Чайник, милый чайник

      Вопреки ожиданиям некоторых — в основном Дилюка — Итэр вовсе не ограничивается кивками в стороны дверей с пояснениями, где чья комната. И они даже не идут гуськом мимо спален, постепенно оставляя в них обитателей. О нет. Они всей своей необъятной толпой заходят в каждую комнату с экскурсией. И в каждую — значит в каждую. Даже в ту, что предназначается Итто, хотя заходить в неё сейчас вообще нет смысла, ведь его с ними ещё нет. Но, собственно, с неё и начинается обход.       Это самая первая комната правого крыла, сразу у лестницы. В ней стоит шкаф, небольшой письменный стол, стул при нём и обещанная односпальная кровать: действительно крепкая и широкая, не в пример тонюсеньким узеньким кроватям из места прошлого ночлега экспедиции — по сравнению с ними она просто-таки трёхспальная. Больше никакой мебели тут нет, но комната не кажется пустой — скорее, лаконичной. Точно так же, она не кажется и тесной — места здесь не так уж много, но всё равно простора хватает. В конце концов все их тринадцать с половиной душ спокойно заходят внутрь и даже занимают собой не всё пространство. Другое дело, что пока последние — Кэйа с Дилюком — только заходят, первые — Итэр с Альбедо — уже снова собираются на выход. Поэтому Кэйа делает всего один шаг в комнату, ни черта не успевает увидеть и, под закат глаз Дилюка уже разворачивается и шагает обратно через порог.       Но, благо, следующая комната как раз выделена именно этим двоим — о чём им предусмотрительно кричит Итэр с другого конца толпы, чтобы не пробиваться ледоколом на выход — так что на этот раз им удаётся не только войти в помещение, но даже немного осмотреться, прежде чем их оттесняет остальными к самому окну. Набор мебели здесь практически такой же, как у Итто, только им досталась ещё прикроватная тумбочка и картина на стене: пейзаж, и есть подозрение, что авторства Альбедо. А вот окон здесь на одно меньше чем в прошлой комнате — там их было два, по одному на каждую внешнюю стену.       Пока Кэйа и Дилюк снимают дорожные накидки, чтобы дружно сбросить их на спинку единственного стула, Эмбер очень внимательным прищуром изучает ширину кровати, прикидывая насколько тесным будет соседство этих двоих — и насколько нужно волноваться за комфорт капитана, даже если на пол его никто не отправит. Син Цю делает то же самое, с той же целью, но слегка иной мотивацией. А Чун Юнь наоборот отчаянно старается на эту самую кровать не смотреть.       Не желая задерживаться дольше необходимого, едва расправившись с верхней одеждой, Дилюк посылает Итэру многозначительный взгляд через всю комнату и тот понимающе машет всем на выход.       Следующая комната оказывается в полтора раза просторнее предыдущих. Окна здесь целых три, прикроватных тумбочки две, а кровать двуспальная. Это комната девочек. Услышав это, Кли немедленно несётся внутрь, расталкивая всех на своём пути, и деловито оглядывается, уперев руки в боки. Пока Эмбер — единственная с дорожной накидкой — избавляется от верхней одежды, Кли заключает, что нужно проверить удобство постели: конечно же, самым надёжным способом — попрыгав на ней. Сперва самостоятельно, а потом, позвав на помощь независимого эксперта, Ёимию. Та смеётся, но в проверке участвует охотно. Даже зовёт Аяку к ним присоединиться, но та вежливо отклоняет приглашение и лишь наблюдает за ними с улыбкой. Убедившись, что кровать очень даже мягкая и удобная, Кли позволяет Ёимии снять с себя шапочку и курточку, и уже сама подгоняет всех на выход. Ей ужасно интересно, чья комната будет дальше.       Та расположена прямо напротив комнаты девочек, но в уже в левом крыле. Благо, чтобы пройти туда, не приходится спускаться вниз — второй этаж полностью проходной за счёт небольшой площадки у дальней стены прямо над кухней. Пока они бредут мимо панорамных окон, через которые видно уже основательно потемневшее небо со всё приумножающейся россыпью звёзд, Итэр поясняет, что это ещё одна комната с двуспальной кроватью, а стало быть, ночевать там ему, Альбедо и Кадзухе.       На этом моменте Аяка поднимает вопрос того, где будут ночевать Беннет и Рейзор, потому что пол — понятие растяжимое, но не будут же они спать в коридоре. Итэр соглашается, и, пока Альбедо педантично расправляет свой плащ на вешалке и убирает его в шкаф, они заключают, что логичнее всего положить мальчишек в одну из комнат с двуспальной кроватью, так как они просторнее остальных. Ну а раз в одной из этих комнат только девочки, то очевидно на какую падает выбор. Беннет нерешительно интересуется, не лучше ли им будет ночевать в одной комнате с Чун Юнем, но Итэр тут же поясняет, что проблем и так быть не должно — потому что Чун Юнь, а с ним и недобро сощурившийся от этого вопроса Син Цю, разместятся буквально в соседней комнате. Куда они и направляются следом.       