пристальным наблюдением. Кожа покрывается мурашками от такого неприятного внимания. Соя не поднимает взгляд на парня — страшно. Вцепилась глазами в протертые коленки собственной формы. Вообще — старой формы брата. Мицуя наотрез отказывался шить для нее, будучи уверенным, что это сможет остановить девушку от участия в драках. Не помогло, как оказалось. За стеклом наверняка на неё смотрели с насмешливо-снисходительной улыбкой в глазах. Соя готова сгореть со стыда. Пальцы нервно ковыряют изоленту на костыле, слегка отколупывая и без того отклеившийся край. В голове девушка сделала пометочку — надо перемотать заново, а то так она с этим костылем не доходит до выздоровления. Денег на новый нет, так что придется быть более аккуратной. — Позволь поинтересоваться, — Риндо звучал ошарашено, удивлённо и как-то даже по-жалкому потеряно. Не так, как ожидала Соя. Смотреть на Хайтани она все ещё не решалась. Всё ещё опасалась увидеть там неприятные для неё эмоции. Хотя на что она вообще рассчитывала? — Нахуя? Соя нерешительно подняла взгляд, все ещё смотря не на парня, а на стекло между ними. Бровь девушки невольно приподнялась в удивлении. Он правда не понимает или это Соя сказала что-то глупое? Все ведь достаточно очевидно, разве нет? Девушка осознает, что натворила дел, и теперь просто обязана извиниться. Хотя бы для того, чтобы унять воющую внутри собаку-совесть, которая драла голосовые связки, не давая о себе забыть ни на день. Риндо выглядел на удивление безобидно. Не глядя крутил в руке провод, другой сжимая трубку. Он безотрывно смотрел на девушку и, кажется, правда старался понять, зачем она вообще пришла. Для Сои все ясно как день, а вот для Риндо, видимо, загадка. Но надо отдать ему должное — он честно пытался ее разгадать. Безуспешно, но он старался. — Ну… — Соя не знала, как объяснить свою позицию. Сейчас почему-то все аргументы, которые она приводила ранее брату, кажутся какими-то неубедительными, детскими, — там, в драке… — Кавата мялась. Взгляд парня через стекло становился все более непонимающим. Она чувствовала себя глупо, — из-за меня вы с такими травмами сидите тут… — И че? — Соя чуть не выронила телефон из рук, услышав это. Риндо же смотрел такими ошарашенными глазами, что казалось, будто они вот-вот выпадут из орбит, — Ты странный, парень. — Кто бы говорил, — Соя рвано выдохнула. Разговор идёт очень нелепо. Совсем не так, как она ожидала. Не то что бы девушка надумала себе чего-то волшебного и позитивного, но явно представляла себе все иначе. Он резким движением поправил очки, буквально впечатывая их в переносицу. Мышцы Сои невольно напряглись на этом жесте. Парень явно раздражён, но ничего не говорит по этому поводу. На самом деле, Злюка даже удивлена, что он относительно мирный. Да, его манера разговаривать резковата, но сам Риндо вроде совсем не настроен на конфликты. Вне драк он может быть даже приятный парень со своими тараканами. Ну, или Соя опять думает о людях лучше, чем они есть на самом деле. Наивная дурочка. На самом деле, Риндо за стеклом выглядел, мягко говоря, не очень. Кожа казалась бледнее, чем была в драке, насколько Соя помнила. Волосы растрепаны, вряд ли у него тут есть возможность укладывать прическу. Да, в той битве он выглядел не то что бы аккуратно, но явно более ухоженно. В принципе, вид у парня болезненный. Еще эти темные круги под глазами немного пугали и заставляли червячок волнения неприятно шевелиться между ребер. Всю эту картину дополнял большой пластырь на носу — явно результат того удара Кавата, который она даже помнит смутно, как во сне. Весь Риндо заставляет Сою снова накрутить себя. Молчаливая пауза погружает в собственные мысли и просто убивает всю решимость, которая и так с трудом собиралась по кусочкам. Эдакий пазл, который постоянно таинственным образом разлетается и теряется по кусочку. Без возможности найти их снова и, наконец, собрать в единое целое. Нет, вместо этого пальцы нервно сжимают трубку телефона, теребят противно шуршащий пакет. Соя нервничает, но не жалеет, что пришла. Пусть сейчас и трудно найти слова, чтобы хоть как-то завести диалог, но все равно эта встреча совсем не провальная. Соя извинилась, принесла парням еды в знак своих сожалений и, вроде как, удостоверилась в том, что с той драки ее не ненавидят. Можно сказать, все запланированное она сделала. — Понятия не имею, зачем ты все это делаешь, — выдохнул Риндо с напускным раздражением, — но не стоит. Ты просто защищался, да и мы с братом, — он сделал паузу, подбирая слова, — явно переборщили. Риндо не извинялся. Вряд ли сожалеет — все же калечить людей у Хайтани, наверное, стало делом привычным. Зато, кажется, для него подобные ситуации в новинку — внимание не из-за страха, а из-за искреннего сожаления. Риндо немного терялся и это Сое даже льстило. — И все же, я тут и хочу, чтобы ты принял мои извинения, — в голову ударила непонятная уверенность в себе, желание отстоять свое мнение, даже если это значит раздуть мелочь до масштабов хорошей такой ссоры. Только парень, видимо, не настроен на негатив. — Ладно, хорошо, — он слабо дернул плечами в непонятном Сое жесте, — Спорить с тобой не буду. Взгляд прочесывал стол в поисках чего-то интересного, за что можно зацепиться. Смотреть на Риндо все еще неловко. Вообще трудно держать зрительный контакт при разговоре. Сразу все мысли разбегаются по углам и прячутся в закоулках паникующего сознания. А при попытке собрать их в кучу, во что-то хотя бы немного связное, начинает болеть голова. А еще лицо у Сои становится еще более недовольным, чем обычно. Вообще у них с братом какие-то проблемы с выражением эмоций. У Нахои целый арсенал, состоящий из сотен улыбок и миллионов их полутонов. И все красивые, пусть и немного жуткие. Соя хорошо их знает. А еще знает, что это немного ненормально. Уголки губ брата опускаются редко, он даже во сне тянет слабую улыбку. Соя помнит, как они в детстве разделили между собой эмоции, но не думала, что это так сильно на них повлияет. Сама Соя всегда хмурится. Это не натянутое выражение, скорее ее лицо в расслабленном виде выглядит очень недовольным. У Нахои, на самом деле, тоже, просто его таким мало кто видел. Нет никаких глубоких причин, просто брат создал себе образ и немного помешан на том, чтобы этому образу соответствовать. Хотя он и не отрицает того, что рано или поздно это может надоесть. Тишина затянулась, но уже давила не так сильно, как в начале. Сое даже было в какой-то мере комфортно, если комфорт тут вообще имеет место быть. Неловкость все еще висела едва ощутимой дымкой между ними, пробираясь через стекло, но чувствовалась она не так явно. Это радовало. Осознание, что все-таки пришла она не зря, грело душу, успокаивало и даже предавало сил. — Знаешь, — голос Риндо звучал странно, словно через вату. Соя уже настроилась посидеть в тишине, но, видимо, на самого парня это давило, — Раз ты пришел сюда, расскажешь, как там сейчас обстоят дела? Что с бандами? Нет ли новостей про… Изану? Голос парня был неуверенный. Так странно слышать его таким. Риндо был будто раздавлен. Раздавлен прошедшими событиями и чувством неизвестности. Его явно многое беспокоит, но он молчит. Наверное, он не может все высказать даже брату. Соя его понимает. Очень хорошо понимает. Улыбашка в ее жизни важный и самый близкий человек. Это действительно так. Нет никого, кто был бы настолько ей дорог. Вот только далеко не все можно с ним обсудить. Скрытая потребность выглядеть лучше в глазах брата не дает ей полностью довериться парню, показать свои жалкие и нелепые стороны. Нет, несомненно, Нахоя знает о Злюке многое. То, что не знает никто. Но есть мелочи, очень важные мелочи, которые не могут быть раскрытыми перед братом. Не поймет, засмеет, не придаст значения. Соя так не хочет. Сое нужно отдельное внимание для этих нелепостей. Нахоя это внимание дать не может. Благо, в ее жизни есть Эмма. Девушка понимает ее в этом плане как никто другой. Потому что у самой такие же проблемы. Только их масштаб вдвое больше — брата же у нее два. Поэтому Сано обычно и приходит поговорить к ней. Соя с теплотой вспоминает их первый откровенный разговор — Эмма тогда долго распиналась о своей почти невзаимной любви, сжимая в руках одну из игрушек Кавата. Они в тот день решили устроить ночевку-девичник, заперлись в комнате от Нахои, накупили вкусностей, которые обычно Эмма не могла себе позволить из-за диет, и вдоволь наревелись, рассказывая о своих проблемах. Сначала было неловко, а потом они втянулись. Но, если уж быть честными, у Эммы просто оба брата дебилы. Нахоя чуток получше. Но если у Сои есть подруга, то есть ли у Риндо кто-то подобный? Нет, Кавата не испытывает лишней жалости к этому человеку, просто… грустно все это. Даже такой как Риндо заслуживает быть выслушанным и понятым. Конечно, у него есть старший брат, но Соя не понаслышке знает, что внимание старшего брата часто бывает проблемным. — Ему светит срок, — Соя нахмурила и без того сведенные к переносице брови, вспоминая, что там говорила подруга про своего брата. Ситуация у него вообще не веселая и Кавата его очень жалко, — Не знаю, насколько большой, но все равно перспектива нерадужная, — Сое от этого очень грустно. Она поджала губы, силясь не пустить слезы прямо здесь. Было бы неловко разреветься перед Хайтани. Тем более после того, как разнывшись, она попереломала лица большей части верхушки Поднебесья. — Он… — голос