A Thousand Lifetimes Over

Нил проснулся, увидев белый цвет, его голова просто убивала его. Первое, что он почувствовал, была боль. Боль в голове, острая и пульсирующая; тупая боль во всем теле. Его плечо горело. Что заставило его заметить вторую вещь: на нем были руки, удерживающие его. Его разум яростно пронесся назад, его глаза увидели штукатурку и грязь вместо болезненной белизны. На нем были руки; две держали его за плечи, две схватили за лодыжки. — Нет, — выдавил он, крепко стиснув зубы. Он бился, размахивая ногами, пытаясь освободиться; пытался оттащиться, но его руки пылали, боль ослепляла его. Его зубы скрипнули от того, как сильно он их сжал, затылок ударился о холодный камень. Холодный и мокрый. Мокрый от его крови. — Нет, нет, отпусти меня. — Держите его! — сказал кто-то твердым и командным голосом. Это звучало ужасно похоже на его отца; его отца, который держал руки на своих лодыжках, его отца, который позволил Лоле разрезать его на ленточки – вот почему ему было больно, вспомнил он, вот почему все так сильно горело. Лола добралась до него. Она прижимала его к себе, как всегда верный слуга; он слышал, как она хихикает ему на ухо, и знал, что ей это нравится, потому что она знала, что он не может освободиться. — Пожалуйста, нет, не надо, — умолял он, его голос звучал как хрип. Руки, обхватившие его лодыжки, были непреклонны. Он ударил ногой, и ему показалось, что он, возможно, попал своему отцу в руку, в лицо, куда-то еще, но он не отпустил. Он издал еще один отчаянный хрип. — Пожалуйста, нет, что угодно, только не это, пожалуйста… не делай этого… — На счет три, — произнес голос слева от него. У него был цвет голоса Лолы, но он был профессиональным; возможно, она наконец-то перестала играть в игры. Она собиралась убить его – нет, нет, это было неправильно. Его отец стоял прямо там, с тесаком в руках – он собирался отрубить ему ноги, а потом голову. — Один, — сказала Лола, и Нил снова ударил ногой. — Держите его! — Отпусти меня, отпусти меня… — Два, — сказала она. Нил захныкал, на самом деле это был жалкий звук, но можно ли его винить? Он закрыл глаза, отказываясь оставаться в этом грязном подвале. Он представил себе пляж, но он был объят пламенем, отчего его глаза снова открылись. — Три… И его плечо взорвалось болью, вырвав крик из его горла. Вот и все – с ним было покончено, он прошел точку невозврата… — ДЕРЖИТЕ его! Он плакал, горячие слезы обжигали его порезанные и обожженные щеки. Наконец, он больше не мог этого выносить, и тьма поглотила его.

***

В следующий раз, когда он проснулся, он чувствовал себя слишком вялым, чтобы паниковать. Его голова была тяжелой, а плечо гудело от тупой боли, которая просачивалась на задний план его сознания. Он смотрел в белый потолок, и в воздухе пахло антисептиками. Воспоминание о том, что произошло, возвращалось к нему по кусочкам. Он помнил, как был в машине с Эндрю, и помнил, как злился на него. Сейчас он не чувствовал злости, не мог толком вспомнить, почему он был зол с самого начала. Его голова была тяжелой, призывая его снова заснуть. Но он не хотел спать. Он вспомнил, как кто-то недвусмысленно сказал ему не делать этого. Был ли это Эндрю? Он слегка выпрямился на кровати – больничной койке, он был в больнице – и огляделся. Его взгляд мгновенно упал на фигуру, спящую в кресле рядом с кроватью. — Мэтт. Привет, Мэтт. Просыпайся. Мэтт мгновенно выпрямился, моргая и оглядываясь по сторонам. — Я проснулся, что случилось, кто умирает… — затем он заметил, что Нил смотрит на него, и его глаза наполнились облегчением. — Нил, ты проснулся. — Где Эндрю? — сказал Нил. Что-то мелькнуло в его сознании – Эндрю, без сознания и истекающий кровью, висящий на ремне безопасности. Он