A Thousand Lifetimes Over

Было время, много жизней назад, когда Эндрю нашел Нила в Норвегии. Эндрю не помнил названия деревни; он помнил, что она была маленькой, старой и, двести лет спустя, больше не существовала. Эндрю был рад, что это произошло. Если бы это зависело от него, большая часть мира уже исчезла бы. Он столкнулся с Нилом на улице. В то время он был один; ни Кевина, ни Аарона, никого, и он предпочитал, чтобы все было именно так. Провести столько лет с одними и теми же людьми – это может ужасно раздражать душу. Итак, он, так сказать, взял отпуск; зашел так далеко, как его несли ноги, пока он не перестал узнавать свое окружение, в такое место, куда никто не стал бы за ним следить. Он не ожидал найти Нила; было слишком рано. Слишком неясно. Но опять же, большинство их первых встреч казались немного случайными. Это был проблеск рыжих волос и бледной кожи; вспышка ледяных голубых глаз, остановившихся на нем на краткий миг, который продлился дольше, чем следовало. А потом Нил отправился в путь с кучей продуктов под рукой. Они снова встретились в конце недели, когда оказались в одной пекарне. Большинство их смен проходили в одно и то же время: Эндрю пек хлеб, Нил руководил костюмерами. У него была такая харизма, которая заставляла людей возвращаться, чтобы поболтать с ним; даже не такие уж неприметные взгляды Эндрю не отворачивали от него девушек. Но Нил отверг их все. Они сблизились. Первый поцелуй в этой жизни был на вкус как мука. Кто-то пытался поджечь дом Эндрю после того, как об этом стало известно. Но все было в порядке. Единственное, о чем заботился Эндрю, так это о том, чтобы Нил был с ним, и наступление второй зимы ознаменовало первую жизнь за столетие, когда Нил провел в его компании больше года. Но Эндрю уже давно забыл о наивности, даже тогда. Он знал, что это произойдет. Первые несколько месяцев ему удавалось игнорировать страх, но потом, когда дни приходили и уходили, он начал постоянно беспокоиться. Нил видел это, потому что Нил всегда мог определить его настроение, как бы Эндрю ни старался его скрыть. Итак, ясным зимним утром в конце января он схватил две пары коньков и потащил Эндрю к уединенному замерзшему озеру. — Чтобы отвлечься от всего, — сказал он. — Это бессмысленно, — сказал ему Эндрю, завязывая шнурки на коньках, упершись коленом в снег. — Это будет весело! — Нил настоял на этом, уже надев свои собственные коньки. — Когда ты в последний раз катался на коньках? — Двести лет назад, — сухо сказал Эндрю. Нил рассмеялся, поднял Эндрю и потащил его ко льду. — Ты всегда говоришь, как какой-нибудь мудрый старик, — сказал ему Нил, прежде чем они ступили на лед. — Когда-нибудь у тебя обязательно появятся морщины. Эндрю закатил глаза, постукивая ножом своего конька по льду. — Ты уверен, что это безопасно? — Я катаюсь здесь с детства, — пренебрежительно сказал Нил, выходя на лед. На скептический взгляд, который Эндрю послал ему, он снова рассмеялся и притянул Эндрю к себе. Эндрю не лгал. На самом деле прошло два столетия с тех пор, как он в последний раз катался на коньках; он серьезно заржавел. Но Нил не был осуждающим. Он катался с легкостью – грация, которую Эндрю давно заметил, сопровождала его, куда бы он ни пошел, в какой бы жизни они ни встретились. Всегда был спортсменом. Вечный беглец. Нил показал ему, как кататься на коньках, а Эндрю вцепился в его руку, и они пошли по льду кругами и узорами. В какой-то момент Эндрю отпустил Нила, позволив рыжему перелететь через озеро, как Эндрю знал, что он действительно этого хотел. Солнце уже клонилось к закату, когда лед под ногами Эндрю треснул. Была доля секунды, в течение которой взгляд Нила опустился; а затем он превратился в размытое движение, и Эндрю обнаружил, что его оттолкнули, он приземлился на холодный лед, наблюдая, как Нил упал в воду вместо него. Эндрю прыгнул вслед за ним, не обращая внимания на холод; но вода действительно была холодной, очень холодной, и к тому времени, когда он схватил Нила за запястье, Нил не двигался. Он вытащил его оттуда. Распластал его на твердом льду. Проверил синюю кожу на пульс, а когда пульса не было, он начал пытаться реанимировать его; пытался заставить его сердце снова биться. Этого не произошло. К тому времени, как Эндрю перестал пытаться, небо над головой стало все темнее и темнее. Было много случаев, когда Эндрю не удавалось спасти Нила. Все они, подумал он; но то время в Норвегии запало ему в душу. Холодок все еще иногда пробирал его по коже, напоминая ему, что независимо от того, что он делал, независимо от того, куда они шли, независимо от того, что по всем понятным причинам Эндрю должен был погибнуть – Нил всегда будет тем, кто займет его место. Это было так. Эндрю думал, что он уже давно смирился с этим. Что ж, может быть, он лгал самому себе.