Точно так же, как комнаты с двуспальными кроватями были зеркальным отражением друг друга, комната Син Цю и Чун Юня как две капли воды похожа на комнату Кэйи и Дилюка, напротив которой она располагается. Вплоть до пейзажа авторства Альбедо на стене — хотя, сам по себе пейзаж другой, конечно же. За те две минуты, что они здесь находятся Син Цю успевает не только снять свою элегантную накидку и аккуратно повесить её на стул, но и стащить куртку с Чун Юня, повесить её в шкаф; сдвинуть письменный стол ближе к окну; сгрузить на одну его сторону стопку своих книг; заставить Чун Юня выложить на другую половину его чернила, кисти и прописи с мантрами; выбрать из стопки две книги и отложить их на прикроватную тумбочку; и даже приоткрыть окно, чтобы помещение заранее проветрилось перед сном. В общем, за эти две минуты он успевает обжиться тут так, как некоторые и к концу поездки не обживутся.       На контрасте, пребывание в комнате Аято и Томы, которая замыкает их триумфальное шествие, кажется почти неправильным, потому что там не происходит ровным счётом ничего, кроме задумчивого хмыка господина Камисато. Но прежде, чем все успевают развернуться на выход, Итэр хлопает себя по лбу, вспомнив, что вообще-то надо бы показать всем ванные. Сообщив об этом остальным, он открывает дверь в углу комнаты, ведущую в небольшое светлое помещение с зеркалом, умывальником, душем и прочими санитарными прелестями, пояснив, что точно такие же есть в каждой из шести спален. Пока он распинается про какие-то ручки регулировки напора воды, остальные, конечно, вытягивают шеи, чтобы разглядеть хоть что-нибудь — заходить внутрь никто даже не пытается — но быстро сдаются, видимо, решив, что потом сами разберутся, когда уже разойдутся отдельно по своим комнатам.       На этой прекрасной ноте, под облегчённый вздох Дилюка, они наконец снова спускаются на первый этаж и рассаживаются за обеденным столом для обещанного вечернего перекуса.       На стол выкладывается всё, что осталось в походных припасах присутствующих: яблоки, закатники, несколько шашлычков, оставшихся с завтрака, три плоских лепёшки и одна печёная картошина, которые нашлись в сумке Беннета, пара плошек риса и несколько почти нетронутых мясных блюд, которые им упаковали с собой в ресторане по просьбе не желающей расточительствовать Ёимии.       Пока Итэр достаёт для всех тарелки и вилки, Кэйа по запросу Кли идёт на кухню, делать ей рыбацкий бутерброд — но режет так много лука, что в итоге хватает на целых пять. Что в общем-то не плохо, потому что как минимум один потом с удовольствием уминает Беннет, а ещё один после настойчивых требований Кли пробуют напополам Аяка с Ёимией.       Дилюк, который и в ресторане-то почти ничего не съел, тут тоже на еду смотреть не хочет. Но чтобы Кэйа перестал на него зыркать, берёт яблоко и показательно кусает с явным намерением держаться за этот фрукт до тех пор, пока они не уйдут из-за стола. Аято тоже ничего не ест, но зато задумчиво потягивает через трубочку какой-то, вроде бы молочный напиток, из собственных запасов. Никто не решается уточнить, но судя по тому, как спокойно на это реагируют Аяка, Ёимия и даже Итэр — это нечто совершенно обыденное для него.       А в целом атмосфера за столом царит уютная и расслабленная. Все потихоньку знакомятся, передают друг другу разные блюда, нарезают фрукты, рассказывают разные истории о том, как они здесь оказались, и пьют вкусный чай — который для них согрел Итэр после того, как Кэйя пошутил про то есть ли в чайнике чайник.       Постепенно все наедаются и начинают потихоньку расползаться обратно по гостиной, негласно решив, что не станут расходиться, пока не дождутся появления последних барашков, что плетутся к их стаду. Которых, вообще-то, надо встретить снаружи — о чём, охнув, вспоминает Итэр и, глянув на часы, скорее поднимается на выход. Аято встаёт следом без слов сигнализируя, что пойдёт с ним. Пока они не ушли Син Цю интересуется у Итэра, где он может найти все те книжные шкафы, на которые они ограбили магазин несколько часов назад. Итэр коротко машет в сторону того самого закутка со всего одним книжным шкафом, и уже спешно покидает помещение.       