Стихийная магия

Сиэль медленно шел по коридору: профессор Михаэлис ушел с ужина достаточно давно, чтобы было уместно прийти к нему. Не смотря на заклятия, согревающие стены и сдерживающие воду, в подземельях было неуютно. Противоположность воздуха — земля, но в Хогвартсе подземелья принадлежали воде. В Хогвартсе вообще было достаточно странного. Профессор не успел рассказать Сиэлю, куда идти, но Сиэль узнал это у Первого Ученика школы — Сеффа Лионкура — тот стал приемником Макса на месте капитана в общешкольной команде по квиддичу и благоволил Сиэлю. Как, впрочем, и многие. Слава, даже скорее обаяние, Макса все время работали на Сиэля: ему радовались, хотели помочь, замечали. Макс был даже не звездой — солнцем, и Сиэлю нравилось, что его тоже освещает. Конечно, его не любили так, как самого Макса, но все равно выделяли. Сиэль плохо понимал, зачем профессор просил его зайти: ничего страшного на уроке не случилось, так или иначе Сиэль справился со своей магией, а фикус вряд ли волновал профессора Михаэлиса — в любом случае ему ничего не стоило отменить заклинание. И поэтому Сиэлю было удивительно интересно. Он остановился перед темной дверью. Задумался, что, может, профессор тоже отнесся к нему по-особенному из-за Макса. Или его интересовала болезнь Сиэля? Это было бы неприятно: Сиэль не любил обсуждать ее. Он вздохнул и постучал. Себастьян после ужина успел переодеться в домашнее, то есть удобное и вольное, то есть… прости Мерлин и почтенные седины предков, потомственных чистокровных магов, маггловское. Джинсы и майка, что может быть лучше? Однако мантию он далеко убирать не стал — ждал Сиэля. Себастьян и беспокоился о нем, и правда хотел поговорить. Не столько о магии, хотя это само по себе было интересно, сколько о самом Сиэле, чтобы… наладить контакт? Найти подход? Мальчик понравился ему сразу, и Себастьян хотел, чтобы у них все было просто: пусть Сиэль в случае чего легко обращается, может опереться… на него. Ведь Макс далеко и не стоит дергать его, если можно справиться самим. В перспективе, Сиэль был великолепным магом, и не нужно было, чтоб его собственные чувства ему мешали — пусть помогают. Сиэль уже справлялся очень неплохо, а мог и еще лучше. Так было бы легче и им всем, и самому Сиэлю. Себастьян открыл вино, розовое сухое — выбор немного странный с точки зрения многих, но на самом деле вкусно и хорошо расслабляет. И в тот момент, когда он осушил пол бокала, обновляя свои наработки в предвкушении нового дня, Сиэль постучал. Себастьян был уверен, что это он. Себастьян стянул со стула мантию, накинул ее на плечи, запахнул, застегнув, но только для приличия — на три пуговицы. Он не пошел до двери, а просто сказал: — Входи, я жду тебя! Сиэлю послышалась улыбка в голосе профессора, а слова разрешали все вопросы, приглашая. Он толкнул дверь вперед и замер на пороге: профессор сидел за столом, но смотрел на дверь, то есть на Сиэля в дверях. — Здравствуйте, — пробормотал Сиэль, сделать шаг оказалось вдруг трудно, но Сиэль вдохнул поглубже и толкнул вперед уже себя, отпуская дверь, ожидая, как она захлопнется за спиной. Страшно все еще не было, только как-то волнительно? — Я пришел, — добавил Сиэль. И тут не удержался от улыбки: он заметил под столом босые ноги профессора и его джинсы. Себастьян встал, поманил Сиэля рукой… Заметил его взгляд вниз и улыбку, почти не смутился — он же был дома. В отличие от многих, ему нравилось разуваться у себя. Он вообще не очень-то любил обувь. Особенно строгую и классическую, но… кто бы спрашивал? Положение обязывало, а носить ее Себастьян умел мастерски, как и делать подобающее лицо, вписываясь в нужное общество. — Я просто ненавижу тапки, — пояснил Себастьян свой