Молилась ли ты на ночь, Айседора?

      — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — пробасил из кухни мужской голос, прерывая божественную симфонию закипающего чайника.       Я замерла в коридоре, сжимая в руках пакет с кефиром и упаковку самых дешевых сосисок, в которых туалетной бумаги было больше, чем мяса.       — Во-первых, я Айседора, — громко отозвалась я, скидывая кроссовки. — Во-вторых, единственное, о чем я молюсь — это чтобы кафедра анатомии сгорела синим пламенем вместе с препаратами и моим предстоящим зачетом. А в-третьих... Света! Почему это создание все еще здесь?       Из кухни показалась виноватая физиономия Светки — моей лучшей подруги и по совместительству человека с опасно мягким сердцем. Следом за ней выплыл он. Вячеслав. Программист в вечном поиске себя, работы и бесплатной еды. На нем были растянутые треники с коленями, живущими отдельной жизнью, и футболка с логотипом игры, в которую он безвылазно резался последние четырнадцать часов.       — Айгуль, ну чего ты сразу начинаешь? — Слава примирительно поднял руки. — У меня сегодня собеседование сорвалось. HR-менеджер оказалась под влиянием ретроградного Меркурия, не считала мой вайб. Прямо чувствовалось, как у неё чакры закрыты на мой профессионализм.       — Твой вайб, Слава, сейчас очень сильно пахнет моими пельменями, которые я берегла на черный день, — я прошла на кухню и заглянула в холодильник. Пустота была такой звенящей, что в ней можно было услышать эхо моих несбывшихся надежд на ужин.       Слава «поселился» в нашей жизни три недели назад, буквально влетев в неё через лобовое стекло. Света, чей водительский стаж на тот момент составлял рекордные два дня, не заметила знак «Стоп» и одинокого программиста, переходившего ночную улицу с коробкой пиццы и открытым ноутбуком.       Удар был глухим и сочным. Слава совершил полет шмеля, приземлившись в куст боярышника, а его верный «ThinkPad» встретился с асфальтом и разлетелся на атомы.       — Дора, я его убила! Мы сядем! Мне в тюрьму нельзя, у меня там вдохновение завянет! — рыдала Света, пока мы затаскивали постанывающее тело на заднее сиденье «девятки».       В больницу не поехали по двум причинам: во-первых, Света была в состоянии тяжелейшей истерики, а во-вторых, Слава, придя в себя, прохрипел: «Только не копов... у меня... неоплаченные штрафы за взлом... и вообще, я в розыске у военкомата».       Я, как будущий медик, провела осмотр на кухонном столе. Вердикт: сотрясение средней степени тяжести, ушиб всего Славы и полная аннигиляция его единственного источника дохода. Так Слава стал нашим «тайным узником». Света кормила его из чувства вины, а я — чтобы он не скончался, создав нам лишние проблемы с утилизацией трупа.       В этот момент из-под кухонного уголка вылетела рыжая молния. Это был Ганя.       Ганнибал попал ко мне полгода назад. Я нашла его у мусорного бака рядом с моргом, куда бегала на практику. Кот был размером с варежку, но в зубах сжимал кость, которая заставила бы побледнеть даже опытного патологоанатома. Пока я в панике соображала, стоит ли звонить в полицию или сразу вызывать экзорциста, выяснилось, что это всего лишь обломок бедренной кости коровы. Но имя приклеилось намертво. Ганя. Лектер местного разлива.       Сейчас Ганя, полностью оправдывая кличку, с утробным рыком вцепился Славе в лодыжку.       — А-а-а! Бешеный мех! Помогите, он пытается меня расчленить! — заорал программист, исполняя какой-то нелепый танец шамана в попытке стряхнуть кота.       — Ганя, фу! — лениво прикрикнула я, выкладывая сосиски. — Брось каку, там слишком много холестерина. Отравишься.       Кот разжал челюсти, выразительно шикнул на Славу и, задрав хвост, пошел точить когти о его компьютерное кресло. Я почувствовала глубокое моральное удовлетворение.       — Шляпникова, ну серьезно, — Света жалобно посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых плескалась вселенская доброта, граничащая с диагнозом. — Славе просто нужно еще пару дней. Он почти нашел проект на фрилансе.       — Света, эти «пару дней» длятся уже третью неделю, — я устало потерла переносицу. — Мы снимаем эту берлогу на двоих. На «последние кровные», буквально. Я подрабатываю в ветеринарке, вычищая лотки и ассистируя на кастрациях, чтобы мы могли позволить себе туалетную бумагу не из наждачки. Ты — после пар в своей художке несешься в кофейню и до глубокой ночи рисуешь на пенке рафа цветочки для хипстеров, чтобы у нас были деньги на гречку. А этот гений айти-индустрии в это время только генерирует крошки на диване и поглощает списанные эклеры, которые ты приносишь с работы!       — Ты просто очень строгая, Гертруда, — подал голос Слава, присасываясь к моему кефиру прямо из пакета. Булькающий звук ударил по моим натянутым нервам. — Тебе надо расслабиться. Хочешь, я тебе аккаунт в игре прокачаю?       Я медленно повернулась к нему. В зеркальной дверце шкафчика отразилось моё лицо: бледная кожа, растрепанные волосы и главная фамильная странность — полная гетерохромия. Левый глаз — ядовито-зеленый, правый — небесно-голубой. Сегодня это сочетание казалось мне особенно зловещим.       — Я хочу, чтобы ты выучил мое имя. Оно не такое уж сложное. Ай-се-до-ра. Восемь букв, Слава. Справишься?       — А, точно. Ингиборга. Запомнил, — Слава беспечно вытер кефирные усы рукавом.       В этот момент Ганя, совершив невероятный, почти кинематографический прыжок со шкафа, приземлился Славе прямо на загривок. На кухне воцарился хаос: с грохотом посыпались вилки, Света заверещала, а я, глядя на всё это, осознала одну важную вещь.       В школе меня звали Безумным Шляпником из-за фамилии и глаз. Но теперь, оборачиваясь на свою жизнь, я понимала: Алиса в Стране Чудес по сравнению со мной жила в очень скучном и предсказуемом мире.       — Света, — сказала я, перекрикивая вопли Славы. — Если к завтрашнему дню он не найдет работу или хотя бы не назовет меня правильно, я начну проводить на нем опыты. Бесплатно.       Кот Ганнибал, победно восседая на голове у поверженного врага, согласно мяукнул.