Что есть счастье?

Настя не знала, сколько они уже сидят так - посреди комнаты, где свет из окон рисовал причудливые тени на стенах. Может, у парня давно всё затекло, а она всё так же уютно устроилась в его объятиях, прижавшись к тёплому плечу. А он всё так же не сдвинулся с места, страшась нарушить хрупкую гармонию момента. - Сыграй мне что‑нибудь, - попросила она, слегка отстранившись. Парень удивлённо приподнял бровь, но послушно взял в руки гитару. Поморщился, поочерёдно дёрнув струны. - Расстроена. - Я вчера, знаешь ли, тоже не особо веселилась, - тихо ответила Настя, проводя пальцем по резному узору на грифе инструмента. - Вон оно как, - протянул он, задумчиво проводя рукой по струнам. Настроив гитару под свой стандартный строй с привычными, почти ритуальными движениями, Горшок наиграл несколько простых аккордов в качестве вступления. Звуки разливались по комнате, заполняя паузы между словами. - Чё, прям спеть? - Прям спой, - улыбнулась Настя, устраиваясь поудобнее. Усмехнувшись, он действительно запел. Песня была лёгкая и незамысловатая - из тех, что запоминаются с первого раза. Насте же больше нравились замысловатые композиции с многослойными аранжировками и глубокими текстами. Но обволакивающий голос Миши был способен преобразить любую мелодию. Он украшал песню невидимыми красками, делая её в разы приятнее для слуха. - …И в прыжке со стула замер кот… - парень последний раз ударил по струнам, завершая композицию. - А чё так внезапно? - Настя удивлённо вскинула брови, ожидая продолжения песни. - У Князя фантазии не хватило. Херня, на самом деле. У меня чёт все песни из головы повылетали. - Я почему‑то сразу и подумала, что его авторство, - девушка умилилась его смущённому виду. - Спой своё что‑то. То, что ты сочиняешь… Оно… Как‑то более интересно, что ли. Не в обиду Андрею, это вкусовщина. Довольно улыбнувшись, Горшок принялся перебирать струны. Мелодия выходила нежная, чувственная и немного загадочная. Переходы то резкие, то плавные, словно волны, накатывающие на берег. Представилось что‑то далёкое и почти незнакомое, но тёплое. С ноткой приятной ностальгии. Когда Настя уже открыла было рот, чтобы выразить своё восхищение, парень запел: - Уставшим путником войду в твою я спальню. Без приглашения, тайком, без лишних слов. Возле тебя я сяду тихо на диване и пожелаю необычных, сладких снов… Девушка слушала его с широко распахнутыми глазами. Голос парня заворожил настолько, что она даже забыла, что именно хотела сказать. В этот момент перед ней сидел совсем другой Миша. В её глазах он стал ещё красивее, чем раньше: в чертах лица проступила неведомая прежде глубина, а взгляд стал пронзительно-серьёзным. - …Твой облик в сердце берегу… Дождавшись, когда прозвучит последний аккорд, девушка с горящими глазами затараторила: - Миш, это… Это прекрасно! У тебя такой голос… Охереть просто! И текст, и музыка - это разъёб! Её эмоциональная, искренняя реакция была самой лучшей наградой. Он слушал её отзыв, смущённо почёсывая затылок. Кончики ушей предательски порозовели. - Ты меня прям в краску вгоняешь, Настён, нельзя так. - Да хорош тебе! Обязательно включи эту песню в ваш репертуар! - Вот это не обещаю, - парень отложил гитару, осторожно прислонив её к креслу. - Мы панк играем, ё-моё. Надо начинать с чего‑то мощного. Люди должны заинтересоваться! Сопливая романтика сейчас ни к чему. Настя пожала плечами. В чём‑то она была с ним согласна - публика на концертах жаждет энергичных риффов и дерзких текстов. Однако она даже не догадывалась, что эта песня была посвящена ей. Что каждое слово рождалось из чувств, которые автор боялся озвучить. - Да и к тому же, - Миша прокашлялся, - Я текст не от балды