вид и тоже улыбнулся. — Проходи, садись, — Себастьян подвинул заклинанием второе кресло к камину, — или сначала хочешь осмотреться? От этого предложения Сиэль, к удивлению Себастьяна, загорелся и выдал: — А что можно? Сиэль не стал дожидаться повторного разрешения: он сделал несколько шагов к ненастоящему окну, потом зашел за стол профессора, изучил кресло. — Мне надо разуться, — сообщил он, — ковер такой… Сиэль не стал пояснять, просто стянул узкие туфли и взял их в руку. Передняя комната — кабинет — была совсем небольшой, но дверь в спальню осталась приоткрытой, Сиэль заглянул и в нее. И только тут смутился, быстро посмотрел на профессора. — Я слишком, — объявил Сиэль. — Простите. Сиэль действительно обожал осматривать чужие дома. Это было доступно ему лишь в кино и сериалах, и в те редкие разы, когда они с Максом гуляли по маггловским кварталам, а Сиэль заглядывал в окна. Себастьян еще такого не видал. И никак не ожидал, что наследники древнейшего и прочая-прочая… рода бывают такими. Такими искренними, такими живыми, такими… настоящими, не отслеживающими каждое свое слово. Себастьян наблюдал за Сиэлем и получал удовольствие. Это тоже был способ знакомства, способ узнать поближе — о человеке чертовски много говорит его жилище, пусть и временное. Сиэль совсем не знал Себастьяна, но… он казался очень уместным здесь. Не потому, что подстраивался, а потому что они… чем-то были похожи? Себастьян не думал, что будет так, но ему, кажется, становилось… по-человечески интересно с этим мальчиком. Интересно и вольно. Как же Сиэль вырос таким? И как сделать так, чтоб он не забыл такого себя в этом большом мире, где значительную часть времени полагается играть какую-то роль. — Ничуть не слишком, — ответил Себастьян, задвигая конспект в ящик. — Я тоже долго изучал это место, когда получил его в довесок к своим преподавательским обязанностям, — Себастьян усмехнулся. — К сожалению от меня тут не очень много, я бы такую мебель не выбрал… Как тебе в Хогвартсе? Поставь ботинки, так будет удобнее, а ковер теплый. Себастьян хотел бы спросить мальчика о семье, о его даре, о том, как он уже умеет обращаться с ним, но… вот это как раз было слишком. О таком не спрашивают вот так, в третью в общем-то встречу. Доверие полагается заслужить, но было много и других тем для разговора, и Себастьян не удержался: — Тебе нравится рассматривать дома? Есть что-то, что понравилось у меня? Это было, в сущности, повторением прошлого вопроса, вот только гораздо более искренним. Голос профессора успокаивал, как и тогда в классе. Он был такой… глубокий? Сиэль слушал его, склонив голову. — Хогвартс… ну… я бы тоже такую мебель не выбрал, — Сиэль улыбнулся. — Она — подавляющая: как будто шкаф уже достиг больших успехов, чем ты. А ковер — ваш. Сиэль не спросил, просто угадал. Ковер был серым, но не скучно-пыльным, немарким, а словно серебристым и действительно теплым. — А вы же… учились на Слизирине… То есть… Разве это не ваш стиль? Мне нравятся вещи, возможно, потому что они окружали меня чаще, чем люди. У магглов есть книжка про девушку, которая оживляла предметы. Не так, как мы — просто размещая внутри колдовство мастера, а натурально вдыхала в них жизнь и разум… Сиэль перескакивал с мысли на мысль и все смотрел на профессора, пусть не в глаза, но на него. Рядом с ним хотелось говорить, рассказывать. Рядом с ним было спокойно? Это казалось, конечно, странным. — Точно! — Себастьян ловко щелкнул пальцами. — И не только шкаф, даже стол заставляет меня вспоминать о том, как мальчишкой, сидя за столом отца, я только и надеялся улизнуть. И улизнул однажды, кстати, прямо в открытое окно, — Себастьян улыбнулся. — Ты очень проницателен. Мне нравятся