In my head

— Котёнок… — пробормотала Маринетт, смотря в его такие красивые, но почему-то такие напуганные глаза. Интересно, чего он боялся? Всё же было хорошо, особенно после такого чудесного сна. Она зевнула и слабо улыбнулась, вспомнив приятные ощущения из своего сна. Хотелось поспать ещё немного. Голова раскалывалась, словно кто-то ударил её кувалдой. Веки всё ещё были тяжёлыми, поэтому соблазн закрыть их рос с каждой секундой. — Маринетт, не закрывай глаза, пожалуйста, — заплакал Адриан, крепко сжимая её плечи. И она не могла отказать ему, поэтому взяв всю свою волю в кулак, она открыла глаза и сосредоточилась на его чёрной маске и такого же цвета накладных ушках. Чёрная маска и накладные ушки? Сон как рукой сняло. Она лежала на руках своего противника, даже если Котом Нуаром был Адриан. — Ваа! — вскрикнула она, попытавшись вскочить на ноги, но тело было слишком слабым, и она лишь упала с его рук. К счастью, ей удалось принять хотя бы сидячее положение. Осмотревшись, она поняла, что они находятся на крыше башни Монпарнас. Она нахмурилась, не в силах вспомнить, почему они были тут. — Как мы здесь оказались? — не смогла сдержаться Ледибаг. Последнее, что она помнила, — то, как они сидели на крыше после нападения акумы, и он хотел ей сдаться. А затем… Была пропасть. — Я принёс тебя сюда после того, как… Отец напал на тебя, — вытирая слёзы, тихо ответил Кот. Ох, точно, она вспомнила, что её кто-то ударил по голове, теперь понятно, почему она ощущала такую слабость. — Бражник вышел из… Эм, гнезда? — она не могла вспомнить, живут ли бабочки в гнездах, не сейчас, когда её голова всё ещё ныла. — Он… Он увидел в новостях, что мы с тобой говорим, и понял, что я собрался сдаться. Поэтому решил атаковать, когда мы не ждали, — он не смотрел на неё, и это напрягало. — А где он сейчас? Кот лишь кивнул куда-то себе за спину, и Леди, чуть придвинувшись, увидела, что в нескольких метрах от них лежал Габриэль Агрест в отключке. Её глаза расширились, когда она поняла, что Адриан сражался против своего отца в одиночку и даже решился вырубить его. — А он… Жив? — неуверенно спросила Баг, видя небольшие кровавые следы на лице Габриэля. — Да, — едва слышно ответил он, словно сам не знал точный ответ. Между ними образовалась неловкая тишина, и Маринетт не знала, как её нарушить теперь, когда они были так далеко друг от друга в душевном плане. — Забери это, — наконец сказал Нуар, положив на крышу брошь мотылька и подвинув её, а затем сдёрнул со своего пальца кольцо, — и это тоже. — Что? Но, Адриан! Ты спас меня, ты спас Париж, ты не должен отказываться от кольца! — Зачем мне кольцо в тюрьме, когда ты можешь найти лучшего кандидата? — Ты не пойдешь в тюрьму! — Но я должен! — его голос сорвался, а слезы вновь потекли по щекам. — Я причинил боль Парижу, я причинил боль тебе. Я никогда не смогу простить себя, что я поднимал на тебя руку, что был таким ублюдком, который боялся пойти против отца, что… Ты была права, когда сказала, что у нас ничего не выйдет. Он отвернулся от неё и уткнулся носом в колени. Было слышно, как он плачет, и она не могла этого вынести. Всего пару минут назад она всё ещё думала о нём, как о своём противнике, но разве он был им? Нет, он не был её врагом, совсем нет. Он был её солнышком. Пусть у неё всё ещё болела голова, а конечности были слабы, но она была Ледибаг, и она должна была успокоить его! Она сможет сделать несколько шагов. Встав, она на дрожащих ногах дошла до него и опустилась рядом, положив руку на спину. Адриан лишь ещё больше сжался, пытаясь избежать её касания. — Ты. Спас. Меня, — выделяя каждое слово, сказала девушка. — И да, ты бил меня, но и я тебя тоже, не то чтобы это хорошо, однако