A Thousand Lifetimes Over

Когда Нил проснулся, он сразу же почувствовал, что кто-то смотрит на него, притаившись на периферии его сознания. Это был не Кевин. Это был не Эндрю. Как бы странно это ни звучало, на них это было не похоже. Когда Нил попытался встать и посмотреть – и, возможно, убежать, – он обнаружил, что не может пошевелиться. Не паникуй, подумал он, пытаясь выровнять дыхание и глядеть в потолок. Он следил за присутствием кого-то на периферии своего сознания, не видя его, но и не в силах игнорировать. Не паникуй. Там ничего нет. Присутствие переместилось, отделяясь от теней. Глаза Нила следили за ним, пока он не остановился в ногах его кровати, и когда Нил узнал его, он не мог понять, как он не заметил этого раньше. Рыжие волосы и жестокие голубые глаза смотрели на него сверху вниз, знакомое лицо, которое терроризировало его наяву, теперь наблюдало за ним. Будучи совершенно невыразительным, этот жест навязчиво напоминал о том времени, когда Нил был маленьким, и его отец собирался приступить к делу; с ним, с другими людьми, это не имело значения. Это всегда было одно и то же. Нил попытался отползти назад или, по крайней мере, позвать на помощь, но не смог даже дернуться. Не мог открыть рот. Не мог повернуть голову. Его глаза, однако, работали достаточно хорошо, чтобы он не мог оторвать глаз от призрака своего отца. Он мертв, подумал он про себя, пытаясь воплотить эту мысль в жизнь. Он мертв. Он мертв. Он не может… Его голова потеряла всякую связную мысль, когда его глаза проследили за отцом, который медленно – почти неторопливо – начал обходить кровать. Его рука обхватила матрас, и Нил почувствовал, как он слегка прогнулся от прикосновения, каким бы слабым оно ни было. С каждым шагом у Нила перехватывало дыхание. Его челюсти были плотно сжаты. Его зубы даже не скрипели, потому что, как бы он ни старался, он не мог ими пошевелить. Он собирался умереть. Он знал это. Спасения не было; и когда дело дошло до его отца, который ненавидел его так же сильно, как и он сам, и чьи руки были скользкими от крови, легких путей не было. Он собирался умереть, и он даже не собирался быть в состоянии бороться с этим. Натан Веснински остановился рядом с кроватью, на одном уровне с грудью Нила. Его рука, слегка вытянутая, вцепилась в край матраса прямо рядом с его шеей, воспламеняя его нервы фантомным ощущением пальцев, сжимающихся вокруг его горла. Он не прикасался к нему, пока нет. Нил знал это, потому что не мог оторвать глаз от этой руки. Но он был так близко. А потом, как раз в тот момент, когда Нил подумал, что Натан собирается схватить его или его собственное сердце может не выдержать, он внезапно снова смог двигаться. Он инстинктивно дернулся как можно дальше от Натана, что привело к тому, что он рухнул на пол на другом конце кровати, его подушка упала вместе с ним в спешке. Он отпрянул, ударившись спиной обо что-то, что паника не позволила ему различить; его глаза метнулись по комнате, сначала туда, где только что стоял его отец, а затем в тень, прежде чем снова остановиться на кровати. Его дыхание вышло из-под контроля, кровь стучала в висках, и ему вдруг стало невероятно холодно; дрожь пробежала по его позвоночнику, вверх по шее и к основаниям ушей, прежде чем снова спуститься вниз. Там никого не было. Там никого не было. Он был жив, а его отец все еще был мертв. Вместо облегчения его охватило непреодолимое чувство тошноты. Он был на ногах в смятении и едва добрался до ванной, как его начало сильно рвать. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он снова смог нормально дышать, его сердцебиение, наконец, замедлилось. Он стоял на коленях перед унитазом, туман затуманивал его зрение, а из уголка рта на крышку стекала слюна. Когда он пришел в себя, это было незадолго до рассвета. Не в силах снова лечь спать – и, честно говоря, считая это бессмысленным в такой поздний час, – он прибрал за собой, схватил свои кроссовки "сникерс" и вышел, чтобы проветрить голову. После этого сна его мозгам нужно было проветриться, если он хотел нормально функционировать сегодня.

