Две подруги попали в мир Клинка

      – У вас так много девушек.       Сакура шла впереди двух девушек, что шли чуть позади и осматривались, будто и в самом деле видят такую обстановку в первый раз. Коридор довольно длинный и куда не глянешь будут куртизанки. «Какие же они прекрасные...».       – После страшного разгрома в Ёсиваре многие девушки продолжили наше ремесло здесь, – продолжила она, чуть опустив темп милового голоса. – Наша хозяйка оказалась очень великодушной.       – Это очень приятно, что вы дали им новый дом, – пробурчала слишком тихо для обычных ушей Ира, взяв Марину за её теплую ладонь. Голова прислонилась к её тёмно-синему хаори. Крылова обернулась на неё и подняла бровь. – Всё нормально... Здесь странный запах, да? Я в порядке, правда, просто аура странная.       – Нет, вроде, ничего такого не чувствую. Только очень духи сладкие, – Крылова крепче сжала пальцы подруги. Она собиралась продолжить, но Сакура снова заговорила.       – Мы пришли, не бойтесь заходите, хозяйка вас ждет, – девушка открыла сёдзи. – Проходите.

***

      – Наша полиция такие лентяи, – темные как смоль глаза хозяйки наблюдали за двумя девушками, сидящими перед ней на коленях. Она фыркнула и нахмурила брови от чего появилась весьма заметная морщинка. – Посылает сюда ещё и девушек. Никакого проку от них, всё на женщинах.       – Госпожа, нас послал расследовать это дело детектив, – подавив в себе лёгкий смех, произнесла Воронина. – Так что, мы здесь.       – Госпожа, а я с вами полностью согласна! – вскрикнула неожиданно голубоглазая, явно приободрилась от начинающего разговора. Она расселась на подушке поудобнее. Ира захлопала глазами и уставилась на подругу. – Эти мужчины ничего не делают, я под них никогда не прогибалась. Я – как одинокий воин, всё сама.       – Верим, – кивнула кареглазая и захотела уже перебить, но хозяйка одобрительно смотрела на Марину – и передумала.       – Ох, дитя моё, я никогда под мужчин не прогибалась. Всё сама, свой дом открыла, чтобы девочкам помочь. Вот, видите, как прекрасно выгляжу? – руки оказались у лица, что довольно хорошо выглядело в её годы. Девушки дали ей молча не большое тридцати лет.       – Госпожа, вы... невероятная, – сказала уже на этот раз кареглазая, и добавила: – У вас такая молодая кожа, вот бы и у нас была такая.       

***

      В ближайший час они всё деликатно обсудили их план действия на несколько дней. Женщина любезно разрешила им проводить расследование, но строго соблюдать правила дома, в этом она была непреклонна. То бишь, девушки не просто будут ходить и пугать других посетителей в «странной одежде», а делать вид, что являются куртизанками. И возразить что-то против её воли они не стали, и потому молча кивнули.       – А, если кто-то захочет заняться с нами... – неуверенно произнесла Марина, весёлый настрой испарился в мгновение ока. В прошлый раз ей такого не говорили...       – Оказывать им услуги, конечно, правда они мало выбирают низших девушек, – женщина хитро улыбнулась, – выбирают если красивые, а вы то очень хорошо подходите на эту роль.       Непроизвольно охотницы сглотнули и, поклонившись низко, покинули хозяйку. На выходе их всё также улыбчиво ожидала покорно Сакура.       – Как всё прошло? – невтерпёж задала она свой вопрос.       – Неплохо, вроде? – Марина потерла виски, запах в коридоре уже начал понемногу раздражать. – Она сказала, чтобы ты дала нам всё необходимое. Ну, кимоно там, лежаки там.       – Ох, как прекрасно, – хлопнула в ладоши она, и подхватила за руку Марину, а та в свою очередь Иру. – Идёмте!        Медленно, но верно тени покрыли дом, а вместе с ним и всех находящихся в нем.