***

Эндрю пришел в себя, услышав, как Нил где-то кричит. Он попытался встать, но неодобрительное щелканье языком заставило его остановиться и вместо этого поднять глаза. Эбби смотрела на него сверху вниз, держа медицинские ножницы в одной руке и рулон марли в другой, слегка качая головой. — Каков вердикт, док? — прохрипел Эндрю. — Я буду жить? — Тебе повезло, что это была обычная пуля, — сказала ему Эбби, укоризненно подняв брови. — У Нила чуть не случился сердечный приступ. Как и у меня, и почти у всех остальных. — Я не мог позволить, чтобы в него стреляли, — сказал Эндрю как ни в чем не бывало. — И это не значит, что я могу умереть. — Нет, но ты можешь пострадать, — тихо сказала Эбби. Эндрю отвернулся от нее, пытаясь не обращать внимания на ее мрачный тон. — Но не умру. Эбби вздохнула и закончила латать то, что, по-видимому, было пулевой царапиной на его боку. Он потерял много крови, если судить по его испорченной рубашке; и еще был вопрос о том, что он действительно потерял сознание. Что было немного странно, если бы он сам так сказал. — Кто-нибудь сказал Нилу, что я в порядке? — рассеянно спросил он, блуждая глазами по двери, из-за которой доносился голос Нила, отрываясь от него по кусочкам. Эбби открыла рот, чтобы ответить, когда он внезапно услышал. — Что ты имеешь в виду, говоря, что он в порядке? — Нил закричал на кого-то снаружи. — ОН УМИРАЕТ! — Я НЕ УМИРАЮ! — крикнул Эндрю в дверь. Последовало короткое молчание. — В тебя стреляли! — Нил закричал ему в ответ, голос не становился ближе. Неужели кто-то удерживал его от того, чтобы ворваться внутрь? — Как ты вообще пытаешься это отрицать, я был буквально РЯДОМ! — Я не отрицаю, что в меня стреляли, ты, колоссальный гребаный придурок! — крикнул Эндрю в ответ. Эбби не очень аккуратно приложила марлю к его пулевой ране, заставив Эндрю вскрикнуть. Это не помешало ему продолжать общаться с Нилом самым неэффективным способом, вероятно, когда-либо. Единственное, чего им не хватало, – это оврага. — Я даже не близок к смерти! — Ты, блять… — Хей, Нил, приятель, — Эндрю смутно слышал голос Мэтта. — Успокойся. Эндрю сказал, что с ним все в порядке. Недоверие Нила, несмотря на то, что он был тише, было кристально ясно. — И ты ему веришь? Почему все так чертовски спокойны? На чертовой крыше был снайпер – это происходит каждый вторник или что-то в этом роде?! Эндрю с трудом подавил желание сделать фейспалм. Неужели никто не может хотя бы раз попытаться вести себя как нормальный человек? У них было более двух тысячелетий, чтобы отточить свое актерское мастерство. У них было так много возможностей усовершенствовать его. И все же они просто должны были быть очевидными, всегда, потому что, очевидно, они ненавидели чувство внутреннего покоя Эндрю. Ладно, конечно, Эндрю тоже это ненавидел, но да. — … о, он неунывающий, не так ли? — насмешливо сказал Нил в ответ на ту чушь, которую несли идиоты за дверью. Затем голос Наркомана повысился, когда он закричал, — Что ж, тогда, наверное, я позволю ему умереть! — О, мой гребаный Бог! — крикнул Эндрю, спрыгивая с медицинской каталки, несмотря на протесты Эбби. Рубашка вся в крови и порвана, пулевое ранение зашито и наполовину залатано марлей, Эндрю распахнул дверь и широко развел руки, мгновенно поймав взгляд Нила. — Отлично. Видишь? Я в порядке. Недоверие на лице Нила могло бы показаться комичным, если бы обстоятельства сложились иначе. Ладно, это было довольно забавно. Эндрю, вероятно, позже посмеялся бы над этим про себя. Но сейчас он должен был убедить своего