подземелья вообще, нравится общая гостиная, но в этом кабинете многое недоработанное. Надеюсь, я придумаю, как списать часть этой отчаянно устаревшей мебели. Я уже избавился от прежнего… жалкого подобия ковра. Пришлось поведать хранителю, что в нем завелись писки, а до этого… пришлось их развести, а я не люблю насекомых. А новый ковер согревает и тело, и душу и позволяет смириться с окнами. Здесь очень грустные окна, Сиэль. У меня в доме совсем другие… Себастьян вдруг понял, что… Наблюдать за тем, как Сиэль наблюдает за вещами — это отдельно увлекательно. Он бы не отказался посмотреть, что скажет Сиэль о его настоящем доме. Не том, что в поместье, оно, наверняка похоже на родовое гнездо самого Сиэля достаточно, чтобы составить реалистичное представление. — Я ужасно многословен или ничего? — уточнил Себастьян, — мы же о магии как раз заговорили. Я знаю книгу, о которой ты говоришь и… даже мальчишку, что достаточно сильно похож на ее героя. — Себастьян хмыкнул. У его старосты был даже неудачный опыт с окраской волос в… рыжий. Черные волосы Сеффа превратились в вызывающе-алые, и, судя по реакции, ожидал тот совсем иного эффекта. Хорошо хоть, что блондином он быть не пожелал. — У людей потрясающая фантазия, в ней они заходят так далеко, как реальная магия может только мечтать. Мы можем лишь приблизиться к подобию, но… тот, кто сможет дать неживому душу, будет уже не магом, а ангелом. Или дьяволом. Или просто гением. Ты сказал, что тебя окружали в основном предметы, и… тебе не было скучно? — Себастьян немного опасался этого вопроса, но слишком хотелось спросить. Он смотрел на Сиэля с высоты своего немалого роста и находил того все более… замечательным? Наверное, это слово подходило более, чем «выдающийся». Несмотря на хрупкость в Сиэле чувствовалась и воля, и мужество… еще бы — справляться с такими чувствами! Ощущалась и внутренняя сила, и упорство. Себастьян сам был упрям и поэтому в других тоже ценил это качество, часто оно приводило к спорам и даже конфликтам, но и к ним Себастьян относился благосклонно. И лишь с некоторыми, с Алоисом, например, они страшно утомляли. — Вы специально развели у себя пикси? — фыркнул Сиэль. — Невероятно! Ему захотелось присесть прямо на ковер, потрогать его рукой, но он все же благоразумно пристроился на краешке кресла, так и держа ботинки в руке. — Вы же знаете, что я чрезвычайно задорный парень, — Сиэль улыбнулся, хотя говорить о болезни даже в шутку было неприятно. Но он все равно часто начинал эти разговоры. Дома предпочитали молчать об этом, Сиэль читал много книг, но почти нигде не было даже похожих упоминаний. Недаром же колдомедики разводили руками. — Мне бывало… одиноко, но скучно — нет. Знаете, как магглы борются со скукой? У них есть куча устройств, которые разговаривают с ними: радио, магнитофоны, телевизоры. Они снимают кино про жизнь друг друга, и потом обсуждают его. И это действительно очень увлекательно, я обожаю сериалы. Сиэль замолчал и вздохнул, подумал, что профессор его, наверное, не поймет. — Они… в общем очень интересные. Как если бы книга превратилась в тысячу колдографий. — Я знаю, — просто ответил Себастьян. Откровенность Сиэля его поразила. Он понимал, что… у мальчика почти не было живых собеседников, и Себастьян, видимо, оказался интереснее сериала. Но все же стало вдруг неспокойно: мальчику стоило быть более осмотрительным. Но на откровенность Себастьян решил ответить тем же: — Я тоже люблю маггловское кино и музыку, даже больше нашей. Есть в ней что-то отчаянно-первобытное и полное силы. Иногда пробирает. Так что ты не смущайся. О таком не всякому расскажешь, но со мной можно. Тем более, что у меня нет друзей среди магов, с которыми можно было бы