***

      Воздух в комнате, куда их поселила вместе с собой Сакура, не отличалась запахом в коридоре. Он стал более густым, сладким и удушающим горло. Заполняло ноздри и ещё больше отдавала боль в голову. Запах заставляет разум идти по кругу и мысли пытаются. У Марины даже заложило весь нос соплями. «Так даже лучше будет» – выразилась она, полностью смирившись с небольшой потерей дышать неудобно. Они расположили старые футоны рядом с собой.       – Чувствую, будто этот запах специально здесь распылили, чтобы замаскировать... – начала Ира, разминая мышцы перед сном. Марина согласно кивнула головой. – что-то?       – Присутствие демона, – одновременно ляпнули они и захихикали. Марина подвинулась ближе к ней и их коленки соприкоснулись. – голова прошла?       – Всё ещё продолжает болеть, – прошептала Ира, невольно сгорбив плечи вперёд. – Хватит уж обо мне, тебе не показалось, что эта Сакура странная?       – Ладно, как скажешь, но ты обязательно говори, если сильнее плохо станет! Сакура... немного да, улыбалась ещё странно, когда я спрашивала о твоём самочувствии.       – Она и есть демон, но, у меня сомнения. Она так просто вышла к нам, к людям, и она точно не смахивает на высшую.       – Значит, не она. Просто такое поведение у неё, – предложила Марина. – Мне кажется, такой запах просто от четвёрки исходит. У нас же рецепторы сильные, вот нам и так не по себе. А им нормально. Кстати, они же, по словам Сакуры должны сегодня навестить кого-то.       Сёдзи распахнулись неожиданно и в них вошла уже знакомая им девушка.       – Сакура-сан, ты помнишь, что четверо мужчин должны были сегодня посетить ваш дом?       Она кивнула. И потом будто что-то важное вспоминала, выпалила:       – Сейчас они отсутствуют, видимо не придут, – непринужденно проговорила она, и уже напрямую смотрела на девушек. – «Вот почему господин выбрал её...». Спокойной ночи, девочки.       – Да, и тебе Сакура-сан.

***

      От лица Ирины Ворониной.       Сколько я уже пытаюсь уснуть? По ощущениям прошел лишь жалкий час, но ощущение – вечность. Марина тихо сопела под боком, что-то бормотала себе под нос. Я поднялась с футона, в помещении было минимум: всего-то один жалкий фонарик около места Сакуры.       В коридоре продолжал стоять невыносимый сладкий запах. Будто... Его запах. Ни с чем его не спутаю, такой же мерзкий, как и сам Доума. Да, этот блондин симпатичный, атлантическое привлекательное тело, которым восхищаются девушки, может, и парни тоже. Я... Конечно тоже не исключение. Зачем нам нужный радужный демон, который сперва лапочка с тобой, а потом такой выдает: «Ты вкусно пахнешь! Ням-ням...». Нам не нужен такой? Не нужен. До сих пор ещё не пойму, какая у него ориентация.       Он не просто так со мной сделал это в ту ночь... Могу чувствовать его присутствие даже сейчас. Его мёрзлое дыхание на плече, на своей незащищённой, открытой шее.       Коридор был длинным и пустынным, погруженным в сонную тишину. Где-то в конце его раздавался наигранный смех девушек, возможно, в компании мужчин.       Чувствую присутствие, и снова такое знакомое, тягучее как сироп, ледяное, как и он сам. Я огляделась по сторонам.       Мурашки побежали по коже, и тонкая ткань голубого кимоно вдруг показалась непростительно легкой.       Потом пришел запах. Довольно сильный, повеял с стороны моей спины, едва уловимый, сводящий с ума, металлический. Я резко развернула тело. Никого, как мне казалось.       Я ощутила дыхание. И огромная рука, больше моего собственного плеча вальяжно упала. Тело уже не могло делать какие-либо движения, его шёпот оказался около моей мочки уха. Вторая когтистая рука легла мне на живот, прижимая к мускулистому телу, я попыталась закричать. Но рука, державшая плечо легла на рот, отвергая любые попытки привлечь внимание. Вскоре голова упёрлась в твёрдую грудь, и мои глаза увидели его... Вторая Высшая Луна непринужденно улыбался мне, радужка, смешавшая все цвета радуги, казалась ещё более пугающей, а номер в ней ещё страшнее.       Мужская фигура наклонилась к ней, и прошептала:       – Закричишь, ангел мой, и умрут все в этом здании, – прошептал он с усмешкой на бледных губах. По моему виску скатился пот. – Не бойся, ты же знаешь, я своего ангела не трону. По крайней мере сейчас.       Я почувствовала, как шелковистая прядь блондинистых волос скользнула по моей обнаженной шее. И его глаза смотрели на меня, как темные омуты, в притык от чего стало ещё более дурно.       – Почему ты здесь, – прошептала я, не в силах уже что-либо предпринять, он будто только и ждал этого вопроса снова одарил меня своей невинной улыбкой.       – Здесь, это где? В твоей голове? – его палец невесомо коснулся моего лба и аккуратно щёлкнул по нему. – Ты постоянно обо мне думаешь, и я подумал, почему бы мне не появится.       – Почему ты здесь, – повторила я снова.       – Ох, ангел мой, соскучился я по тебе. После той ночи, я совсем грустный был, а ты сейчас подняла мне настроение.       – Уходи! Уходи немедленно! – выплюнула я со злостью, всё ещё находясь в объятиях парня. Доума прикрыл глаза и глубоко вздохнул, словно несёт ношу, длинную во всю его несчастную жизнь.       – Ангел мой, – его коготь опустился мне на висок. И в голове, слишком ярко и ощутимо, по всему телу в целом, прошлась искра боли. – Мой осколок всегда с тобой, и я тоже, – его крепкие руки обняли меня ещё сильнее.