Син Цю заинтересованно идёт посмотреть этот самый закуток и выясняет, что это не закуток вовсе, а кажется какое-то искажение подпространства, потому что стоит ему пройти в арку, как ниша метр на метр вдруг становится просторной комнатой, где действительно стоят все заявленные книжные шкафы, а голоса из гостиной вдруг резко стихают, будто кто-то повесил за его спиной глухую завесу. Хорошенько осмотревшись, он возвращается и поражённо сообщает об этом Чун Юню, а заодно и всем, кто ещё сидит за столом и слышит их. Например Кли, которая тут же тянет Ёимию тоже посмотреть. Они ещё зовут с собой Эмбер, но та лишь качает головой, буравя полу-обречённым взглядом спину сидящего на диванчике Дилюка, к которому как раз направляется капитан, и девочки уходят без неё.       Когда они скрываются в нише, Кэйа как раз доходит до своей цели. Останавливается за его плечом и негромко вздыхает. По Дилюку, уставившемуся пустым взглядом в камин, откровенно читается, что он бы уже давно с удовольствием ушёл в спальню, но хочет со всеми дождаться последних погрешностей, чтобы самостоятельно оценить степень катастрофы. Чтобы хоть немного облегчить ему задачу, Кэйа решает заранее поподробнее расспросить о них Аяку. Та всё равно как раз сидит на диванчике напротив и тоже созерцает пламя — разве что, куда более умиротворённо чем некоторые.       — Госпожа Камисато, позвольте ещё раз поинтересоваться, кого мы ждём? — облокачиваясь на спинку дивана возле Дилюка, спрашивает он. — Вы сказали, слугу вашего клана?..       — Нет-нет, — охотно обернувшись к нему, элегантно взмахивает рукой Аяка, — не совсем. То есть, Тома, конечно, служит нашему клану — давно и предано… — с самой тёплой интонацией поясняет она, — и он действительно следит за домом, готовит, стирает, убирает… Но у меня как-то язык не поворачивается назвать его слугой, — мягко качает головой она. — Он нам с Аято как брат… — на этих словах она чуть запинается, как-то странно косится на Дилюка и следом добавляет: — В смысле, мы его очень любим и ценим.       Судя по тому, как Дилюк прикрывает глаза, коротко вздыхая, намёк он понял. Но больше никоим образом на это не реагирует, и даже взгляд на госпожу Камисато не переводит.       — Кстати, он родом из Мондштадта, — с улыбкой продолжает Аяка, решив не задерживаться на щекотливой теме. — Ёимия упоминала… не знаю, слышали? Но он с нами так давно, что считает Инадзуму вторым домом, — произносит она с исключительной нежностью. — Правда, по Мондштадту всё равно скучает, — чуть вздыхает она, явно искренне сочувствуя дорогому другу. — Думаю, он будет очень рад с вами познакомиться, — улыбается она Кэйе, — послушать истории про ваш прекрасный город… Он, кажется, знает вашего магистра, — задумчиво прижимает пальцы к губам она.       — Варку? — удивлённо изгибает бровь Кэйа.       — Нет, — качает головой Аяка. — Девушку… как же…       — Джинн Гуннхильдр, — тоже тепло улыбаясь, подсказывает Кэйа. — Она моё непосредственное начальство, — усмехается он, — и наша с господином Дилюком подруга детства.       — О, вот как? — улыбается Аяка. — Чудесно.       — Только никакого Тому мы в её друзьях не припомним, — поджимает губы капитан. — Дилюк? — уточняет он.       Тот коротко отрицательно хмыкает, всё так же не удостаивая никого взглядом.       — Хмм, — задумчиво хмурится Аяка. — Возможно, он знал её не лично, а просто был наслышан… — едва заметно пожимает плечами она, а затем снова тепло улыбается капитану: — Уверена, он вам сам всё расскажет. Обязательно с ним потом поговорите.       — Хорошо, — возвращая ей улыбку кивает капитан. А потом задумчиво щурится, решив, что про Тому они услышали достаточно: — Так. А что за второй товарищ? Друг вашего брата… с жуками? — неуверенно тянет он. — Как говорите, его зовут?..       Он осекается и переводит взгляд на дверь, заслышав звук шагов и приглушённые голоса снаружи. Точнее, один — довольно громкий даже на расстоянии — голос, который неумолимо приближается ко главному входу, эмоционально вещая о своём пути сюда, вероятно, Итэру или Аято:       — …а потом, я тебе клянусь, вот такенная ящерица, как прыгнет! Но я, короче, не растерялся и запнул её в кусты. Считай, спас нам жизнь…       — Итто, — обречённо вздыхает Аяка.       