парня дрожал так, что Злюка подумала, что ей послышалось, — Так он… жив? Стоило Сое поднять глаза, как сердце разогналось до второй космической, сделало мертвую петлю и камнем упало к копчику. Возможно, оно в тот момент даже обогнало время. А все потому что Риндо выглядел таким, что девушка даже не может подобрать слов. Видно, как грудь тяжко вздымается, и лицо такое удивленно-радостное. Он, кажется, сейчас расплачется. Соя может понять. Все это время Риндо сидел тут, в тюрьме, не имея практически никакой связи с внешним миром, не имея возможности вообще узнать, что там с другом, жив ли он вообще. Наверное, жить в неизвестности намного хуже, чем знать плохие новости точно. Соя знает. Сама изводила себя в больнице, но то от скуки, да и другие мысли в голову не лезли. С другой стороны, у него разве не было знакомых на свободе? — Жив, — кивнула Соя, поймав глазом качнувшиеся от этого жеста кудри. Смотреть за стекло на Риндо больше не было так страшно. Он выглядел потерянно, но как-то вместе с этим взгляд счастливый. Он выглядит так, словно только что избавился от огромного груза на плечах и теперь, наконец, может дышать полной грудью, — А тебе разве никто не сообщил? — Да кто? — Риндо сказал это с досадой, нервно вздохнув. Явно еще отходит от радостной новости, — К нам с братом и не ходит никто, — он будто отмахнулся, словно это что-то незначительное. Соя даже удивляется — должно быть, им одиноко. Соя чувствует, как внутри что-то будто лопается. Казалось бы, Хайтани такие симпатичные парни, но у них нет никого, кто мог бы навестить их. Судя по словам Риндо, даже родственники не ходят. — Ого… — такое откровение было… неожиданностью. Соя, если честно, думала, что у этих ребят большой круг общения. Наверняка нашлись бы хотя бы пара человек, которых волновало бы, как поживают братья Хайтани, — Это… грустно. — Привыкли уже. К такому не привыкнешь — думает Соя, но молчит. Ее мнение явно ему никуда не уперлось. Зато девушка замечает видные изменения в парне. Тот, кажется, более расслаблен и позволяет себе чуточку больше, чем до этого — тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула, и протяжно воет прямо в трубку. Соя аж дергается. Как и охранники за спиной Хайтани. Они вообще напряжены с самого начала их встречи. — Знал бы ты, как тут все заебало, — он даже не смотрит на Сою. Девушка в ответ только хмурится. Риндо собрался ей тут о своих проблемах рассказывать? Это уж явно не то, что Сое сейчас нужно. У нее и так в голове плотно засели слова о нулевом количестве посетителей Хайтани. Ей хватает, — Я уже соскучился по нормальной еде. — А я вам тут, — Соя пошуршала пакетом на коленях, привлекая внимание Риндо. Видимо, его заинтересовал фоновой шум, — Чипсиков… — Серьезно? — Риндо с нескрываемым недоверием посмотрел через стекло, где Соя из пакета вытащила упаковку чипсов, чтоб показать, — Ты серьезно? — Риндо, словно несмышленый котенок, пытался изогнуться так, чтобы получше рассмотреть содержимое пакета. так, чтобы получше рассмотреть содержимое пакета. — Вроде как можно… мне сказали, что чипсы передавать не запрещено, — Соя неловким движением попыталась засунуть упаковку обратно в пакет, едва его не уронив на пол. Под взглядом Риндо пальцы будто коченели. Упаковка с чипсами с удивительным упрямством не хотела лезть обратно в пакет, цепляясь углами за его края. Парень неотрывно смотрел через стекло на Сою и, кажется, совсем растерялся. Кавата даже примерно понимала, почему. Вероятно, для него такое в новинку. Но сама Соя даже представить не может, как вообще приходить с пустыми руками. Тем более им с братом наверняка хочется чего-нибудь кроме пресной тюремной еды. — Тут на мой вкус, но, надеюсь, вам с братом понравится, — девушка чувствует, как становится неуютно. Слова куда-то постоянно пропадают, а тишина давит только сильнее. У нее как будто зарождается потребность заполнить эту тишину хоть чем-то, даже если это «что-то» немного глупое. Соя вообще не может остановить себя и несет что-то несуразное, — Тут конфеты еще. И шоколад. Тут не так много, просто вдруг вам не понравится, но в следующий раз постараюсь взять что-то на ваш вкус. — Следующий раз? — Риндо прицепился к этим словам, как показалось Сое слишком отчаянно. — Да. В следующий раз, — говорит она, но понимает, что роет себе могилу. Какой следующий раз? На что ты себя подписываешь, дура? Видимо, мало приключений в этой жизни, так теперь решила в тюрягу прийти во второй раз чтобы что? Принести шоколадку парню, который сломал ей кости? Вот веселье, ничего не скажешь. Брат, если узнает, даст по шапке. Зато Эмма явно будет рада и даже поможет прийти сюда еще раз. — Тогда принеси чипсы с крабом, если можно.