***

      От лица Автора.       – Проснись, Ира, – её тресла за плечи обеспокоенная Марина и Сакура. При упоминании настоящего имени голубоглазая немного смутилась и потом объяснила Сакуре. – Ой, то есть Имару, проснись, Имару!       – Не будет хорошо, что в первый день вы опаздываете! – недовольно сказала работница рядом с Мариной. – Она всегда так часто?       – Не особо, видимо сильно устала.       Спустя несколько минут, что оказались очень долгими, Ира проснулась с криком, карие глаза были широко открыты от испуга.       – Ир.. Имару! Тише.. тише.. – Крылова сразу же обняла Иру, и та схватилась за неё, как за спасательный круг. – Ты в порядке? Что тебе снилось?       – Д-доума... – прошептала Воронина, как будто говорила самое ужасное слово в мире. От одного имени у троих девушек побледнело лицо.       – «Господин..»

***

      Имару и Манами – наше любимые девочки хоть куда, быстро освоились в публичном доме. Улыбались хозяйке, только стоило ей появится в их поле зрения, и пока она отчитывала других, они стояли в сторонке. От чего в ближайшие несколько часов их нудной работы, уже не взлюбили некоторые девушки. И Имару под вечер первого дня уже бранилась по счету... Манами постоянно кланялась и извинилась за неё, такое поведение она никогда не замечала за Ирой, по крайней мере столь открыто и с девушками, что просто ей говорили, как лучше что-то сделать.       – Хватит на них огрызаться, что с тобой случилось, Ира, – кареглазую прижала к стене девушка, она смеялась над куртизанками, что гладили вещи. – Ира! Видимо... С тобой это кое-кто сделал.       – Не трогай меня!       И тут над Мариной вспыхнула лампочка, ей пришла в голову идея. Она резко подняла руку, и удар. Ладонь, чуть согнутая в кулак, внезапно столкнулась с её лицом, будто хотела выбить из неё всю глупость и упрямство. Кожа под ладонью дернулась, щека мгновенно накалилась от силы касания, а потом слегка покраснела. Ира осела медленно по стене, в её карих глазах подруга медленно растворялась в белой дымке.       – Манами-чан! Ей нужна помощь? – внезапно подоспела на помощь Сакура, что случайно (?) проходила в коридоре мимо них.       – Ей уже не нужна помощь, а мне – да. Хватай её за ноги, и потащим эту дуру в нормальное чувство приводить.