На голос оборачиваются уже все. Тяжелые дубовые двери распахиваются, и в них, продолжая вещать себе за плечо эпический рассказ о ящерицах и спасённых жизнях, заходит высокий мускулистый парень с гео Глазом Бога на шее, быком на пряжке ремня, красными татуировками на теле, и рогами, венчающими роскошную шевелюру. Точнее не так. Сначала в помещение заходит его ровненький, кубик к кубику пресс, не скрытый даже намеком на ткань, а следом уже материализуется весь остальной Итто.       Там ещё после входят Итэр и Аято, и скромно проскальзывает улыбчивый зеленоглазый блондин с пиро Глазом Бога на поясе. Но, кажется, даже они понимают, что их существование фиксируется в разуме только половины присутствующих, потому что буквально все взгляды устремлены на рогатого, татуированного, накаченного демона. Который, кстати, осекается на полуслове, замирает посреди холла и присвистывает:       — Ну ничего себе ты тут устроился, — он оглядывается, так же как это делали до него все остальные. — У тебя случайно ещё такой чайничек не завалялся, а?.. Оп, еда! — мгновенно меняет фокус внимания он, завидев остатки их скромного пиршества.       И не говоря ни слова, не спрашивая ни у кого никаких разрешений, просто пересекает своими широченными шагами гостиную, подходит к столу и заинтересованно шарит по нему взглядом. Берёт яблоко и съедает его в два укуса. Следом подцепляет с тарелки последний шашлычок и стягивает его со шпажки зубами. Затем, сосредоточенно жуя, находит взглядом два последних рыбацких бутерброда, складывает их друг на друга и, взяв получившийся закрытый сэндвич в руку, снова оборачивается к остальным.       — Так, давайте кто чего кого знакомиться, — говорит он, сияя довольной улыбкой.       Мимолётно оглядывает гостиную, где время, кажется, поражённо замерло вместе со всеми обитателями, и останавливается взглядом на ближайшем человеке. Им оказывается Чун Юнь.       — Великий и неповторимый Аратаки Итто! — представляется демон, попутно кусая свой бутерброд и протягивает ему руку.       Чун Юнь косится на неё с некой долей опаски. Итто недоумённо глядит на свою когтистую лапищу, задумчиво хмыкает, вытирает её о штаны — видимо решив, что дело в этом — а затем снова протягивает экзорцисту. На этот раз тот всё же протягивает свою в ответ, но жмёт её гораздо менее крепко, чем хотел бы. И имени своего не произносит. Он вообще ничего не произносит. Глядя на это, наконец отмирает Син Цю.       — Очень рады знакомству, — от греха подальше он возвращает Итто такую же лучезарную улыбку, какой ослепляет их тот, и параллельно ободряюще сжимает плечо Чун Юня. — Меня зовут Син Цю, — невозмутимо вежливо, как умеют лишь аристократы с годами выпестованных манер за плечами, представляется он, — это мой лучший друг Чун Юнь. Мы из Ли Юэ… А это, — без раздумий взмахивает он в сторону ещё двух товарищей, с которыми они нынче составляют невольный квартет, — Беннет и Рейзор. Они из Мондштадта.       — Понял, — хмыкает Итто, не переставая улыбаться. — Пацаны из Ли Юэ, — он тычет в сторону Чун Юня и Син Цю. — Пацаны из Мондштадта, — палец перемещается на Беннета и Рейзора. — Отлично! Кто следующий? — тут же разворачивается он, снова кусая свой бутерброд, оставляя пацанов из Ли Юэ и пацанов из Мондштадта потеряно переглядываться. — Госпожа сестра моего бро Аято, виделись, — мимоходом козыряет он Аяке.       Та физически останавливает себя от заката глаз, приложив к ним тонкую ладонь. Итто поворачивается было к Альбедо, параллельно оттяпывая ещё кусок от бутерброда, но тут со стороны книжного закутка раздаётся возмущённо-восторженное:       — Аратаки!       — Нафанофара! — сквозь набитые щёки гаркает в ответ Итто, оглядываясь на зов, и приветственно вскидывает руки вверх.       От этого жеста из оставшегося куска бутерброда вылетает приличный кусок лука в томате и шлёпается на пол где-то позади дивана. На ковёр. Стоящий неподалёку Тома, который о чём-то негромко переговаривался с Аято, увидев это, в ужасе хватается сначала за сердце, потом за локоть Аято, а потом бросается скорее поднимать этот самый лук. Итто же, совершенно не заметив этого стратегического полёта, уже довольно идёт навстречу Ёимии — а та скорее подхватывает на руки малость растерявшуюся Кли, вышедшую следом за ней.       — Ещё не всех перепугал, дурачина? — усмехается девушка, когда демон подходит к ней. Она оглядывает совершенно шокированный контингент гостиной. — Так и знала, что как только отойду на три минуты, ты появишься! — она шуточно ударяет его кулаком в живот.       — Никого я не пугал! — отмахивается демон, то ли игнорируя, то ли действительно не замечая очевидные доказательства обратного.       