почувствовал, как у него пересохло во рту. — Что случилось? На лице Мэтта появилось неуверенное выражение. — Что ты помнишь? — Я помню… — он долго думал об этом, прежде чем его глаза расширились. — Произошел несчастный случай, не так ли? — Я не знаю, насколько это был несчастный случай, — с горечью сказал Мэтт, наклонившись вперед на своем сиденье. Он поймал растерянный взгляд Нила, его глаза были мягкими и успокаивающими – и Нил не мог не почувствовать, как его охватывает страх. — Где Эндрю? — снова спросил он. — Он недавно вышел из операционной, — сказал Мэтт. — Он… Нил, все очень плохо. — Но он жив, — сказал Нил ровным голосом. Он должен быть жив, верно? Эндрю не мог умереть, он сам сказал ему об этом. Но в него тоже стреляли. И он был без сознания. Эндрю лгал ему раньше; мог ли он солгать и об этом тоже? Мэтт вздохнул. — Как твое плечо? Нил нахмурился, проследив за взглядом Мэтта на свою руку, только чтобы понять, что она была перевязана. Он пошевелил им, слегка поморщившись от тупой пульсации, которую почувствовал в ответ. — Я едва чувствую его, — сказал он, снова переводя взгляд на Мэтта. — Эндрю сказал мне, что он не мог умереть. Что вы, ребята, бессмертны. — Так и есть, — сказал Мэтт. — Честно говоря, Нил, мы не знаем, что происходит. Его тело не должно было так реагировать. Это не должно было быть… так повлиять, не из-за чего-то вроде автомобильной аварии, — он сделал паузу. — Такого никогда раньше не случалось. — Ужасно много вещей, которых раньше не случалось, — сказал Нил, подтягиваясь в сидячее положение. Движение вызвало боль, пронзившую его руку, и он замедлился, чувствуя, как гнев покидает его. — Насколько он плох? Мэтт бросил на него сочувственный взгляд. — Плохо. Но он должен выкарабкаться. — Я хочу его увидеть. — Честно говоря, Нил, тебе следует отдохнуть, — сказал Мэтт мягким голосом. Нил впился в него взглядом; но что-то в том, как Мэтт смотрел на него, выглядя старее, глазами, полными подавленной боли, заставило его взгляд дрогнуть. — Мэтт? — его голос смягчился, — что не так? — Ничего, ничего, — сказал Мэтт, но его голос дрожал. Нил вздрогнул и понял, что по щекам его друга текут слезы. Мэтт, казалось, тоже это понял, потому что он вытер их, низко опустив голову. — Знаешь, ты напугал меня до чертиков. Чувство вины нахлынуло на Нила. — Мэтт… — Я знаю, что уже должен был привыкнуть к этому, — сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на Нила. Его глаза были красными. — Ты мой лучший друг, Нил. Я знаю, это должно звучать странно для тебя, потому что ты даже не знаешь меня месяц, но это правда. И я знаю, что вам с Эндрю приходится нелегко, я… я не могу этого отрицать. — он глубоко вздохнул, — но каждый раз, когда ты приходишь, я боюсь, что однажды проснусь утром, и произойдет что-то подобное, — Нил открыл рот, но не произнес ни слова. Он не знал, что сказать. Мэтт провел руками по волосам. — Черт возьми, Нил, я был уверен, что ты снова умер. — Я этого не делал, — сказал Нил. — Мэтт, я в порядке. Я в порядке. Мэтт издал смешок, натянутый и внезапный. Нил посмотрел на него с беспокойством. — Им пришлось усыпить тебя, — сказал ему Мэтт несчастным голосом. — Ты продолжал просыпаться, думая, что находишься в подвале своего отца. Ты ударил медсестру ногой в лицо, когда она попыталась переместить твое плечо. Сломал ей нос. Нил побледнел. — Я этого не помню. — Наверное, это к лучшему, — сказал Мэтт. Он потер лицо. — Ты так далек от того, чтобы быть в порядке, Нил. Ты это понимаешь? — Мэтт, все в порядке, — сказал ему Нил. — Я не в опасности или что-то в этом роде. Я справляюсь с этим. — Ты пытался поговорить с Бетси? — сказал Мэтт. Когда Нил странно посмотрел на него, он добавил, — Она терапевт