***

      Сакура показала ей идеальное место, скрытое от других любознательных глаз. Манами поблагодарила её сразу же перед носом захлопнула сёдзи. В помещении остались лишь двое и слабый фонарик. Девушки вдохнула и присела перед подругой на колени.       В ладонях Марины материализовался небольшой её давний сувенир, если, конечно, можно так выразиться.       – Неуважительно с твоей стороны сперва меня обрывать на полу слове, – голос вырвался тихо, почти шёпотом, но звучал не менее глубоко. Перед ней стоял во всей своей мрачной красе Первая Низшая Луна, он одетый в смокинг, и без демонический черт лицезрел Марину, которая в шоке находилась. У неё всё же получилось. – А потом возвращать к жизни, когда вздумается. Впрочем, очень интересно... Я рад, что смог тебя увидеть.       – Не думала, что у меня получится! – она прыгнул на ноги и обняла крепко Энму, парень совсем того не ожидая испустил неожиданный стон, и уже хотел обнять любимую охотницу, но та уже улизнула от него. – Я выгляжу сейчас максимально глупо, но мне нужна твоя помощь.       – Помощь? Демон не помогает охотнице.       – Так, ты давай свою вот эту ересь закрывай. Ты больше не демон... по крайней мере, у тебя нет знака в глазу. И вообще, я же чувствую, что в тебе что-то демоническое сидит... – начала она больше уходить в тему, но потом очнулась. – Итак, ты должен понять, что с ней творится. Она ведет себя странно.       Энму посмотрел неинтересным взглядом на лежащую девушку. И перевел взгляд на голубоглазку.       – У меня есть условие.       – Какое же?       – Ты вернёшь меня к жизни, – пожал плечами парень, его мелодичный голос хрипло засмеялся, замечая её смятение.       – Я не... как ты себе представляешь это? Я не могу такое делать.       – Можешь.       – Давай... я буду чаще тебя выпускать из этой... Глазолампы, – попыталась придумать что-то она.       – Нет, – отрицательно покачал головой Энму, и сложил руки на груди.       – Ты обиделся что-ли на меня? – спокойно произнесла Марина, и его брови дрогнули. – У меня была миссия, что я могла сделать. Ты сам появился в неподходящий момент, извинись за это.       – Нет, милая, я не обиделся, – Энму подарил ей лёгкую улыбку, от чего девушку передёрнуло.       Они через несколько минут сошлись на том, что Марина даст ему день свободы. Но было огромное условие – она будет с ним, и будет это именно в будний день.       – Спасибо, Энму... правда, спасибо.       Коротко кивнул и опустился на колени к Ире, приложив левую руку к потному лбу. И погрузился в её сознание...

