Молилась ли ты на ночь, Айседора?

      Когда нас, помятых лесных выживальщиков, наконец привезли в отделение, мы выглядели как массовка из малобюджетного хоррора про зомби-апокалипсис. Лично я мечтала только об одном — о горячем душе и тройной порции кофе, но вместо этого пришлось созерцать триумф бюрократии. Пока следователь с багровеющим лицом пытался внести в протокол показания Капитолины Марковны (которая диктовала их так, словно принимала экзамен по высшей математике у умственно отсталых), мы со Светой тихо сползали по жёсткой деревянной скамье.        Как мы и думали, быстро отделаться не вышло. Под утро, когда нас наконец развезли по домам, я была готова признаться в чём угодно, даже подписать чистосердечное признание в убийстве Кеннеди, лишь бы мне дали принять горизонтальное положение.       Синдикат оказался куда более мощной и опасной организацией, чем мы предполагали. Но даже их отлаженная система рухнула, не выдержав напора Капитолины Марковны при тактической поддержке вооруженного спецназа. По итогам этой спецоперации всю мафиозную братию упаковали настолько основательно и на такие внушительные сроки, что их возвращения в общество не стоило ждать раньше следующего ледникового периода.       Даня Diamond Ветров, придя в себя в отделении полиции, выдал такую драму, что рейтинги его канала взлетели до стратосферы. Его блогерская деятельность превратилась в нескончаемый сериал «Как я выжил в лапах мафии», причём Даня настолько вжился в роль героя, что даже начал искренне верить, будто это он сам организовал поимку преступников. Вишенкой на торте стало его появление в рекламе дорогого парфюма «для сильных духом». Потрясающий маркетинговый ход, — ничего не скажешь.       Что до денег из злополучного чемодана, то законность восторжествовала в лучших традициях жанра. Кое-что нам честно отсыпали под видом государственной «премии за помощь следствию», а вот львиную долю Капитолина Марковна изящно приватизировала под лозунгом «в счёт компенсации морального вреда». Спорить с этой феноменальной женщиной было себе дороже, да и нашей официальной сдачи с запасом хватило на закрытие всех насущных гештальтов.       Жизнь снова вошла в привычную колею, пусть и с неизменной долей концентрированного абсурда, к которому у нас, кажется, уже выработался стойкий иммунитет.       — Слава, если ты сейчас же не уберёшь этот клубок кабелей с прохода, я использую их как жгут на твою сонную артерию, — мрачно пообещала я, перешагивая через гигантский системный блок, который наш квартирант ласково называл «Моя прелесть».       Этот сияющий неоновой подсветкой монстр, к слову, был свежекупленным предметом его религиозного поклонения. Предыдущий славин ноутбук, как известно, встретил свой трагический и окончательный финал под колёсами светиной машины в день нашего незабываемого знакомства. Лишившись единственного орудия труда, наш айтишник тогда не придумал ничего лучше, кроме как безжалостно оккупировать наш старенький домашний компьютер.       И вот теперь историческая справедливость наконец восторжествовала, а вместе с ней — и наше право на свободный монитор.       Слава наконец-то съезжал. Одна часть честно заработанной премии пошла на этот новенький техно-шедевр, а вторая послужила нашему программисту билетом в свободную жизнь. Он снял себе отдельную студию и теперь носился по хрущёвке, пытаясь утрамбовать свою цифровую жизнь в три картонные коробки.       По всей гостиной были щедро разбросаны мотки спутанных проводов, запчасти сомнительного назначения и футболки с вылинявшими принтами.       Света, тихо шмыгая носом, аккуратно складывала его безразмерные худи, пытаясь придать им форму, хотя бы отдаленно напоминающую золотое сечение. В её огромных глазах плескалась вселенская скорбь, словно мы не провожали взрослого лба в соседний район, а отправляли последнего выжившего космонавта на колонизацию Марса в один конец.       — Светик, ну не плачь, — Слава неловко похлопал её по плечу, зажав в другой руке надкусанный эклер. — Я же не на другой континент телепортируюсь. У меня на новой хате интернет летает, маршрут до вас проложен... Вы же мои боевые товарищи! Мы с вами такое прошли! Можно сказать, кровь проливали!       Я же, вместо того чтобы лить слезы прощания на груди уходящего героя, развила бурную деятельность по разделу совместно нажитого имущества.       — Слава, я не поняла, а куда поехал мой увлажнитель воздуха? — строго вопросила я, выуживая из его рюкзака белый пластиковый агрегат. — И не надо делать вид, что это инновационный кулер для твоей видеокарты!       — Ну он же идеально вписался в экосистему моего рабочего стола! — заныл Слава. — У меня от сухого воздуха перспектива в глазах ломается и код не компилируется!       — У тебя код не компилируется, потому что у тебя руки из... альтернативного места растут, — парировала я, безжалостно конфискуя увлажнитель. — Аппарат остаётся на базе. Можешь забрать взамен банку шпрот из холодильника, я сегодня добрая.       