Я тебя люблю.

16 февраля, 2022. 22:46. Холодно. Открытое окно гостеприимно запускает в спальню ветер и периодически попадающие на подоконник капли дождя. Левая сторона кровати, где обычно спит Куроо, холодна и пуста. Яку пока один. Подняться с постели и закрыть окно нет сил. Кажется, что матсас превратился в вязкую жидкость, и склеился с телом Мориске. Одеяло только сильнее вдавливает его в капкан. Хочется скорее уснуть и проснуться в новом дне, где будет возможность на свежую голову всё прояснить, со всем разобраться и всё уладить. Ветер продолжает нещадно пробиваться сквозь одеяло, и последней каплей становится то, что очередной порыв сносит с подоконника пустой стакан. Сведя брови к переносице, Яку резко скидывает с себя одеяло, отрывая тело от постели, преодолевает расстояние в три метра до окна, с силой захлопывает его, опуская ручку вниз, и ныряет обратно. Прерывисто выдыхает, закрывая глаза. Нужно уснуть, нужно просто уснуть. Одна мысль о том, что сегодняшние проблемы можно оставить в сегодняшнем дне немного успокаивает. Нужно просто уснуть. Мориске засыпает, не подозревая о том, что его глаза сомкнулись навсегда. 19:35. -Может не пойдём никуда? - Яку потирает глаза, облокачиваясь о стену и устремляя ленивый взгляд на Куроо. - Весь день дождь льёт.. - за окном вспыхивает молния, разбивая небо на несколько частей, после чего слышится гром. Тецуро направляет взгляд в сторону залитого дождевой водой стекла. - Ладно. Чем предлагаешь заняться? 20:02. Тепло. В спальне, от телевизора, сине-белой россыпью исходит свет, рассыпаясь на пол, стены, кровать и лица смотрящих. - Ты боишься смерти? - Яку прерывает монотонное звучание экрана, чем привлекает внимание Тецуро. - К чему ты это? - Просто любопытно. Так боишься? Куроо молчит несколько секунд, озадаченный вопросом. Прежде он бы с уверенностью ответил “нет”, но сейчас почему-то не может выдавить из себя это слово. - Своей смерти не боюсь. 21:28. День, как плотная карамель, медленно тянется, изматывая бездельем и отсутствием хоть чего-то интересного. Уже в течение получаса за окном гремит гром, изредка заставляя Мориске инстинктивно прижиматься к Куроо. Трещания телевизора больше нет, теперь этот звук заменяет мерный, глубокий голос читающего Тецуро. Внимание Яку приковано к лицу мужчины. Губы, из-за приглушённого света, движутся почти незаметно, глаза плавно скользят по строкам, тонкие пальцы время от времени переворачивают страницы. Мориске, завороженный картиной, почти не слышит слов, не разбирает смысла произведения, но любуется Куроо, упивается его голосом, наслаждается запахом, неосознанно ликует сложившейся судьбе. - “Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги..” Яку, ты слушаешь вообще? - отрывается от книги Тецуро, устремляя взгляд на притихшего парня. 22:02. Дождь всё ещё пытается пробить стеклянную преграду и ворваться в тёплую квартиру. На плите стоит чайник, собираясь с минуты на минуту напоить хозяев горячим чаем. Чёрный кот в белых носочках прячется за приоткрытой дверцей шкафа, зарывшись в одежду. Квартира окутана спокойствием. - Тецуро, я хочу кое-что сказать. - шёпот Мориске в тишине комнаты звучит слишком громко, а содержание его предложения заставляет Куроо приподняться. - Яку, о чём.. Нет, подожди. Какой темы касается то, что ты хочешь сказать? - один неверный шаг, одно неправильно произнесённое слово, и судьба Тецуро снова поржёт над ним. - Ну.. - на лице Яку проступает румянец, но его не видно в приглушенном свете телевизора. - Это касается моих чувств. Сказанное кажется Куроо не просто началом признания, а первой выстреленной в него пулей, не задевшей жизненноважных органов. - Мориске, даже не думай. Я тебе совсем недавно говорил о том, что подобного слышать не желаю. - Но почему? - этот вопрос был ожидаем. В тот раз Тецуро ничего не объяснил