***

Ранее той ночью на заправочной станции возле Государственного университета Пальметто.

Эндрю прислонился к капоту своей машины, устремив ястребиный взгляд на дорогу. Он не потрудился выпрямиться, когда подъехал черный внедорожник; ворчание двигателя смолкло, а затем из него вышел кто-то, кто был совсем не тем человеком, которого ждал Эндрю. Выражение лица Эндрю сменилось с безучастно скучающего на безучастно взволнованное. — Что ты здесь делаешь? Жан Моро неловко почесал затылок. — Рико послал меня сюда, чтобы сказать тебе отвалить. — И он не смог бы сделать это сам, — сухо сказал Эндрю. — Я не думаю, что он хотел бы снова с тобой разговаривать, — сказала Жан. — Он говорит, что у него болит ключица каждый раз, когда он думает о тебе. — Он не забыл 3-й год? — Эндрю практически усмехнулся. — Прошло уже столетие. Жан развел руками в знак что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ты же знаешь, что он любит свои обиды. — Это не имеет значения, — пренебрежительно сказал Эндрю, оттолкнувшись от машины, чтобы подойти к Жану. Жан бросил на него осторожный взгляд, но не двинулся с места. — Мне нужна информация. — Это снова то время десятилетия? — сказал Жан, его полуулыбка исчезла в свете неблагодарного взгляда Эндрю. — Хорошо, хорошо, в чем дело? Эндрю вытащил из кармана листок бумаги и сунул его Жану в лицо. — Я хочу знать, какие дела были у Мориямы с семьей Нила. Жан схватил газету и бегло просмотрел ее, прежде чем снова поднять на него глаза. — Хочешь верь, хочешь нет, но Натан Веснински работал на них задолго до рождения Нила. — Невозможно, — мгновенно ответил Эндрю. — Совпадений не бывает. — На этот раз так и есть, — сказал Жан, возвращая ему газету. — У меня нет никакой информации, которую можно было бы разглашать. — Видишь ли, — сказал Эндрю, и его голос звучал задумчиво. А затем он набросился на Жана, отбросив его к борту внедорожника и прижав предплечье к его горлу. Его голос понизился, когда он прошипел. — Я тебе не верю. — Жан попытался вырваться из его хватки, но Эндрю только давил сильнее, пока не услышал хрипы. — Если вы ожидаете, что я искренне поверю, что Морияма не замешаны, — сказал Эндрю с ноткой опасности в голосе, — тогда вы, должно быть, действительно считаете меня идиотом, не так ли? Я хочу знать, что они сделали. — Что? — прохрипел Жан, дергая Эндрю за предплечье. Эндрю ослабил давление достаточно, чтобы он мог связно говорить. — Они ничего не сделали, ты, сумасшедший мудак. Ты же знаешь, что никто из нас не может вмешаться… Эндрю снова прижал его к машине. — Должен ли я напоминать тебе 3-й год? Я полагаю, ты прекрасно вспомнил это не более пяти минут назад. — Это было по-другому, — настаивал Жан. — Он не… подожди, — он торжественно замолчал. — Он уже умер? Эндрю сердито посмотрел на него. — Он не умер, придурок. — Тогда я не понимаю, — сказал Жан. — В чем проблема? — Проблема в том, что мне не нравится, что вы все ходите за моей спиной и портите все дерьмо, — сказал Эндрю. — Я хочу знать, как они могли найти Нила раньше меня. — Тебе придется спросить их, — сказал Жан, наконец освобождаясь от хватки Эндрю. Эндрю, со своей стороны, больше не набрасывался. — Я не один из них, на случай, если ты забыл. — Достаточно близко, — процедил Эндрю сквозь зубы. Жан отошел в сторону, открывая дверь внедорожника. Он помедлил, прежде чем забраться внутрь, смерив Эндрю взглядом с ног до головы. — Что бы это ни было, я бы посоветовал тебе не тратить свое время на то, чтобы копаться в этом, — наконец сказал он. Прежде чем Эндрю успел открыть рот, он поспешил добавить, — Просто проведи это время с ним, пока еще можешь. — Не говори о вещах, которых ты не понимаешь, — сказал Эндрю. Жан грустно посмотрел на него. — Просто потому, что никто другой не испытывает того же самого, не значит, что никто из нас не может говорить об этом, — сказал он. — По крайней мере, ты знаешь, что когда-нибудь вернешь его. Эндрю молчал, пока Жан закрывал дверь внедорожника и заводил двигатель. Он выехал с заправочной станции и вскоре исчез на дороге. Эндрю забрался в свою машину, но только при первых проблесках света смог заставить себя тронуться с места.