идиота-Наркомана, что нет, он не умирает, хотя он, должно быть, выглядел довольно плохо. Вы знаете, объективно. — Твоя рубашка вся… ты знаешь в чем, к черту это, — сказал Нил, вскидывая руки в знак поражения. — Отлично. Ты в порядке. Если ты умрешь, официально это будет твоя вина. — Рад, что мы с этим разобрались, — сухо ответил Эндрю, прежде чем Эбби потащила его обратно в другую комнату и захлопнула дверь. Неразборчивое ворчание Нила ускользнуло от него, когда Эндрю велели снова сесть на каталку. — Ты обязан быть более осторожным, — мягко упрекнула Эбби, закончив приводить его в порядок. Эндрю испустил вздох, который определенно не выглядел по-детски, и откинулся на каталку, сцепив руки у основания шеи. — В чем смысл, в чем смысл, — сказал он потолку. Вокруг него была суета, вызванная тем, что Эбби наводила порядок. — Я буду более осторожен, и он умрет раньше. — В один прекрасный день ты можешь присоединиться к нему, — медленно произнесла Эбби. — С такой скоростью. Эндрю моргнул, глядя в потолок, его взгляд стал жестче. — Если бы только, — сказал он. Суета уборки на мгновение прекратилась, прежде чем снова возобновиться. — Ты разговаривал с Би в последнее время? Эндрю апатично промычал. — О тебе, я имею в виду. Эндрю на мгновение замолчал. — Здесь не о чем говорить. — Эндрю, — сказала Эбби, ее голос был почти умоляющим. — Как долго ты собираешься продолжать так жить? — Сегодня, — сказал он. — Завтра. Пока я не вытащу нас из этой передряги. — А если ты не сможешь? — спросила Эбби. — Это было так давно. Может быть, пришло время тебе отпустить его, ради твоего же блага. — Ты же знаешь, я пытался, — голос Эндрю был бесстрастен, но он не отводил взгляда от белого потолка. На нем было серое пятно. Темное пятно рядом с ним. — Это не закончится, пока оно не закончится само. Если есть хоть что-то, что я знаю. — Ты должен как-нибудь позвонить Би, — наконец сказала Эбби. — Может быть, — ответил он. Послышался звук удаляющихся шагов, прежде чем дверь открылась. Она была закрыта, а затем послышались еще одни шаги. — Как ты, держишься? Эндрю опустил взгляд, и его взгляд упал на Рене. Она сочувственно улыбалась ему, присаживаясь на свободный стул рядом с каталкой. — Все еще дышу, — сказал он ей, отводя глаза к потолку. — Как Нил? — Он очень сильно потрясен, — сказала она со вздохом. — Он знает, что этот человек охотился за ним, а не за тобой. Эндрю нахмурился. — Он узнал его? — Один из партнеров его отца, — сказала Рене. Она сделала паузу, и Эндрю поймал себя на том, что смотрит на нее, и в его чертах появилось сомнение. — Нил сказал, что он был похож на одного из лакеев Мориямы. Эндрю сел. — Я не видел его раньше. — Похоже, ты не очень удивлен, — заметила Рене. — Ты знал, что они были замешаны? — У меня были подозрения, — медленно произнес Эндрю, переводя взгляд на дверь. Тыльной стороной ладони он поднес ее ко рту, рассеянно потирая. — Я этого не понимаю. Что они делают? — Я бы сказала, то, что они всегда делали, — сказала Рене. — Пытаюсь покончить с этим. — С пулей, — решительно сказал Эндрю, оглядываясь на нее. — Пуля, блять, не положит этому конец. А если они убьют его, что тогда? Подождать еще восемнадцать лет, а потом снова застрелить его? И снова после этого? Это ничего не изменит. — Или может быть, — сказала Рене. — Ты сказал, что он помнит. Что-то уже изменилось. Черты лица Эндрю напряглись. — Ты еще не понял этого, — сказала она. Он покачал головой. — Я не понял, — сказал он. А потом его взгляд заострился, и он встал. — Но я должен понять.