мы квиты в этом. Но не в этом дело, твой отец долгие годы помыкал тобой, издевался над тобой морально и физически, и всё же ты пошел против него и победил. Я горжусь тобой, и если потребуется, я сделаю всё возможное, чтобы вытащить из тюрьмы твою глупую задницу, решившую, что мой потрясающий парень — ублюдок. — Я думал… Мы расстались, — прошептал он. — Прости меня за вчерашнее, но я была на эмоциях и сказала лишь то, что считала верным на тот момент. Я думала, что город важнее моих чувств и тебя, но это не так. Ты всегда будешь самым важным для меня. Прости, что заставила усомниться в этом, — приобняв его плечи, сказала она. И Адриан бросился в её объятия, он продолжил тихо плакать, уткнувшись носом в её плечо, его руки крепко обняли её за талию. — Мне… Мне так жаль. Ты… Ты не должна извиняться, это же моя вина. Он мог убить тебя, если бы я вновь пошёл у него на поводу. Я тогда испугался, что с тобой что-то случилось. Я бы не смог жить, зная, что ты… Что ты… Что тебя нет из-за меня. — Ох, Адриан, — выдохнула она, целуя его волосы. Он был таким маленьким и таким сломленным в её руках. — Спасибо, что ты есть у меня. Спасибо, что спас меня, храбрый Котёнок. — Я не храбрый и больше не Котёнок, — пробормотал он. — Я всё равно люблю тебя. Он замер и отстранился, пристально смотря на неё. Её пальцы, обтянутые красно-черной тканью, опустились с его волос на щёки и аккуратно стёрли слезы, бежавшие по ним. — Ты любишь меня? После всего, что я сделал? Как? Я не зас… Она резко притянула его к себе за воротник рубашки и немного даже грубо прижалась губами к его губам. Поцелуй был солёным из-за их слез (когда она успела тоже заплакать?), но это не мешало Маринетт наслаждаться им. Даже если первые пять секунд Адриан не отвечал, застыв как статуя, но затем он робко начал отвечать ей, и их поцелуй из жёсткого и напористого превратился в нежный и мягкий. — Я люблю тебя, моё яркое солнышко. И ничего это не изменит, даже пара чёрных ушей, — отстранившись, сказала Ледибаг. Её руки мягко гладили его плечи и спину, выводя круги на ткани рубашки. — Я тоже люблю тебя, моя Принцесса. Очень-очень сильно, моя Леди. Она ахнула от его нового прозвища, сердце подпрыгнуло. — Повтори, пожалуйста, — попросила она. — Я люблю тебя. — Нет, нет, назови меня опять своей Леди. — О, — удивлённо вздохнул Адриан, и Маринетт уже подумала, что это была глупая идея, но его губы мягко прижались к её лбу. — Моя Леди, — затем кроткий поцелуй в висок. — Моя Леди, — более длинный в щёку. — Моя Леди, — вновь короткий на мочке уха, рядом со серёжкой. — Моя Леди, — долгий поцелуй в губы. Дразнящий и пылкий. — Моя самая замечательная Принцесса, — череда быстрых поцелуев вдоль линии челюсти к горлу. Она рассмеялась, наслаждаясь его теплом, его заботой и его любовью. Она была так рада вновь видеть весёлого и яркого Адриана, что все остальные мысли пропали из головы. Единственное, что сейчас занимало её разум — его губы, дошедшие до её шеи. — Ох, — не смогла сдержать она выдоха, когда он нежно и трепетно поцеловал голый участок её горла, не скрытый костюмом. Температура тела поднималась, они были двумя изголодавшимися влюбленным, и её руки быстро потянулись к краю его рубашки, как вдруг их прервал чей-то болезненный стон, напоминающий мычание. Быстро отскочив друг от друга, они уставились на Габриэля, который похоже начал приходить в себя. Как только они забыли о нём. «Вот черт, мы целовались, пока рядом лежал Бражник в отключке», — подумала с ужасом Маринетт. — Мне нужна твоя помощь, Котёнок, — сказала она, протягивая ему его кольцо. Он неуверенно потянулся, но его рука всё ещё не решалась коснуться камня чудес. — Ты ведь не откажешь своей Леди?