In my head

Следующее утро было смазанным. Её мозг всё ещё был занят Котом Нуаром. Она не могла представить, как он через всё это проходил, с учётом того, что Бражник — Господи, его отец — обещал вернуть ему мать, конечно, четырнадцатилетний подросток согласился. Очевидно, что в реальной жизни он был довольно одинок, раз считал Маринетт, с которой он очевидно редко виделся — она была уверена, что узнала бы — самым добрым человеком в его жизни. Из-за путаницы в голове девушка едва ли запомнила, о чём говорил учитель, а уж про конспект можно было и вовсе не говорить. Когда урок закончился, Маринетт сложила вещи в рюкзак и уже хотела идти, как вдруг кто-то положил руку ей на плечо. Чуть не вскрикнув от неожиданности, девушка обернулась и увидела обеспокоенную Алю. — Что-то случилось? — попыталась улыбнуться Маринетт, но она знала, что получилось не очень. — Я хотела спросить это у тебя, девочка. Ты и Адриан весь урок были такими задумчивыми и отстраненными. Вы… Поссорились? — обеспокоенно спросила Аля. — Мы? Поссорились? Что ты? Нет. То есть, я надеюсь, что нет. Точнее, я абсолютно уверена, что нет. Я просто, знаешь, как обычно засиделась допоздна с дизайнами, вот и пыталась не заснуть. Адриан, наверняка, тоже устал, его отец вчера опять сорвал нам свидание, — покачав головой, ответила Маринетт. — Его старик похоже всё ещё не может принять, что Адриану уже семнадцать. Опекает, словно ему семь. Но я рада, что у вас, ребята, всё хорошо, — улыбнулась Аля, явно успокоившись. А вот Маринетт почувствовала себя виноватой, её парень был в плохом настроении, а она даже не заметила этого, думая о Коте Нуаре. Уму не постижимо! Нужно было срочно это исправить. Выйдя в коридор, Маринетт заметила Адриана у его шкафчика и решила немного удивить его. Подкравшись сзади, она пощекотала его чуть выше живота, зная, что это одно из его слабых мест. Однажды в битве Ледибаг случайно узнала, что это слабое место и у Кота Ну… Чёртов Кот! Даже сейчас лезет в мысли. Ей нужно было сосредоточиться на своём парне, а не на противнике. Из мыслей о Нуаре Маринетт вывел тихий смех Адриана. — Привет, При… прекраснейшая девушка в мире, — повернувшись к ней, сказал Адриан. Он улыбался ей, но его глаза всё ещё были полны какой-то печали. И Маринетт собиралась исправить это. — Привет, солнышко, — улыбнулась она, теперь её руки не щекотали его, а обнимали за талию. — Ты сегодня какой-то грустный, что-то случилось? — Ничего важного, честно, — покачал он головой. — Ты же знаешь, что я всегда готова выслушать тебя, и все твои переживания для меня очень важны. — Ох, ну как я мог заслужить такой милый лучик доброты? — положив руку ей на щёку, ласково улыбнулся он, и для Маринетт эта улыбка уже была небольшой победой. — Тем, что ты тоже милый лучик доброты? — хихикнула она, прижимаясь к его ладони. — Я сделал необдуманный поступок, из-за которого мой отец явно будет недоволен, — наконец признался он. — Это из-за того, что ты вчера сбежал, чтобы проверить меня после нападения акумы? Прости меня, пожалуйста. — Нет, тебе абсолютно не за что извиняться, здесь нет твоей вины. Это из-за… Работы, — он почему-то странно произнёс это слово. — Что-то на фотосессии? — предположила она. — Можно и так сказать, — ей казалось, что он врал, но Адриан выглядел слишком подавленным, чтобы сейчас его допрашивать. — Просто знай, что я рядом и совсем скоро заберу тебя из этого кошмара, — прошептала она, не желая, чтобы их кто-то подслушал. Она говорила абсолютно серьёзно. Они встречались уже почти два года, и совсем скоро Адриану исполнится восемнадцать, и он станет совершеннолетним. И Маринетт собиралась поселить его у себя. (Её родители были согласны усыновить его ещё три года назад, когда они были просто друзьями, поэтому с этим проблем не будет) — Хотел бы я быть хоть немного таким же храбрым, как и ты, — поцеловав её в лоб, прошептал Адриан. Маринетт не стала его убежать, что он уже храбрый — каждый раз Адриан слишком упрямо доказывал обратное, а слушать, как он плохо говорит о себе, совсем не хотелось. Поэтому Маринетт крепче обняла его, нежно поглаживая по спине. Её нос уткнулся в гладкую голубую ткань, которая приятно пахла мятой, его парфюмом и немного сыром. Хоть она сама и не видела, чтобы Адриан был любителем сыра, но от него почему-то всегда пахло им, и для Маринетт это было мило. Небольшая его особенность. Он весь для неё был особенным, и ничего это не изменит.