команды. Она может тебе помочь. — Я сомневаюсь в этом, — сухо сказал Нил. — Она знает о нас, — сказал Мэтт. — Мы все время от времени разговариваем с ней. И она помогла Эндрю, когда ты был… ты знаешь. Нил отвел взгляд. — Я в порядке, Мэтт. Мне не нужна помощь. — Ты такой упрямый, — сказал Мэтт с нотками разочарования в голосе. — Вы оба. Эндрю тоже не хочет, чтобы кто-то из нас помогал. Я имею в виду, я не знаю, что мы могли бы сделать, но он даже не позволяет нам попробовать. — Мэтт, я не… — Он думает, что он единственный, кому не все равно, — сказал Мэтт. — Но это не так. Я хочу, чтобы ты это знал. Нил бросил на него сухой взгляд. — Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Я бы хотел быть таким же бессмертным, как вы, ребята, но это не так. Он вдруг вспомнил слова Рико. У него была девятая жизнь. Рано или поздно все закончится. Он потер висок, в том месте, где Рико чуть не подстрелил его. Он знал, что был смертным; его отец, мать и весь остальной мир не позволили бы ему забыть. У него не было иллюзий, что он будет жить вечно. Черт, не так уж давно он был уверен, что его дни сочтены. И все же, казалось, все они хотели, чтобы он жил вечно. Но он не был рожден, чтобы жить вечно. Иногда до конца не осознавалось, что он не умер в том подвале. Нил опустился на кровать, осторожно касаясь плеча. Было не очень больно, но он все равно не хотел его трогать. — Я думаю, я собираюсь вернуться ко сну. Мэтт улыбнулся ему, и, несмотря на беспорядок эмоций, Нил почувствовал себя увереннее от этого жеста. — Я сообщу медсестре, что ты проснулся. Он встал и вышел из комнаты. Через несколько минут вошла медсестра, проверила его жизненные показатели, задала несколько вопросов и что-то записала в блокнот. Она сказала ему, чтобы он немного отдохнул, и ушла. Нил послушно подождал десять минут. Когда он был уверен, что больше никто не войдет, он выдернул свою капельницу и сбросил с себя одеяло. Он немного пошатывался, вставая с кровати; должно быть, ему дали что-то от боли. Его голова тоже все еще была затуманена. Он встал на ноги и направился к двери. Он выглянул наружу, проверяя, не узнает ли его кто-нибудь из знакомых. Когда он убедился, что путь свободен, он тихо открыл ее, выскользнул наружу и направился по коридору. Он понятия не имел, как даже начать искать Эндрю. А потом он заметил Аарона – тот стоял у торгового автомата и, зевая, опускал в него доллар. Нил подошел к нему. — Я дам тебе пять баксов, если ты скажешь мне, где Эндрю. Аарон дернулся назад, ударившись локтем о машину. — Какого хрена ты встал с кровати? Нил невинно посмотрел на него. — Ищу Эндрю. Аарон посмотрел по сторонам, прежде чем его внимание снова переключилось на Нила. — Они пока не пускают посетителей. — И мне плевать, — категорично сказал Нил, — Ты знаешь, где он, или нет? Аарон поколебался, прежде чем испустить долгий вздох. Он указал на другой коридор и сказал, — Третья дверь справа. Нил кивнул ему и последовал указаниям Аарона. Он остановился перед закрытой дверью и заглянул в окно. Эндрю спал, неподвижный и бледный, как мертвец. Его голова была забинтована, а монитор показывал ровное сердцебиение, бьющееся и бьющееся, бьющееся и бьющееся. Нил выдохнул, прислонившись лбом к дверному окну. Эндрю не выглядел мягче во сне. Нил догадался, что ему не следовало удивляться. В конце концов, это был Эндрю; он был сделан из грубых углов, гнева и насилия. Он не был похож на человека, который мог бы спать спокойно. Во всяком случае, он выглядел так, как будто ему было лучше бодрствовать; глядя на него вот так, с отсутствующей защитой, Нил мог видеть четкую картину старой боли. Такой, которая была постоянно. Нил почувствовал, что его разум становится пустым. Он