***

Эндрю вернулся в Лисью башню как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нил покидает ее, бледный, с широко раскрытыми глазами, с совершенно растрепанными волосами. Нил, казалось, был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил Эндрю, пока тот не окликнул его по имени. — Нил. Нил остановился и огляделся. Когда он заметил Эндрю, его лицо нахмурилось, и он рявкнул. — У меня закончился запас краски для волос, так что теперь ты можешь спать спокойно и крепко. Эндрю моргнул. — Твое что? — Мои волосы… знаешь, у меня сейчас нет терпения иметь с тобой дело, — сказал Нил, начиная удаляться от здания. Инстинктивно Эндрю хотел потянуться к нему, но он остался на своем месте. — Тебе приснился еще один кошмар? — спросил он. Несмотря на то, что он не повысил голос, Нил остановился. — Вроде того, — наконец признал он, не оборачиваясь. Взгляд Эндрю был пристально прикован к его слегка сгорбленной спине. — Я действительно не хочу об этом говорить. — Я обычно хожу за блинчиками после того, как мне снятся кошмары, — сказал Эндрю. Нил полуобернулся к нему, выражение его лица было на грани между замешательством и весельем. — Ты не производишь на меня впечатления любителя блинов, — сказал он. Эндрю продолжал серьезно смотреть на него, и Нил фыркнул. — Хорошо, может быть, теперь я это вижу. — Есть место, где их подают с фруктами и прочим дерьмом, — сказал Эндрю, указывая на неопределенное направление упомянутого места. Нил приподнял бровь, глядя на него. — У них есть здоровые варианты для таких странных парней, как Кевин. — Что такого странного в желании быть здоровым? — сказал Нил, теперь полностью повернувшись к нему лицом. Он скрестил руки на груди, но в изгибе его рта был явный намек на веселье. — Некоторые люди хотят прожить долгую и счастливую жизнь, ты знаешь? — Счастливую? — Эндрю усмехнулся. — Без шоколада? Пожалуйста. Нил фыркнул. — Если тот коктейль, который я видел, как Кевин пил вчера, был бы каким-либо признаком, у него была бы аневризма, услышь он тебя. — Кевин может подавиться своей капустой, — пренебрежительно сказал Эндрю. — Мы все были бы счастливее без его коктейлей. Брови Нила поползли вверх. — Ты же не хочешь сказать, что он заставляет команду пить это. — Из-за этого Дэн и Эллисон подожгли его машину для приготовления смузи, — сказал Эндрю. Брови Нила комично поднялись еще выше. — Они не позволяли ему купить новый в течение трех месяцев. — Какой позор, — решительно сказал Нил. Эндрю уклончиво фыркнул, и улыбка Нила слегка расширилась. — Ты только посмотри на это. Он смеется. — Я не смеялся, — сказал Эндрю. — В самом деле? Потому что для меня это прозвучало очень похоже на смех, — сказал Нил с вызывающим блеском в глазах. Эндрю бросил на него равнодушный взгляд, на что Нил пожал плечами. — Я мог бы… — начал Эндрю, но затем остановился. Нил вопросительно наклонил голову. Эндрю проглотил свою гордость, засунул руки в карманы и быстро сказал, — Если тебе когда-нибудь приснится еще один кошмар, я могу показать тебе эту блинную. Нил долго смотрел на него, и в течение этого времени Эндрю сумел убедить себя, что он только что по-королевски все испортил, и был на три шага ближе к планированию убийства Жана из-за его глупого совета. Но затем выражение лица Нила прояснилось, и он сказал. — Я буду иметь это в виду. Тогда Жан проживет еще один день. Эндрю наблюдал, как Нил повернулся и побежал прочь, напряжение в его плечах немного спало, а движения стали свободнее. Может быть, Эндрю не так уж сильно облажался.