***

Нил ждал его, когда Эндрю вышел, скрестив руки на груди и прислонившись к стене у двери. Остальные Лисы, казалось, разбежались; был слышен отдаленный голос Ваймака, разговаривающего с полицией снаружи, и никаких признаков кого-либо еще. Рене кивнула Нилу, а затем оставила Эндрю на произвол судьбы. Несколько мгновений они стояли молча, избегая зрительного контакта. Пока Нил не заговорил. — Ты должен перестать мне врать. Эндрю бы замер, если бы уже не стоял очень неподвижно. Нил вздохнул. — Я знаю, что ты присматривался ко мне, — сказал он небрежным тоном. Один взгляд на него показал, что его лицо было совсем не таким. — Копание в файлах. Исчезновение куда-то. И я, — он сделал паузу, прикусив внутреннюю сторону щеки, когда его затылок мягко ударился о стену позади него, — я видел сны с тобой. — Я тебе уже говорил, — сказал Эндрю. — Они… — Я помню, что они ненастоящие, — перебил его Нил. Он, наконец, посмотрел на него – и вместо паники, которую Эндрю видел и слышал раньше, там было внимательное рассмотрение. — Но ты солгал. Эндрю вздохнул и прислонился спиной к порогу. — Что заставляет тебя так думать? — Я видел твою книгу по латыни, — сказал Нил, и Эндрю мог видеть момент, когда он заметил, как изменилось выражение лица Эндрю. Что-то в челюсти Нила расслабилось, и Эндрю внезапно понял, что больше нет смысла пытаться это отрицать. — Я видел твою фотографию. — Это не мое, — тихо сказал Эндрю. Глаза Нила потемнели, и он открыл рот, без сомнения, чтобы возразить, когда Эндрю добавил, — это было твое. Рот Нила захлопнулся, глаза расширились. Эндрю отвел от него взгляд, изучая пятно на полу. — Тогда… — начал Нил, а затем замолчал. Он испустил долгий выдох. — Значит, все это было по-настоящему. Эндрю едва заметно кивнул. — И все… — дыхание Нила слегка сбилось, и Эндрю понял, о чем он собирался спросить. — Все те разы, когда я… я умирал, все это происходило на самом деле? Эндрю снова кивнул, один раз. — А ты… что? Пережил все это? Челюсть Эндрю крепко сжалась. — Эндрю. Его дыхание участилось, но Эндрю проигнорировал это и вместо этого очень сильно сосредоточился на том месте на полу. — Эндрю, — в голосе Нила была уязвимость, которую Эндрю ненавидел слышать. — Посмотри на меня. — он поднял на него глаза, отрывисто, неуверенно. Но Нил не сердился; он выглядел обеспокоенным. — Ты в порядке? Эндрю изобразил на лице маску безразличия. — Что ты помнишь? Щеки Нила вспыхнули. Эндрю почувствовал, что немного расслабился, потому что это выглядело довольно очаровательно. — Я помню, что ты мне нравился. Типа, очень, — брови Эндрю слегка приподнялись, а Нил закатил глаза. — Ты хочешь, чтобы я это сказал, не так ли, — сказал он. — Отлично. Я помню, как целовал тебя. Но честно? Не намного больше этого. И… — голос Нила затих, и его румянец исчез, уступив место созерцанию, — я действительно не понимаю, что происходит, Эндрю. — Я бы сказал, что ты знаешь суть этого, — ответил Эндрю, заставляя свои плечи тоже расслабиться. Куда делись все те годы, когда он в совершенстве овладел искусством превращения в картонную фигурку? — Давным-давно, — сказал он, лишь немного цинично, — были ты, — он указал на него подбородком, — и я. И мы вроде как понравились