понял, что это была его вина. И дело было не только в Эндрю. Все, что нужно было сделать любому из его друзей, чтобы он это увидел, – это смотреть на него достаточно долго. Мэтт сказал это. Они все страдали из-за него, все ждали и ждали, когда он уйдет и снова разобьет им сердца. Нил внезапно понял колебания Эндрю в "Эверморе", когда Рико приставил пистолет к его голове и насмехался над ним. Нил не думал, что сможет понять позицию Эндрю, не совсем; он недостаточно помнил, не жил такой жизнью, как Эндрю. Но он мог заставить себя ждать; всю свою жизнь он только и делал, что ждал того дня, когда он превратится в пыль. Двадцать лет этой жизни были сущим адом. Целую вечность? — Для того, кто продолжает умирать, тебя действительно трудно убить, — сказал кто-то у него за спиной. Все тело Нила дернулось, и он резко обернулся, только чтобы увидеть, как кто-то, кого он не узнал, оглядывается назад. Нил наморщил лоб. — Я тебя знаю? — Я предполагал, что нет, — сказал парень. Нил напрягся, когда он вытащил из кармана конверт и протянул его ему. — Меня зовут Жан. Меня послал Рико. Он бы и сам пришел, но у него это не очень хорошо получается. Глаза Нила стали ледяными, когда он уставился на конверт. — Что это? — Как Эндрю? — спросил Жан. Он заглянул в комнату через плечо Нила, в его глазах было что-то смущенное. — Я не знал, что такое может случиться. Ты же знаешь, что ты был целью. Лицо Нила вытянулось. — Что? — Покончи с проклятием, и мы сможем вернуться, — сказал Жан. Он покачал головой. — Честно говоря, я их не понимаю. Прошло достаточно времени, чтобы мы могли двигаться дальше, но они не слушают. Они разочаровывают. Глаза Нила сузились. — О чем ты говоришь? — Проклятие, — сказал Жан со странным оттенком в голосе. — Я думал, на этот раз ты знаешь об этом. Разве никто из них тебе не сказал? — Сказал мне что? — огрызнулся Нил. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Жан снова заглянул в комнату Эндрю, выражение его лица было задумчивым. Он поднял конверт, еще раз взглянув на Нила. — У тебя есть способность помнить. Ты можешь разобраться в этом. Первой мыслью Нила было ударить Жана и поджечь его конверт. Но что-то заставило его заколебаться. — Ты знаешь, почему это происходит. — Я знаю, — признался Жан, — Они тоже знают. Я имею в виду твоих друзей. Они просто боятся, что если они расскажут тебе, ты сгоришь на месте. У Нила пересохло во рту. — Может ли это случиться? — Может быть, — сказал Жан, пожимая плечами. — Но разве ты не хочешь знать правду? Нил взял конверт, осторожно изучая его. — Почему ты помогаешь мне? — Я просто выполняю приказы, — сказал Жан. — Но я действительно думаю, что они слишком много ходят вокруг да около. Есть момент, когда все должно закончиться, ты так не думаешь? Нил не ответил. Жан вздохнул, сунул руки в карманы и отвернулся. Когда он оказался вне поля зрения Нила, Нил разорвал конверт и, заглянув внутрь, увидел две маленькие красные таблетки. Там же была записка. Он достал ее и прочитал. Мистер Сэндмен, принесите мне мечту. Нил положил записку обратно в конверт. Он огляделся вокруг, его взгляд остановился на лифте. Черта с два он собирался ждать выписки. Он не знал, как это было возможно, учитывая, что все думали, что это не так, но Эндрю чуть не умер из-за него. Если он промедлит еще немного, либо он, либо Эндрю, либо они оба пострадают от последствий – а Нил этого не хотел. По пути из больницы Нил схватил длинное пальто, которое висело брошенным на спинке стула. Он надел его, сунул конверт во внутренний карман и застегнул его, выходя из здания. Он направлялся в единственное место, где, как он знал, он будет в безопасности. Он выяснит, что пошло не так, давным-давно. А потом он все исправит.