В центре этого хаоса, на самой высокой и устойчивой стопке книг, восседал Ганнибал. В свойственной ему манере он не просто наблюдал за процессом, он проводил жёсткий таможенный контроль. Золотой ошейник тускло поблескивал в свете люстры, а зелёные глаза неотрывно следили за каждым движением.        Периодически Ганя грациозно спрыгивал вниз, чтобы потоптаться на свежеупакованных вещах и оставить на чёрной толстовке щедрый, равномерный слой рыжей шерсти.       — Ганя, ну мы же договорились! Это моя счастливая кофта для собеседований! — взвыл Слава, пытаясь спасти гардероб.       Кот посмотрел на него с выражением абсолютного превосходства, лениво зевнул, продемонстрировав клыки, способные прокусить локтевую кость, и дёрнул хвостом. «Радуйся, что я не сделал в неё то же самое, что в твой белый кроссовок», — отчетливо читалось в его немигающем взгляде.       Наконец, последний моток синей изоленты исчез в недрах рюкзака. Коробки были заклеены скотчем, системный блок бережно обернут пупырчатой плёнкой. Слава стоял в прихожей, неловко переминаясь с ноги на ногу на нашем облезлом коврике. На нём была подозрительно чистая куртка, а в глазах читалась какая-то совершенно несвойственная ему серьёзность.       Света окончательно сдалась своим чувствам, тихо шмыгнула носом и быстрым, отработанным движением сунула ему в боковой карман рюкзака какой-то свёрток — судя по запаху, стратегический запас её фирменных бутербродов.       — Ты там это... питайся нормально, — с искренней, почти сестринской заботой произнесла она, заглядывая в его покрасневшие от монитора глаза. — Не одними энергетиками.       Слава благодарно кивнул, прижав руку к карману с бутербродами, и повернулся ко мне.       Я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Внутри шевельнулось странное, тянущее чувство. За эти безумные недели я настолько привыкла к звукам клацающей клавиатуры по ночам и бредовым стартап-идеям за завтраком, что предстоящая тишина квартиры казалась чем-то немыслимым.       — Ну что, — Слава поправил лямку рюкзака, глядя на меня исподлобья. — Вот и всё. Спасибо, что не сдали меня на органы. И что терпели. Я знаю, я тот ещё... баг в системе.       Я усмехнулась, чувствуя, как моя ледяная броня даёт крошечную, микроскопическую трещину. — Ты не баг, Слава. Ты —  настоящее стихийное бедствие. Мы просто прошли все стадии принятия, заработали лёгкий стокгольмский синдром и поняли, что проще смириться, чем сопротивляться.        Он рассмеялся — искренне, без своей привычной нервозной суетливости.       — Ну, бывайте, — Слава взялся за ручку двери, толкнул её и, стоя уже одной ногой на лестничной клетке, вдруг замер. Обернулся и посмотрел на меня с торжественным видом человека, который только что взломал Пентагон. Он сделал глубокий вдох и очень чётко, с идеальной дикцией ведущего центрального телевидения, произнёс: — До встречи... Ай-се-до-ра.       Я хмыкнула, пряча одобрение за маской привычного скепсиса. Надо же. Восемь букв, и ни одной запинки. Похоже, прямо у меня на глазах произошёл качественный скачок в развитии.       Дверь мягко щёлкнула, отрезав нас от подъездного полумрака. В прихожей воцарилась тишина — непривычно плотная, почти оглушающая.       Света постояла пару секунд, гипнотизируя взглядом закрытую дверь, затем развернулась и целенаправленно пошагала на кухню. Хлопнула дверца холодильника.       — Слушай, — раздался оттуда её возмущенно-веселый голос. — А шпроты-то наш хакер всё-таки прихватил!       Я неспешно зашла на кухню и выразительно посмотрела на девственно чистую полку.       — Ну разумеется! Как ты могла сомневаться?! — я покачала головой, скрестив руки на груди. — Это же священные шпроты. Базовая криптовалюта любого выживальщика-айтишника в дикой природе, идеальный стартовый набор.       Ганнибал, воспользовавшись отсутствием конкуренции за квадратные метры, немедленно совершил оккупацию освободившегося пространства в прихожей. Он грациозно взгромоздился на то самое место, где ещё недавно стоял системный блок, и с видом верховного правителя принялся вылизывать лапу. Золотой ошейник тускло блеснул, зелёные глаза сузились, изучая нас с глубочайшим скепсисом. «Ну всё, — отчетливо читалось в его немигающем взгляде, — мусор вынесли, теперь можно и поужинать».       Я посмотрела на Свету, на кота-тирана, на пустую прихожую.       — Ставь чайник, — скомандовала я, отлипая от дверного косяка. — Будем считать, что мы официально вернулись к мирной жизни.       Синдикат отправился обживать нары, Слава ушёл молиться на своего нового неонового монстра. Казалось бы — занавес и титры. Можно выдыхать, пить чай с мелиссой и наслаждаться заслуженным отдыхом.        Но здравый смысл настойчиво твердил, что этот покой — всего лишь временная передышка. Мы благополучно выпроводили из дома одно стихийное бедствие, однако свято место пусто не бывает.       Рано или поздно эту идиллию снова что-то нарушит. И я понятия не имела, в замес какого масштаба нас затянет в следующий раз.       Впрочем, пускай. Запас сарказма восполнен, а нервы давно превратились в стальные канаты.       Каким бы ни был следующий поворот сюжета, я была к нему готова.