разделить в полной мере… эти мои интересы. А нормально дружить с магглами не получается, слишком уж о многом нужно молчать. Словно пускать их только на порог дома и в гостиную, но… самое интересное ведь всегда в подвале и на чердаке, верно? А от друзей не должно быть закрытых дверей. Себастьян сказал это и вдруг понял, что у него масса приятелей, полно коллег, еще больше знакомых. И всегда есть, с кем поболтать, попрактиковаться в магии и даже выпить, но вот друзей у него нет. Странно, но то, что он сейчас рассказывал этому пацану было его миром и… никто об этом не знал. Это и был его чердак, где-то под звездами, с лестницей на крышу. — Хочешь чего-нибудь? — спросил Себастьян, чтобы отвлечься. — А про задор не шути, ты и правда… такой. Просто узнать о себе что-то подобное можно только среди людей, а их в твоей жизни было мало, но… сказать честно, еще будут. И много их не нужно. Чай? Я могу предложить тебе очень вкусный, настоящий… Сиэль привычно склонил голову, слушая. — Думаете, я могу быть интересным для других? Вопрос появился будто сам собой, Сиэль никогда не задумывался о таких вещах на самом деле. В основном потому, что никаких людей вокруг не предполагалось. Его любили дома: и семья, и эльфы — но он всегда знал, что ему нет места за пределами особняка. И Сиэлю нравилось смотреть, как на экране люди живут… среди таких же стен, в узком мире декораций, где каждый шаг можно предугадать. Не то, что настоящих людей… — Конечно. Можешь и будешь. Пусть большинство людей, прежде всего, интересуются собой, но… Ты гораздо интереснее многих. Поверь. Сиэль не сводил взгляда с профессора. Он мог припомнить с десяток героев сериалов, похожих на профессора, а значит мог знать, что тот хочет сказать и чего вообще хочет? — Вам ведь интересно про мою… особенность? Сиэль понял, что знал это с самого начала, еще в классе, просто все отвлекало, мешало это понять… И хотя было немного обидно, что профессора интересует именно это, Сиэль был готов рассказать. Как бы… расплатиться? За помощь на уроке, за хорошее отношение. Это было обидно, но почему-то не ранило, как бывало, не отозвалось ни гневом, ни раздражением. — Вы как-то можете на нее влиять, — подумал Сиэль вслух, и даже пояснил: — Рядом с вами я чувствую ее иначе. Себастьян уловил в голосе Сиэля горечь и захотел это исправить: — Твой дар может быть бесценен, но дело не только в этом. Ты очень необычный маг Сиэль, точнее… Уже сегодня твои одноклассники придут к тебе с вопросами, поверь, я знаю. И я… думаю, что вместе мы могли бы научиться управлять твоими силами. Это и правда интересно, магия чувств необыкновенна, уникальна и, пожалуй, безгранична. И мне интересно, — Себастьян не стал лукавить, — но ты… Не мне говорить тебе, который столько времени смотрел на людей из-за стекла телевизора, что ты гораздо больше любой магии — ты человек. Человек, которому я хотел бы помочь. Себастьян надеялся, что ему удалось… Удалось быть убедительным, потому что мальчик явно не совсем понимал, где его место в мире, а оно ведь было. Обязательно было. Родители берегли его, любили, но они перестарались. Сиэль стал и сам бояться своих способностей, он не верил, что может управлять ими, но человеку не отсыпают больше, чем он может унести. Себастьян вдруг обрадовался, что Макс слишком молод еще, чтобы так беречь брата, прятать его от жизни и людей. Это позволило Сиэлю вдруг быть, проявиться. А Себастьяну и правда было безгранично интересно, что из этого получится, а еще, как оказалось, приятно помогать Сиэлю в этом. Профессор Михаэлис звучал так… Обнадеживающе? И все же… — Магия чувств, — медленно повторил Сиэль… — Вы знаете, отец отказался иметь дело с тем колдомедиком, что так это