друг другу, очень понравились, как ты так элегантно выразился. Нил бросил на него неодобрительный взгляд. — Было это проклятие, — продолжил Эндрю. — Я встречаю тебя. Мы немного повозимся, прежде чем ты умрешь каким-нибудь ужасным образом, — Нил съежился. — Тогда ты рождаешься заново. Ты взрослеешь. Мы встречаемся. Мы валяем дурака. Ты умираешь. И так далее, и так будет продолжаться вечно. — А теперь? — спросил Нил. Эндрю слегка пожал плечами. — Середина цикла, — сказал он. Нил дернулся, отстранившись. — Ну и что, это все? — огрызнулся он. — Нет никакого выхода? — Нет, — ответил Эндрю и сам чуть не вздрогнул от решимости в собственном голосе. Он пристально посмотрел на Нила. — Нет, я не позволю этому случиться. К его удивлению, Нил, казалось, мгновенно поверил ему, и резкие уголки его рта смягчились. Да, ладно, может быть, Эндрю не стоило начинать думать об его рте. Глаза Нила сузились, и он наклонил голову. — Почему ты вдруг выглядишь таким сердитым? — Я не сержусь, — мгновенно сказал Эндрю, запоздало поднимая взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. — Я просто, — он остановился, затем выпрямился. Нил подозрительно посмотрел на него. — Да или нет? — Это слишком общее для меня, чтобы… — затем его осенило понимание, или, может быть, мышечная память, или какая-то другая память. — ответить. Эндрю подошел к нему, а Нил остался неподвижно стоять на своем месте у стены. — Да или нет, чтобы я поцеловал тебя. — У меня это сумасшедшее чувство дежавю, — пробормотал Нил, слегка опустив глаза. Затем он снова встретился взглядом с Эндрю. — Почему ты спрашиваешь об этом, если знаешь, что я всегда отвечу "да"? Эндрю наклонил голову. — Потому что однажды ты можешь этого не сделать. — Я буду иметь это в виду, — пробормотал Нил. Затем он придвинулся ближе к Эндрю, словно рефлекторно. — Да, это да. Эндрю чуть не врезался в него от того, как сильно он поцеловал его, и внезапно все это беспокойство, вся эта боль, вся борьба за перемены – все это исчезло, превратившись в то, что было для него второй натурой. И Нил поцеловал его в ответ так же резко, как будто он так же сильно жаждал этого, как будто Эндрю был не единственным, кто ждал, и ждал, и так сильно желал. Раздался громкий, неприятный грохот. — О, Боже, они снова за свое. — Нил оторвался, чтобы посмотреть через плечо Эндрю на вход. Эндрю оглянулся и увидел, что Эллисон поднимает с пола свою сумку; она запоздало заметила взгляд Эндрю, затем вздрогнула и прикрыла рот рукой. — О, черт… Не обращайте на меня внимания, ребята, я ничего не сказала – я просто собираюсь… Она поспешно вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Они оба услышали цок-цок-цок-цок ее каблуков по полу, когда она перешла на то, что звучало как возбужденный бег. Нил снова посмотрел на Эндрю, слегка нахмурив брови. — Она тоже знает? Эндрю кивнул. Выражение лица Нила смягчилось. — Все, кроме меня, знали, не так ли? Эндрю снова кивнул. Нил вздохнул, его голова ударилась о стену позади него. — Как я вообще мог это пропустить? — Я признаю, это странно. Нил закатил глаза, прежде чем снова переместиться. — Да или нет, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились? Эндрю смерил его взглядом. — Да.