Яку, даже не попытался выдумать какую-нибудь глупую историю. И он знал, что рано или поздно Мориске начнёт задавать вопросы. - Потому. Я не хочу это всё обсуждать. - голос Куроо надламывается в середине предложения, аргументов в его голове ноль. Он осознаёт, что сказанные слова звучат несколько по-детски, но не находит ничего лучше. - В смысле “потому”, Тецуро? Я.. Чёрт, я требую объяснений! - В прямом смысле, в наипрямейшем, мать его, смысле, Яку. Ни слова о чувствах потому, что так нужно. Обоим тяжело сдерживать эмоции по разным причинам. В случае с Куроо всё более чем очевидно. Привязав к себе жертву, он привык к ней сам, и теперь не желает расставаться. Мориске же жаждет орать о своих чувствах, а ему беспричинно затыкает рот тот, кто эти чувства пробудил. Яку сдаётся первым. - Слушай, Тецуро, какого вообще хера ты творишь?! - он вскакивает с кровати, не желая сейчас находиться слишком близко к Куроо, демонстрируя тому негодование, смешанное с вдруг появившейся неприязнью. - Просто какого хера, а? Зачем тогда всё это? На кой чёрт ты привёл меня в свой дом, начал обхаживать, ласкать и нежить? Я тебе что, блять, кот уличный что-ли, который будет принимать любовь и только мурчать в ответ?! - руки сжимаются в кулаки, ругань переходит в крик. - Да ни хера подобного! ТЫ меня подобрал, ТЫ меня утопил в этой ахуительно привлекательной и каждым желанной жизни, так теперь не смей твердить мне, что я не смею говорить о чувствах! О своих чувствах к тебе! - на этих словах Куроо уже подскочил, поднявшись на кровати и стараясь приблизиться к Яку так, чтобы схватить того и заткнуть ему рот. Но не успел. - Слышь, Тецуро, я люблю тебя! Понял? Я, блять, пиздец как полюбил тебя, и хуй знает, как оно так вышло! Но полюбил! - он делает шаг назад, отступая от кровати. - Усёк? Теперь не будешь затыкать меня, раз я всё сказал, а? Таким Куроо его никогда не видел. Красным от злости, тяжело дышащим, с блестящими ненавистью глазами. А Мориске никогда не видел, как за несколько секунд Куроо бледнеет от ужаса, и как визуально заметно слабеет его тело. Тецуро, когда в комнате наступает тишина, медленно поднимается с кровати. - Я пройдусь. - голос холодный, но такой тихий, что кажется, будто Куроо нуждается в подзарядке. Превратившаяся в тряпичную куклу массивная фигура мужчины покидает комнату, а затем скрывается за входной дверью, оставляя Мориске одного. 22:40. Холодно. Тецуро шагает по тротуару, чавкая ботинками по лужам. С волос и одежды тонкими струйками стекает вода, непрестанно подпитываемая непрекращающимся ливнем. Стекающие по щекам слёзы не видны ни одному из редких прохожих. Куроо знает, что это конец. Последние несколько дней он чувствовал, что что-то должно будет произойти. И оно произошло. Но самое страшное ещё не это. Куроо заворачивает за угол, проходит несколько шагов до массивной деревянной двери, после чего входит внутрь. Слышна тихая музыка, в нос ударяет запах табака, алкоголя, дешёвых парфюмов и смеси разных жирных закусок. Он молча опускается за барную стойку и инстинктивно поднимает пустой взгляд на бармена, неосознанно указывая пальцем на рандомную бутылку. Ему наполняют стакан. Самое страшное то, что Куроо не знает, когда это произойдёт. В предыдущие разы, после признаний жертв, он считал дни. Где-то успевал пройти месяц, где-то всего неделя. Точных промежутков он, конечно, не помнит, но суть картины в голове сложилась. И теперь мысли занимает один единственный вопрос, состоящий из одного единственного слова - “когда”. В голове, где-то на фоне основных мыслей, мелькнула фраза, чуть облегчающая его ношу “Когда угодно, но точно не сегодня”. 