***

      Тьма сна гостеприимно встретила Энму. Он увидел его. Вторую Высшую Луну. Его радужные глаза светились неестественным, лишенным всякой теплоты светом. Улыбка была застывшей и абсолютно пустой.       Он не говорил ни слова.       Первым пришел холод. Не зимняя стужа, а пронизывающий, алый холод, который впивался в кости тысячами игл. Воздух вокруг Иры сгустился, стал влажным и тяжелым. Её легкие наполнялись не воздухом, а ледяной крошкой. Она попыталась вдохнуть полной грудью и не смогла — лишь жалкий, хриплый всхлип.       — Нет... — ее собственный голос прозвучал слабо и сипло. Из глаз потекли маленькие слезинки, которые демон быстро смахнул. – Пожалуйста... Доума.       – Ты впервые меня так назвала, я счастлив.       Хруст.              Тонкая, прозрачная корка инея мгновенно обволокла ее голые ступни. Она дернулась, пытаясь вырваться, и раздался отвратительный, сухой звук. Тонкая кожа на пятках порвалась, демон удовлетворённую поднял уголки губ вверх.       Лед пополз выше. По её ногам, цепляя нежную кожу на икрах и коленях. Кристаллы льда разрывали мышечные волокна, впиваясь в нервные окончания.       Она закричала, высоко, срывая голосовые связки.       — Пожалуйста! Перестань! — из рта повалил густой пар, который тут же замерзал, оседая на её лице и забиваясь в ноздри.       Вокруг ее торса, чуть ниже груди, сформировалось плотное кольцо изо льда. Оно начало медленно сжиматься. Ребра затрещали. Сначала приглушенно, потом громче — тупой, влажный скрежет ломающейся кости. Воздух окончательно покинул её легкие. Крик превратился в беззвучный, перекошенный гримасой рот, из которого капала на подбородок слюна, мгновенно став сосулькой.       Доума аккуратно прикоснулся к её прохладной щеке губами. Его веки прикрылись, словно наслаждаясь ужасным происходящим.       Энму стоял в тени, не смея сделать и шага, и смотрел.       – Так и выглядит ад для людей? – спросил он сам себя.        Его желудок, человеческий, слабый, свело судорогой. Во рту встал привкус отвращения — не только к происходящему, но и к той части себя, что все еще откликалась на этот ужас тихим, шепотом из прошлого: «Прекрасно, не правда ли?»       Парень сжал кулаки, и его ногти, мягкие, впились в ладони до крови. Он видел себя в каждом плавном, безразличном движении Доумы. Вспоминал глаза своих жертв, которые он когда-то наблюдал. Они умоляли его пощадить.       А потом до него донёсся тот самый звук. Не крик, а тихий, влажный хруст — тот самый, какой издает ломающаяся кость.       И его вырвало. Он.. никогда не чувствовал себя так ничтожно и паршиво. Энму рухнул на колени перед Второй Высшей Луной. В его глазах появился страх, тот самый, когда его убивали. Такая мощь Высших Лун. Слезы жгли его глаза. Плачут лишь слабые низшие человеческие существа.       Доума провел когтистым пальцем по воздуху. И тонкая сосулька, похожая на длинную иглу, выросла из ничего и медленно поплыла к ее глазу.       Ира не могла даже зажмуриться. Веки были приморожены. Ангел его могла только смотреть.       – Я просто хотел, чтобы ты меня любила.       – Это... Не любовь.       И тогда раздался визг, разрывающий барабанные перепонки. Из горла хлестнула алая струя, замерзая в воздухе в причудливые, страшные узоры.       Ее тело бешено дергалось в конвульсиях, издавая непрекращающийся звук: хруст ломающихся костей, хлюпанье оттаивающей и снова замерзающей плоти.       Доума всё смотрел. И его радужные глаза сияли холодным, бездушным любопытством.       – Нравится смотреть?

***

      Марина смотрела в свой телефон на время, и это означало, что демон находится в её сознании слишком много. Она затрясла парня за плечо, его темный смокинг был холодным, такого вообще не должно быть. Из-за большой тряски он упал на пол.       – Мать моя, что ты так долго там? Энму! – в её голубых глазах начало закрадываться беспокойство за обоих. – Ты охринел там, придурок горшечный?! Я тут значит его о помощи прошу, а ты!       – «Ты сказал, что поможешь мне понять, что с ней! Энму, пожалуйста!» – слышался сквозь его глубокое сознание голос его Марины, обеспокоенный и сердитой.       

***

      Марина пыталась разбудить обоих. Даже уже начала впадать в слёзы, как оба из уснувших сделали громкий, глубокий вдох.       Грудь Иры судорожно вздымалась, ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Глаза были широко открыты и смотрели в потолок. Она была здесь.       — Ира? — тихо, почти боясь спугнуть, позвала Марина. Ира медленно, очень медленно повернула голову. Крылова обняла её и заревела. – Извини меня! Я хотела просто тебя успокоить! Я не знала, что всё так обернётся!       Дальше Марина обняла Энму, сам ещё не понимал, что очнулся. Сжимала его в объятиях так сильно, как только могла.       — Спасибо, — выдохнула она, ее голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Ты просто... Лучший друг.       Его тело напряглось и застыло. Он не оттолкнул ее. Энму просто перестал существовать в объятиях. Он абсолютно замер, не отвечая, не двигаясь, словно руки обнимали не живое существо, а холодную, безжизненную статую.       – Твоё тепло обжигает мою кожу. Сделай это ещё сильнее, Марина-чан, я хочу запомнить каждый ожог от тебя, – нежно произнес он, приобнимая наконец девушку.       Ира, которая уже пришла в себя от пережитого ужасного кошмара, наконец обратила внимание на парочку голубков. И хотела снова уйти в тот сон, ибо то, что сейчас она лицезрела... Но перед ней Энму, который на минутку помер, и Марина с ним смеётся.       – Что за пиздец тут происходит?       Они посмотрели друг на друга.       – Я сейчас всё объясню.