За диваном Тома скорее зовёт к себе Итэра, спешно перечисляя, что ему нужно принести, чтобы он мог спасти ковёр от пятна, и параллельно дико извиняется за Итто. Итто же, тем временем, лишь довольно запихивает себе в рот остатки бутерброда, вытирает губы тыльной стороной ладони, и переводит любопытный взгляд на Кли, кивая Ёимии:       — Рассказывай, что за это за пуговица у тебя такая.       Девчушка удивлённо хлопает глазами:       — Кли не пуговица… — потерянно нахмурив брови, бормочет она.       — Ну здорово, Клинепуговица, — говорит демон. — А меня звать Итто. Давай пять? — он протягивает малышке свою огромную ладонь так, будто просит что-то на неё положить. Девочка смеряет его очень сбитым с толку взглядом и переглядывается с Ёимией, но, получив от неё одобрительный кивок, всё же отбивает демону неуверенную пятюню. Тот улыбается ещё лучезарней.       — Только Кли всё равно не пуговица, — на всякий случай уточняет девочка.       — Кливсёравнонепуговица? Это полное имя что ли? — задумчиво скребёт голову он.       — Нет, — усмехается Ёимия. — Она тебе говорит, что она не пуговица. А Кли.       — Непуговицаакли? — переспрашивает тот. — Это где такие имена сложные? В Сумеру?       Ёимия как-то обречённо вздыхает и все, кто слушает их разговор, вдруг понимают, что Итто не шутит. Он правда не понял, что ребёнка зовут Кли. Син Цю переглядывается с Итэром и многозначительно изгибает бровь. Тот лишь смущённо разводит руками. А потом снова возвращается к Томе, продолжая заверять его, что всё в порядке, и ему правда проще сделать новый ковёр, чем найти всё из оглашённого списка — в котором разве что крови единорога не было — да и вообще нет там пятна, или ладно, есть, но его и не видно почти, и вообще, оно за диваном и Тома, всё правда в порядке, архонты помогите.       — Да это ты её назвал пуговицей! — не теряет надежды разъяснить недопонимание Ёимия. — Ты. Назвал пуговицей. А она — Кли. Ты сам себя запутал.       — Аонакли? — непонимающе щурится Итто.       — Да не Аонакли, а она — Кли.       — Онакли?       — Да архонты! — обречённо закатывает глаза Ёимия. — Ты иногда просто…       Но тут пиро-малышка вдруг тянет руки к лицу Итто, стискивает его щёки ладонями и глядя ему прямо в глаза говорит:       — Кли! Кли зовут Кли!       — Кли? — повторяет он губами, смешно сложившимися в трубочку.       — Кли! — повторяет та. А потом убирает одну руку от его щеки и тычет ему пальцем в нос. — Итто! — а затем тычет пальцем в нос себе: — Кли!       И тот наконец расплывается в понимающей улыбке:       — Ааааа, ну так бы сразу и сказали! Рад знакомству, Кли! Давай пять ещё раз!       Он снова протягивает ей ладошку, и на этот раз девчушка отбивает ему пятюню уже от души, радостно просияв в ответ. С Итэром переглядываются уже просто все присутствующие, он только успевает руками разводить. Все, кроме Кэйи — тот переглядывается со сгорающей со стыда Аякой.       Часы над каминной полкой бьют одиннадцать. Альбедо задумчиво оборачивается на звук.       — Давайте-ка потихоньку расходиться, — говорит он, поднимаясь со своего места. — Раз уж все наконец пришли…       — Но мы только познакомились, — оборачиваясь к нему, хнычет Кли, которая уже во всю рассказывала Итто, что она из Мондштадта и едет в гости к Ёимии.       — Кли, тебе уже давно пора быть в постели, — Альбедо посылает ей многозначительный взгляд. — Завтра успеешь ещё назнакомиться.       Девчушка чуть надувается и складывает ручки на груди.       — Так, это кто такое? Он имеет право нами командовать? — глядя на это спрашивает Итто, смеряя Альбедо подозрительным прищуром.       — Имеет, — вздыхает та. — Это Альбедо, мой старший брат. И это его экспедиция.       — О, пардон, извиняюсь, тогда так точно, — тут же примирительно поднимает ладони демон.       А потом шагает к алхимику, чтобы пожать ему руку. И трясёт её с таким энтузиазмом, что приходится вмешаться Итэру — который, благо, уже не занят Томой, потому что того увёл от злосчастного пятна Аято, спокойно подняв его с колен и направив куда-то в сторону обеденного стола.       — Итто, тут не все такие… атлетичные как ты, — говорит путешественник демону, забирая у него многострадальную руку алхимика. — Давай поаккуратнее.       — Альбедо, братишка, вот честно не со зла, — припечатывает себя ладонью в грудь Итто, глядя на то, как Итэр сердобольно растирает ему плечо.       — Да ничего страшного, — морщится тот. — Но я серьёзно. Давайте уже расходиться.       — Не вопрос! — кивает Итто. — Только скажите, куда идти!       Итэр кивает наверх и Итто поднимает нос как раз вовремя, чтобы увидеть, как Син Цю и Чун Юнь скрываются в выделенной им спальне, а Беннет испуганно вздрагивает, потому что за дверью общей спальни, куда они вместе с Рейзором собрались войти, внезапно обнаруживается уже каким-то образом успевший зайти туда Кадзуха.       — У нас небольшая проблема со спальными местами, — поясняет Итэр, — но мы уже всё поделили, пока ждали вас. Тебе повезло больше всех, все спят минимум по двое, а у тебя отдельная комната, — улыбается он.       — Ого, вот это по-нашему, — усмехается демон. — Великому Аратаки Итто великие почести!       — Не в этом дело… — начинает было Альбедо, но Итэр быстро останавливает его, легонько коснувшись руки и многозначительно качнув головой. Тот понимающе замолкает.       — В любом случае, все спальни на втором этаже, — говорит Итэр. — Тебе в правое крыло, — он кивает на лестницу, по которой уже поднимается госпожа Камисато. — Самая первая спальня на этаже — твоя… — он видит одним только архонтам понятно откуда взявшееся замешательство во взгляде демона и переводит взгляд на Ёимию: — Проводишь?       Та кивает так, будто и не сомневалась, что его придётся провожать. А затем глядит на хмурую Эмбер, которая подпирает стену неподалёку:       — Эм, идёшь?       Та поднимает на неё глаза, бросает последний недовольный взгляд на Дилюка — который как раз вместе с Кэйей помогает Томе, который с пятна переключился на уборку со стола — и только после этого с тяжким вздохом отлипает от стены, кивает Ёимии и плетётся к лестнице.       — Так, а у этой по какому поводу траур? — интересуется Итто.       — Она расстраивается, что братец Кэйа будет ночевать с господином Дилюком, — поясняет ему Кли, складывая ручки на груди, и тоже посылает в спину ничего не подозревающего Дилюка недовольный взгляд.       — А чего так? — непонимающе хмурит брови демон.       — Господин Дилюк плохой и злой, — поясняет Кли. — И отправит братца Кэйю спать на пол!       — Кли, ты ведь слышала, они обещали… — начинает было Ёимия, но Итто уже хмуро оглядывается на стол:       — Тэкс, который из них братец Кэйа?       — Синий, — довольно тычет в капитана девочка.       Итто хмыкает и, ничего никому не объясняя, разворачивается и спокойно идёт к нему.       — Кэйа, — говорит он, уверенно хлопая его по плечу, будто они уже тысячу лет знакомы. Кэйа разве что не приседает под неслабым хлопком демонической лапы и оборачивается, встречаясь с Итто удивлённым взглядом. — Пошли спать со мной, — с лучезарной улыбкой предлагает тот.       На долю секунды Кэйа теряет дар речи. Но, конечно, мгновенно берёт себя в руки — настолько, что мог бы даже сейчас отшутиться и пофлиртовать, чтобы максимально сгладить неловкую ситуацию. Но на другом конце стола оглушительно грохает агрессивно поставленный очевидно кем стакан, и Кэйа понимает, что времени на шутки-прибаутки у него просто нет — счёт идёт на секунды.       — О, нет-нет. Мне уже есть, где спать, — поджав губы, категорично отказывает он демону. — А ты всем такое с порога предлагаешь? Итто?..       — Да, Аратаки Итто, единственный и неповторимый, — усмехается тот и коротко жмёт ему руку. А потом хвастливо проводит ей по волосам. Кэйа даже с такого расстояния ощущает, как начинает накаляться воздух по левую руку. А Итто кивает в сторону Кли: — Мне просто мелкая сказала, что тебя плохой злой господин… этот… — он щёлкает пальцами, пытаясь припомнить имя.       — Дилюк? — с тоской спрашивает Кэйа, понимая, куда всё идёт.       — Ага, — кивает Итто. — Она сказала, он тебя на пол прогонит… — он оглядывается и, видимо встречается-таки взглядом с Дилюком. Потому что спрашивает: — Господин Дилюк это вон тот хмурый, что ли?       Кэйа только однократно хмыкает, слыша приближающиеся шаги, и обречённо потирает лицо ладонью. Из плюсов — демон к нему не подкатывает. Из минусов — они каким-то образом опять вернулись к теме ночёвки на полу, и кое-кто этому совсем не рад. Дёрнул же Кэйю чёрт остаться помочь этому не в меру хозяйственному Томе. Надо было сразу уходить в комнату, Дилюк ведь только более-менее успокоился.       — Итто, Кли просто не так всё поняла, и это долгая история, — Кэйа улыбается демону, а затем переводит укоризненный взгляд в сторону малышки. Но благо там Ёимия уже и так объясняет ей, что она поступила неправильно. — У нас всё хорошо. Господин Дилюк не плохой и не злой, и на пол меня не прогонит.       — Точно? — скептически тянет демон, смеряя не менее скептическим взглядом наконец подошедшего к ним Дилюка. Тот действительно всем своим видом выражает полную противоположность всему, что утверждает Кэйа.       — Тебе же сказали, — цедит он, и Кэйа слышит, что несмотря на кипящее в нём недовольство, он изо всех сил держится, чтобы разойтись миром. — У нас всё хорошо. Что непонятного?       — Да нет, так-то всё понятно, — хмыкает Итто, задумчиво разглядывая его. — Просто это вот… вот… — он как-то загадочно взмахивает рукой перед его лицом, видимо намекая, что противоречия в аудио и визуальном посыле вызывают у него когнитивный диссонанс.       — Итто, — всё так же с улыбкой качает головой Кэйа. — Всё — в порядке. Спасибо — за беспокойство. Рады — знакомству. Можешь — идти. — чеканит он как можно более раздельно, не уверенный после инцидента с именем Кли, на каком моменте у демона может вдруг иссякнуть интеллектуальный запас.       Тот ещё пару секунд подозрительно щурится, переводя взгляд с него на Дилюка и обратно, задумчиво хлопает глазами, но потом всё же согласно хмыкает и снова расплывается в дружелюбной улыбке.       — Ну ладно, как скажешь, — упирая руки в боки, кивает он капитану, и тот облегчённо выдыхает. Дилюк же выдыхать не торопится, всё так же глядит исподлобья. — Но Кэйа, мой бро, — напоследок хлопает его по плечу Итто, — если что имей в виду, и если этот хмурый вдруг будет тебя обижать…       — Я тебя сейчас обижу, — не выдержав, огрызается Дилюк.       И брови Итто тут же агрессивно сходятся на переносице:       — Ты ч… — возмущённо вдыхает было он, но, благо, между ними, бросив всё, оперативно влетает Тома:       — Вооооооу, воу, воу, — дружелюбно улыбаясь, машет он руками перед Итто, а сам посылает Кэйе взгляд типа я своего дурака уведу, а ты уводи своего. — Итто, друг мой. Вечер поздний, не пора бы уже на боковую?       Кэйе два раза намекать не надо, он тут же хватает Дилюка — буквально в охапку его сгребает и тащит, толкает, пихает, волочёт в сторону лестницы, несмотря на возмущённое сопротивление.       — Мне что-то пока спать не хочется, — отвечает демон, не двинувшийся за ними следом лишь потому, что пришедший на помощь Аято сжал ладонью его плечо.       — Не ты ли мне всю дорогу жаловался на усталость? — усмехается на это Тома, посылая господину Камисато благодарный взгляд. — Давай, идём уже к те…       — Их комнаты соседние, — выпаливает подскочившая Ёимия, по-прежнему с Кли на руках.       — К нам. Идём к нам с Аято, — оперативно исправляется Тома, мимолётной переглядкой убедившись, что этот вариант Ёимия одобрила.       — Втроём что ли спать будем? — непонимающе мотает головой Итто, всё ещё недовольно вглядываясь в то, что происходит за спиной усиленно загораживающего собой гостиную Томы.       — Нет, — мягко усмехается Аято, чуть крепче сжимая его плечо. — Сразимся раунд-другой в жуков перед сном. Они ведь у тебя с собой?       И Итто мгновенно забывает, кто такой Дилюк, по какому поводу у них был конфликт, какой сейчас год и, есть шанс, что даже собственное имя. Только радостно кивает, сияя глазами восторженного щенка.       — Конечно! Я без них вообще никуда! — он тут же закидывает руку Томе на плечо, подгребает второй Аято под локоть и довольно шагает вперёд: — Идём, скорее, идём! — но на втором же шаге останавливается, потеряно оглядываясь. — А куда идём?..       Ёимия тяжко вздыхает, глядя на это, и шёпотом просит Тому:       — Ради архонтов, доведи его потом до его комнаты и прямо в кровать уложи, ладно? — она мотает головой на лестницу, по которой Кэйа тащит яростно бубнящего Дилюка: — Первая же дверь в правом крыле.       Тома следит за её взглядом и вздыхает так же тяжко, а потом кивает. Они синхронно хлопают друг друга по плечу и расходятся со своими вверенными дошколятами, каждый к своей лестнице.       — Будем играть до пятнадцати очков, — уже строит восторженные планы Итто, шагая в полтора раза шире товарищей, — победителя нарекут Величайшим Жучиным Бойцом Чайника, а проигравший тогда… будет спать на полу! — хохотнув, предлагает он.       — Никто. не будет. спать. на полу! — тут же возмущается сверху голос Аяки, которая архонты знают как вообще их услышала. И, кажется, ей вторит Дилюк, уже почти впихнутый Кэйей в дверь.       — Кроме Рейзора и Беннета! — исправляет их Кли, которую Ёимия уже несёт по лестнице.       — Это кто такие? — отзывается на ходу Итто, оглядываясь на неё через плечо.       — Это наши, — поясняет та в ответ со своей половины этажа.       — А, пацаны из Мондштадта? — вспоминает Итто.       — Ага! — отвечает Кли. — Спокойной ночи! — машет она ему, видя, что Тома и Аято уже заводят его в комнату.       — Спокойной ночи! — едва успевает ответить тот, и дверь за ним тут же закрывается.       Девчушка радостно усмехается, а потом снова обращается к Ёимии несущей её последние метры до комнаты:       — Итто классный, — довольно сообщает она ей. А потом задумчиво добавляет: — Но, кажется, не очень умный…       — Ты наблюдательна, малышка, — усмехается лучница, наконец пересекая порог спальни, мимолётно переглядываясь с придерживающей для них дверь Аякой.       — А он мне разрешит рога потрогать?.. — слышится уже приглушённо, пока та проходит за ними следом. И дверь за ними тоже закрывается.       В гостиной остаются только Альбедо и Итэр.       — Да… — заключает последний, отсчитав несколько секунд наступившей тишины. — Вот это я понимаю, окончание вечера…       Альбедо меланхолично хмыкает. Они переглядываются, а затем дружно переводят взгляды на стол, на котором всё ещё осталась неубранная посуда и крошки.       — Наверное, надо тут закончить… — вздыхает Итэр.       — Я помогу, — спокойно кивает Альбедо, и они принимаются неспеша разгребать кружки и сортировать тарелки.       С минуту они клацают ими молча, а потом Итэр чуть мнётся и спрашивает:       — Слушай, а ты знал, что Кэйа с Дилюком вместе выросли?       — Да, — спокойно отзывается Альбедо. Итэр и удивляется, и не удивляется.       — А почему мне не рассказывал? — интересуется он.       — Я не знал, что тебе интересно, — пожимает плечами тот. — Ты разве спрашивал?       Итэр отрицательно мотает головой. Он прекрасно понимает, что алхимик действительно ничего не скрывал, а искренне никогда не считал нужным касаться этой темы. С ним так всегда — хочешь что-то узнать, спрашивай в лоб. Ну, Итэр, собственно, и спрашивает:       — Ты их знал в юности?       — Нет, — отзывается тот, заинтересованно рассматривая пятно на тарелке. — Но Алиса была знакома с отцом Дилюка.       — Вот как, — хмыкает Итэр. — А что-то ещё ты про них можешь сказать?       — Да, но не так уж много, — отвечает алхимик. — Насколько мне известно, Кэйа попал к Рагнвиндрам, когда ему было лет десять. С тех пор они с Дилюком росли под одной крышей… Всю юность были не разлей вода. Сильно поссорились, когда умер отец Дилюка… — он перечисляет факты, словно список ингредиентов для зелья. — Потом Дилюк уехал на три года из Мондштадта. Вернулся незадолго до твоего появления в городе… А там ты уже и сам видел, как они общаются… Что ещё?.. — Альбедо задумчиво потирает подбородок. — Ах да. И сейчас они находятся в отношениях, — добавляет он с тем же безразличием, с каким перечислял предыдущие пункты.       Итэр только чудом не роняет стакан, который только что взял.       — В каких… отношениях? — очень осторожно уточняет он, глядя на тянущегося за очередной тарелкой алхимика.       — Ну, в таких, где они нежно целуются в пять утра в коридоре винокурни, — меланхолично пожимает плечами тот.       И на этот раз стакан всё же летит на пол. Альбедо провожает его взглядом и даже не вздрагивает при ударе. Спокойно переводит взгляд на поражённо хлопающего глазами Итэра, потом снова на осколки под его ногами и хмыкает:       — Вижу, ты удивлён. Странно, — задумчиво хмурится он. — А мне этот исход показался вполне закономерным, — он косится в сторону и, подумав секунду-другую, добавляет: — С другой стороны, у тебя, конечно, было гораздо меньше данных и проведённых наблюдений…       — А они… а… а давно? — не без труда выдыхает ошарашенный Итэр.       — По моим подсчётам примерно месяц — поджимает губы Альбедо. — Я полагаю, что Дилюк именно по этой причине так внезапно присоединился к нашей экспедиции, — добавляет он. Итэр непроизвольно косится на дверь комнаты, за которой сейчас находятся Кэйа с Дилюком, и нервно сглатывает. — Но насколько я понял, они не хотят распространяться об этих отношениях, — всё так же меланхолично продолжает Альбедо, — поэтому, пожалуй, не стоит говорить остальным.       Итэр, у которого сейчас буквально вся картина мира перестраивается, лишь сдавленно хмыкает.       — Осколки подметёшь? — на той же ноте спрашивает у него Альбедо, продолжая спокойно складывать тарелки.       Итэр хмыкает ещё раз и, не говоря больше ни слова, потерянно плетётся на кухню за веником.