***

Ледибаг не должна была подсматривать за своим парнем, вообще ни в коем случае. Тикки множество раз говорила, что если кто-нибудь узнает, что она питает слабость к Адриану, этим могут воспользоваться, чтобы раскрыть её личность и навредить ей. (Хотя Маринетт была уверена, что половина девушек Франции были хоть немного влюблены в Адриана, и этот факт мало бы сузил круг подозреваемых, спорить с квами не хотелось) И всё равно сейчас она сидела напротив особняка и смотрела сквозь камеру йо-йо в комнату Адриана. Наверное, это было некрасиво, но она же была его девушкой, а значит, ей можно было. Да? Однако сейчас было глубоко плевать на правила, ведь Адриан явно был расстроен чем-то. Его пальцы лениво перебирали клавиши рояля в какой-то незатейливой мелодии, которую она, к большому сожалению, не могла услышать. Ей очень хотелось зайти к нему, обнять и поцеловать, ведь почему-то все её утренние старания, как оказалось, были бесполезны. Но Габриэль не был рад гостям, даже если это была девушка его сына (особенно если это была она), поэтому Натали вновь бы сказала, что Адриан занят. Однако то бы ответили Маринетт, но сейчас она была Ледибаг, которая могла никого не спрашивать. Да, ей бы пришлось воздержаться от тактильных проявлений любви, но хоть небольшая поддержка Адриану явно была нужна. Поэтому её небольшой дневной патруль временно отменялся. Встав на ноги, Ледибаг закинула йо-йо и зацепилась за один из выступов крыши, дёрнув леску, она взлетела и аккуратно влетела в открытое окно Адриана. — Л-л-ледибаг?! — испуганно произнёс юноша, отрываясь от рояля и уставившись на незваную гостью. — Привет, Со… Адриан. Прости за неожиданный визит. Твоя девушка, Маринетт, вроде, попросила меня проверить тебя, она очень переживает, что в тебя может вселиться акума. Ох, она чуть не назвала его Солнышком. Это было бы катастрофой. Нужно было следить за своим языком. — Маринетт… Переживает обо мне? — спросил он, и Леди нахмурилась: разве он не знал, что был очень дорог ей? — Да, очень, она любит тебя, — кивнула она, улыбнувшись. Адриан опустил голову, и его щёки слегка покраснели. — Ты можешь идти, всё в порядке, я очень рад, что Маринетт заботится обо мне, даже если я сегодня весь день немного сторонился её. — Это не моё дело, но… У тебя что-то случилось? Знаешь, я герой и всё такое, но я такой же простой человек, который готов выслушать тебя, — ей очень хотелось обнять его и успокоить, но она должна была держаться. Он отвёл взгляд, его большой и указательный пальцы левой руки теребили серебряное кольцо на безымянном пальце правой. Раньше Маринетт редко обращала внимание на это украшение, но сейчас оно заинтересовала её. Наверное, это был подарок мадам Агрест, поскольку Адриан никогда не снимал его. Похоже, юноша заметил, что она уставилась на кольцо, и спешно спрятал руки за спиной. — Просто… Я такой трус, честно говоря. Я вообще не понимаю, как Маринетт терпит меня. Она отважная, готовая всегда отстаивать своё мнение, когда я же… Мой отец заставляет меня кое-что делать… По работе, — уже второй раз за день он очень странно произнёс это слово. — А я не хочу делать это, я вообще не хочу ничего делать для него, но я просто не могу сказать. Я такой слабый и жалкий, — теперь его руки закрыли лицо. Ледибаг не могла стоять истуканом, когда Адриан вновь был подавлен, поэтому она подошла и легонько сжала его плечо, как вчера на балконе она сжала плечо Кота… Нет! — Насколько мне известно, твой отец очень жестокий человек, который нанёс тебе огромный эмоциональный ущерб, поэтому тебе тяжело идти против него, но это не значит, что ты жалкий. И это ни в коем случае не значит, что ты не заслуживаешь любви, настоящей искренней любви. Ты более чем заслуживаешь. Адриан как-то с подозрением глянул на неё, словно изучая её, и Маринетт испугалась, что чем-то выдала себя. И только он собирался, что-то сказать, как Натали постучала в дверь. — Адриан, почему ты перестал играть? И с кем ты разговариваешь? — Беги, тебя здесь не должны увидеть, ни за что, — прошептал он, и Леди опешила. Неужели его отец считал героиню такой же опасной как акуматизированные злодеи? — Я… Просто озвучивал идеи вслух, а сейчас ещё попрактикуюсь, — крикнул Адриан, прежде чем вновь взглянуть на Ледибаг. — Ты точно будешь в порядке? — напоследок спросила она. — Да, спасибо тебе и передай, пожалуйста, огромное спасибо Маринетт. Леди улыбнулась и, помахав немного, выпрыгнула из окна, оставляя Адриана вновь одного в этой холодной тюрьме. Какие-то неясные мысли появлялись в её голове, но они были настолько запутанные, что она не успевала их обдумать. Что-то было знакомое, словно она уже проходила через это или нечто похожее. Но что? И что это за «работа», которую упомянул Адриан? И почему её так не любили в особняке, что ей ни за что нельзя попадаться на глаза кому-либо? И почему сам Адриан вел себя довольно странно и подозрительно рядом с главной героиней города? На эти вопросы она могла найти ответ и позже, а пока ей для приличия следовало бы завершить патруль. Её сердце заболело от вины, когда она в последний раз кинула взгляд на дом мальчика, о котором должна была думать, который должен был занимать её мысли, особенно сейчас, когда ему было так больно. Но её мысли об Адриане сегодня постоянно сбивались мыслями о другом человеке, которого она едва ли знала, которому она не могла доверять. И хоть она никогда не признается в этом, но часть её очень хотела встретить Кота Нуара и посмотреть последует ли он её совету. Если бы… Если бы он прямо сегодня отказался от кольца, то что бы было? Поможет ли он победить Бражника? Или останется на его стороне, не в силах собственными руками разрушать последнее, что осталось от его кровной семьи. Что с ними станет потом? Будут ли они общаться? Или каждый забудет три года, как страшный сон? — Почему я так много думаю о нём? — прошептала Ледибаг.