***

      – Нет, я, конечно, помню, что ты говорила про живого Энму... – Ира ходила в зад и вперёд, смотря на демона, демона ли? Его поведение сейчас не очень удавалось ей понять, зачем он играет с волосами Марины. – Но каким хреном, ты ему пообещала вернуть ему жизнь.       – Чтобы он тебя спас.       – Он снова будет служить кучерявому.       – Не будет, я сделаю ему тело и жизнь лишь на день, и в момент, когда не будет ночи.       – Мне кажется, ты врешь.       – Тебе кажется, всё под моим контролем будет.       – Именно поэтому я боюсь.

***

      На следующий день уже весь дом вертелся как угорелый. Ведь вечером приедут с визитом как раз те мужчины, о которых говорила Сакура. Она также бегала по всему дому и контролировала процесс. Красивые девушки также наряжалась с самого утра.. и только Марина и Ира ничего не предпринимали. Ира же с самого утра прошлась по всем девушкам и извинилась за свое поведение, они, конечно, простили, и не отрывались от своих дел, забывали о ней.       – Нужно вызвать Столпов, – точно сказала Ира, намереваясь уже писать письмо. Ворон же спокойно сидел на подоконнике, ожидая чего-то, и вот рядом с ним приземлился второй.       – А вдруг это не они, давай подождем. Они нас не выберут, и если мы увидим их, то поймем. И сразу отправим воронов.       – Ну... может так и сделать, – вдумчиво сказала она.       Сёдзи распахнулись и вбежала перепуганная Сакура, на её лице был немного недоделанный макияж, чуть кривоват местами.       – Вы чего сидите?! Быстро одевайтесь и приводите себя в порядок, скоро они приедут.       – А мы то там зачем... Не буду, – но в лицо Марины прилетело красивое кимоно. – Больно...       – Быстро, девочки!