***

К тому времени, как Нил вернулся со своей пробежки, он чувствовал себя гораздо менее похожим на мешанину противоречивых эмоций и гораздо больше похожим на нормального человека. Так было до тех пор, пока, вернувшись в свою комнату в Лисью башню, Кевин не сунул ему в руки капустный коктейль. Нил посмотрел на зеленую жидкость, кружащуюся в кружке, с чем-то похожим на удивление наблюдая, как всплывает нерафинированный кусок капусты, а затем снова поднял глаза на Кевина. — Что это, черт возьми, такое? Кевин ободряюще похлопал его по плечу. — Это, мой друг, и есть секрет победы в чемпионатах. Нил моргнул, затем снова посмотрел на смузи. Он оглядел комнату, и его взгляд упал на Эндрю, который сидел на одной из подушек и неторопливо курил сигарету. Как только их взгляды встретились, Эндрю отсалютовал двумя пальцами, прежде чем вытянуть шею и выпустить длинную струю дыма к потолку. Нил оглянулся на Кевина и сунул ему обратно смузи. — Я не хочу это. Кевин посмотрел на него глазами, полными боли, отодвигая смузи обратно. — Ты не хочешь выигрывать чемпионаты? — Конечно, хочу, — сказал Нил, ставя коктейль на ближайший столик и поворачиваясь к душевым. — Чего я не хочу, так это пить твое чудовищное смузи. — Аминь! — крикнул Эндрю. — Это держит тебя в отличной форме! — крикнул ему вслед Кевин. Нил скорчил ему гримасу и закрыл за собой дверь ванной. Он должен был догадаться, что это не остановит Кевина; несколько мгновений спустя он услышал его голос за дверью. — Ты должен быть готов сделать все, что потребуется, Нил. — Я не слышу тебя из-за воды! — кричит Нил, несмотря на то, что он еще не включил воду. — Чувак, акустика здесь великолепная. Ничего не поступает из… — Эндрю подтолкнул тебя к этому, не так ли? — Кевин прервал его, в его голосе звучало возмущение. — Я не могу поверить, что он внушил тебе свою анти-капустную пропаганду… — Это не пропаганда, это здравый смысл! — закричал Нил, услышав еще одно слабое: "Аминь!" — И почему ты продолжаешь курить здесь? — воскликнул Кевин, теперь его голос звучал как-то издалека. Нил хихикнул про себя. — Дымовая сигнализация… — Трагически скончалась, — последовал отдаленный ответ Эндрю. — Это была единственная в своем роде. Мы не можем заменить ее, не причинив вреда ее чувствам. — Это дымовая сигнализация, ей все равно– По правде говоря, Нил действительно не мог расслышать остальную часть разговора из-за шума воды. Было тепло, и давление было в самый раз; несмотря ни на что, он позволил себе расслабиться под непрекращающимся ливнем. После того, как он закончил и был готов к утренней тренировке, он случайно взглянул в зеркало. Эндрю не ошибся; его корни начинали проявляться. Нилу все равно это не нравилось. Но впервые он попытался взглянуть на это не как на изображение Натана или того, кем он был раньше. В конце концов, он больше не был Натаниэлем Веснински, не так ли? На какое-то время он оставил свои волосы в покое. Когда он вышел из ванной, то обнаружил Кевина и Эндрю в гостиной, в воздухе повисла напряженная тишина. В то время как Эндрю сидел, развалившись на своем кресле-мешке, вытянув шею и небрежно выпуская дым в потолок, Кевин неподвижно сидел на другом кресле-мешке с хмурым выражением лица и скрестив руки на груди. Нил проследил за его взглядом туда, где по полу были разбросаны осколки кружки. Он подумал о том, чтобы прокомментировать это, но решил, что лучше оставить все как есть, поскольку проблема, похоже, была решена. — Разве мы не опаздываем на тренировку? — вместо этого сказал он. Кевин проворчал что-то бессвязное, поднялся на ноги и сердито вышел из комнаты. Нил посмотрел на Эндрю, который, заметив его взгляд, посмотрел на него сверху вниз. — Правосудие восторжествовало. Нил подавил улыбку и последовал за Кевином.