писал. Девушка не была сильна в понимании намёков и не умела читать между строк. Потому прозрачного признания не уловила, лишь улыбнулась и кивнула. - Тебе виднее, - она потянулась за расчёской, что лежала на тумбочке позади парня. - …Но она и правда чудесная. Их разделяли считанные миллиметры. Совсем чуть‑чуть и девушка оказалась бы лежащей на нём сверху. Подцепив расчёску пальцами, Настя опустила глаза на парня. Он неотрывно смотрел на неё, и в его взгляде читалось что‑то, что уловить ей было не дано. Широкая тёплая ладонь медленно поползла вверх по её спине. В этом жесте не было пошлости и вожделения - он был полон нежности, осторожности и… Наверное, мыслящие люди назвали бы это любовью. Настя отстранилась, когда поймала себя на том, что почти потянулась к его губам. Это было сейчас совсем не нужно. Ни к чему. Она ожидала, что вчерашняя встреча снова вернёт её к тому, что она испытывала ранее: отвращение и недоверие, злость, обида, отторжение ко всему мужскому полу. Так было с Максом - он оставил глубокие шрамы как в душе, так и на теле. Но с Мишей всё вышло ровно наоборот. Её тянуло к нему, и с каждой проведённой рядом минутой хотелось открываться ему всё больше: разговаривать, смотреть, слушать, прикасаться… - Ты голодный? - выпалила первое, что пришло на ум, отчаянно силясь скрыть румянец, вспыхнувший на щеках. - Я? Да не то чтобы, - парень тоже заметно смутился, проводя рукой по волосам. - Хорошо… - Настя принялась нервно расчёсывать волосы, избегая его взгляда. - У меня и предложить тебе нечего. - А ты чё, - он наблюдал за каждым её движением. - Ничего не ела? - Чем‑то, вроде, поужинала вчера… Я не помню… - Ясно, - Горшок поднялся с места, решительно направляясь к двери. - Сейчас приду. - Не надо, Миш! Я сама схожу… - Сигареты вон, - парень кивнул на тумбочку, не думая слушать её пререкания. - Но лучше не кури. Хреново будет. - Ты новые принёс, что ли? - девушка повертела пачку в руках. - Те Андрюха стрельнул, - его голос донёсся из прихожей. - И мне показалось, что тебе эти нравятся. Закроешь за мной? - Показалось… - повторила про себя девушка. - Заскучать не успеешь, - подмигнул парень и устремился вниз по лестнице, оставив после себя лишь лёгкий аромат табака и ядрёного одеколона. Закрыв за ним дверь, Настя обернулась к зеркалу. На её уставшем лице, изборождённом тенью недавних переживаний, сияла улыбка. Такая, какая появлялась только в его присутствии и по его вине - полная невысказанной радости. *** Миша торопливым, почти бегущим шагом топал до магазина, едва замечая, как под ногами мелькают тротуарные плиты. В голове крутились мысли о ней. Удивительным образом на него влияла эта девушка. Когда её не было рядом, всё вокруг казалось до ужаса нудным, серым и второстепенным: лекции превращались в монотонное бормотание, друзья - в размытые силуэты. Но стоило побыть рядом с ней каких‑то жалких десять минут и он буквально расцветал. Парень не мог знать, испытывала ли она то же самое. В глубине души отчаянно надеялся, что хоть немного скрашивает её невесёлые будни своим присутствием. Если это действительно было так, он готов был прогуливать пары ежедневно, не думая о последствиях, не обращая внимания на грозные предупреждения преподавателей. Она позвала его… И в одно мгновение на душе скопилось столько счастья, что оно, казалось, готово было выплеснуться наружу. Даже без её похвалы - высшей награды - ему было достаточно просто того, как она вдумчиво вслушивалась в каждое пропетое им слово, как ловила каждую ноту, следила за его пальцами, за тем, как и с какой периодичностью он бегал по ладам гитары... Всего этого было вполне достаточно, чтобы он не смог стереть с лица глупую улыбку.