***

      Девушки с лёгким улыбками стояли, как певчий хор в зале, и встречали важных гостей. Подруги стояли в нежных цветах кимоно в самом углу.       – Важные, как хуи бумажные, – прыснула Ира недовольно и Марина как уже хотела засмеяться, только им шикнули.       В это же миг в главный зал открылась дверь. Хозяйка, вся в шелках и улыбках, ввела четверых красивых мужчин. У Марины пробежал холодок по спине.       Первый — высокий и худой, глаза опушенные уголками вниз. Его взгляд был тяжелым, анализирующим. Айзецу. Марина сразу же его узнала.       Второй — с безумной улыбкой до ушей и пленительные зелёные глаза. Караку.       Третий — хмурый Секидо. Он лишь хрипло фыркнул, оглядывая комнату.       И четвертый... Уроги, он также как и третий оглядел комнату, уже воображая какую милашку съест.       — Девочки мои, — начала хозяйка, — Сейчас кого-то из вас четвёртых выберут.       Четыре пары глаз начали рассматривать девушек. Секидо показал пальцем на Иру, которая молилась всем богам, лишь бы не она.       – Её.       — Я... Буду стараться, — тихо, пытаясь казаться застенчивой сказала Воронина, опуская глаза.       – Пикми гёрл, – сказала Марина рядом с ней.       – И её, другие слишком уродливы, – произнес весело Караку, указав на Марину. Она чуть слюной не подавилась.       Клоны вели себя на удивление сдержанно. Айзецу предложил изысканный чай двум девушкам. Караку, хихикая, пытался рассмешить Иру, а Секидо лишь бубнил что-то под нос, сверкая глазами. Уроги изучал девушек, будто выбирая место для укуса.       Первая заговорила Ира, а то вдруг они ещё подумают, что они совсем тупые?       – Давайте поговорим о поэтах, – предложила она и Марина сразу закивала, быстро соглашается на её идею. Видимо, уже знает, что будет. Мужчины уставились на неё, как на ненормальную, но ничего не сказали. – Мы поговорим про Сергея Александровича Есенина. Вы знаете такого?       – Нет, кто это? – грустно качнул головой Айзецу и присел напротив Марины.       – Он великий поэт, широко известен своим стихотворением о любви, – начала глубоко философствовать Ира, привлекая внимание и другие трёх. Марина же, такое повествования не понравилось и она ударила по низкому столу рукой.       – А ещё этот ёбаный алкаш известен тем, что бросил жену с детьми и пиздил своих женщин. Скандалы, – она начала загибать пальцы. – драки с ментами, пьяные выходки – это всё про него, хулиган же, хули. Заметался пожар голубой, я сегодня снова бухой.       – А.. ну да, – нервно улыбнулась Ира, Караку засмеялся как ненормальный. И потому.. девушка решила: «Ну, всё равно не выберемся. Поэтому будем страдать фигней!». Она встала... И как затряслась всем своим телом, изображая судороги.       – Что с ней это? – прорычал недовольно Секидо.       – О, Господи, она умирает!       – Архг... Пикми... Щавель... Персик... Лабубу... – Ира окончательно упала перед Маринкой на колени и та уже тоже ничего не боялась. – Ш-общительная.              Высшые Луны с ужасом смотрели на этот начавшийся спектакль. А точно ли они тех взяли? Да, и красивые.. и странные.       – Роблокс!       – Роблокс!       – Роблокс!       – Роблокс удалила мама, дал ей по ебалу!       – Задонатил робуксы, твоя мать сняла трусы!       – Я донатер у меня ахуенные скины!       – А ты – нищета, отойди от меня, – крикнули они вместе.       – Да заткнитесь вы уже.       — Вы такие напряженные, — вдруг сказал Айзецу, его голос был глухим и спокойным. Марина попыталась отказаться, но Ира тыкнула её в бок. — Прекрасный чайный лист, собранный на самых высоких склонах. Он умиротворяет душу и усмиряет ненужные тревоги. Позвольте угостить вас.       Он разлил янтарную жидкость по фарфоровым чашкам. Аромат был божественным — цветочным, с глубокой горьковатой ноткой.       Они встретились взглядами. Кивок. Осторожный глоток. На вкус чай был таким же божественным, как и на запах. Сладковатый, согревающий.       — Ну как? — спросил Караку, наклоняясь вперед с широкой, безумной улыбкой спустя несколько минут молчания. – Девочка, как тебе чай?       — Очень... вкусно, — выдохнула Марина, чувствуя, как по телу разливается приятная теплота. Зрение начало расплываться. Фонарики превратились в пятна.       Ира попыталась сжать кулак, но пальцы не слушались. Ее взгляд упал на чашку в руке Айзецу. Он не пил. Он просто наблюдал. Его взгляд, полный вечной печали, теперь казался бездонным и абсолютно пустым. Все четверо смотрели на них — не как на женщин, а как на добычу.       Звуки дома — музыка, смех — уплывали куда-то далеко, превращаясь в глухой, назойливый гул в ушах.       «Снотворное...» — успела подумать Марина. – Сраные выблядки. Повеселиться не дали.       Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила сознание – торжествующие лица четырех демонов. Уроги приоткрыл рот, и на его языке мелькнул странный узор. Караку беззвучно смеялся. Секидо же что-то им крикнул.. А Айзецу просто смотрел, холодно и печально.       Чашка выскользнула из ослабевших пальцев Иры и разбилась о пол тихим, хрустальным звоном, который никто уже не услышал.       – Не нужно касаться наших ангелов, Секидо-доно, – прошептал из ниоткуда голос. Сладкий, и одновременно мерзкий, его услышали все. За спиной у демона оказался Доума, притворно прикрывая улыбку за веером. И вот... Когтистая лапа Секидо лежала на полу, пачкая пол багровой кровью.       – Не трогай моё, ничтожество.       – Как грубо, Аказа-доно.