17 февраля, 2022. Куроо не думал о безрассудности решения провести всю ночь в баре. И Куроо старался не думать о Мориске, тщетно убеждая себя в том, что не испытывает к сожителю-жертве ничего, кроме финансово-делового интереса. Но мысли, перекрывающие основные голоса в голове, шептали Тецуро, что времени с каждой секундой всё меньше, что обратный отсчёт начался прошлым вечером. Куроо не думал, что сегодняшнее утро выбьется из рутинного существования. 06:43. Дверь квартиры открывается, и Тецуро на ватных ногах проходит внутрь. Тишина. Тише, чем обычно. И темнота, которая тоже темнее, чем обычно. Кажется, будто кто-то открыл окно настроек и максимально снизил яркость. Отсутствие звуков начинает давить на пьяную голову, но Тецуро довольно быстро отвлекается от этого, сквозь туман мыслей вспоминая, что он здесь не один. - Яку.. - тихо зовёт он, уже в одних носках шагая в сторону кухни. Почему-то кажется, что Мориске сейчас сидит за столом и, как обычно это бывает, ждёт. А как только Тецуро войдёт внутрь, то Яку одарит его солнечной улыбкой, радостно начнёт декламировать прочтённое или просмотренное за день, усадит на стул рядом, напоит чаем без сахара, но со сладкими блинами. Но на кухне пусто. Куроо медленно и прерывисто выдыхает, проходит к раковине, открывает кран и, несколько раз набрав холодную воду в ладони, умывает лицо. Вечером они поссорились, Куроо грубо проигнорировал Мориске. Стоило купить конфет или цветов, загладить вину. Тецуро выпрямляется, закрыв кран, и бросает взгляд на плиту. Что-то приковывает к себе его взор. Спутанный разум не воспринимает ошибки, но что-то внутри подсказывает Тецуро, что есть что-то неправильное в картине перед глазами. Пустая сковорода с прилипшими на стенки рисинками, торчащая из неё лопатка, чайник с поднятым носиком, отражение носика в плите. Тецуро на мгновение задерживает взгляд, трёт красные от усталости глаза, делает два шага к притянувшему его внимание объекту. Кончики пальцев медленно касаются отражения и тут же мокнут. Вода. Глаза очерчивают конфорки, после чего медленно скользят по каждому из круглых рычажков, регулирующих пламя во время готовки. Каждый из них повёрнут прямо, то есть выключен. За исключением того, который контролирует конфорку под чайником. Куроо задерживает на нём взгляд. Мозг пытается собрать все крупицы полученной информации, обработать её, а затем воспроизвести реакцию. 06:50. Тецуро срывается с места, мгновенно трезвея, и несётся в спальню. На кровати, на привычном месте, под одеялом лежит собравшаяся в калачик фигура. Куроо замирает. Внутри него будто проснулись два человека. Один вопит от нетерпения, хочет скорее подбежать к постели, сорвать с парня плед, увидеть его, прижать к себе, разбудить. А второй жаждет лишь закрыть глаза, пятясь назад, дальше от комнаты, дальше от лежащего на кровати, дальше, дальше, лишь бы не видеть того, кто скрыт под толстым слоем ткани. Холодный пот выступает на коже, ноги подкашивются, но у Тецуро не остаётся выбора и он крошечными шагами приближается к постели. -Яку.. - срывается с его губ имя недавно вопящего о любви человека. Куроо медленно огибает постель, останавливаясь прямо напротив лежащего, и ещё медленнее опускается на корточки. Левая рука приближается к краю пледа, а спустя мгновение срывает его. 06:52. Если бы не отдающие в голубизну губы, если бы не бледность кожи, если бы не неподвижность груди, Куроо бы решил, что Мориске давно мирно спит. - Яку.. - он пытается позвать его, но слова не выходят наружу, имя парня болезненным комком застревает поперёк глотки, превращаясь в глухое хрипение. Нет сил кричать, нет сил плакать, нет сил удивляться. С первой их встречи… нет, с момента принятия заказа Тецуро знал, что Яку умрёт. Сейчас незачем устраивать драматическую сцену, незачем горевать и трясти труп за плечи, стараясь разбудить. Куроо должен был быть готов. Но что-то внутри болезненно жжёт. Насекомое впивается в сердце зубами, грызёт стенки груди, царапает когтями рёбра. Яку больше нет. Куроо вновь нелюбим.