называл. Хотя он всего лишь сказал, что о ней есть исследования… Так странно, у меня был доступ к огромному количеству древних книг, к маггловским сериалам, но ни одного современного журнала об исследовании магии… Сиэль невесело усмехнулся. Ему вдруг стало неуютно и даже зябко. — Я подумаю, профессор. Это скорее всего можно… Раз я такой уникальный. Простите меня. Сиэль порывисто встал и почти пробежал до двери, даже обуться забыл. Пока Себастьян слушал ответ, ничто не предвещало беды, а потом… Сиэль вдруг переменился, его голос вмиг наполнился чувством, словно молния в нем сверкнула. Себастьян понял, что мальчик сейчас уйдет. Возможно насовсем. Но скорость его реакции все равно поразила, Себастьян успел только подумать: «Салазар!» — и подняться. Можно было бы и на расстоянии запереть дверь, не отпустить, но… Себастьян ценил свободу, как свою, так и чужую. — Не за что, — отозвался Себастьян, зная, что Сиэль не обернется. Так и уйдет. — Это ты меня прости. Сиэль… ты босой… — закончил Себастьян внезапно, наткнувшись взглядом на ступни в полосатых носках. Отличных, на удивление слизеринских черно-зеленых носках. Ступни были выдающимися, как и их хозяин. Себастьян хотел бы настоять сейчас. Но… у него и на будущее был козырь в рукаве. Он обещал совету, обещал Максу… Он взялся за эту работу, значит был должен… А Себастьян всегда следовал своему слову. Он поразительно хотел и в этот раз сдержать его. А значит никто не сумел бы помешать ему быть рядом с Сиэлем, присматривать за ним. Даже сам Сиэль. И если уж он окажется против, то можно все так обернуть, чтоб он и вовсе не узнал об этом. «Я всегда буду у тебя за спиной, » — подумал Себастьян, но вслух продолжил мягко и уверенно: — Не убегай так, я ведь не держу, Сиэль. Хоть и не хотел бы, чтобы наш разговор вот так закончился. Если ты не хочешь, то нам вовсе не нужно в этом копаться. Ты просто знай, что я все еще буду здесь и… Что бы ни случилось, ничего не бойся, я всегда буду рядом. — Теперь Себастьян связал себя обязательствами и с самим Сиэлем, словно кто-то его за язык тянул. — И… заходи, если просто захочешь поговорить… о чем угодно. Вот, например, о маггловских фильмах или домах, не так уж много магов, готовы это обсуждать. «И еще меньше магов в них живут, » — додумал Себастьян про себя, со вздохом. Сиэль остановился и обернулся, перевел взгляд на свои ботинки, покачивающиеся в руке, потом снова посмотрел на профессора. Ему и правда нужно было подумать. И даже почитать об этой самой магии чувств. — А если я захочу поговорить о ваших исследованиях? О том, что известно о… магии чувств? Об этом тоже не так уж много магов знает… Сиэль теперь смотрел на профессора с вызовом. И еще с надеждой — ему были нужны эти знания. — И как-то неправильно, что я имею к этому прямое отношение, а знаю меньше других… Сиэль невольно шагнул обратно, к профессору. Себастьян выдохнул с облегчением. Сиэль и не понимал, как звучит… Как настоящий граф — он повелевал. Видел цель и готов был к ней идти. И не терпел возражений. «Браво, » — подумал Себастьян. Он не стал перечить, тем более, что ему и не хотелось. Было даже немного забавно, что Сиэль… Будто бросал вызов, ожидая отказа в такой понятной и естественной просьбе. Но настрой Сиэля к демонстрации веселья не предполагал. — Ты можешь располагать всеми моими знаниями. Тем более, что в книгах об этом пока не много. Исследования есть, но они скупы и разрознены, — Себастьян решил, что раз уж Сиэль перешел к делу, стоит дать ему понять, что Себастьян с ним и настроен серьезно. — Если хочешь, я дам тебе образы тех статей, что считаю основными. И… Сиэль, я бы не хотел, чтобы ты был объектом моих возможных исследований. Я бы хотел, чтобы ты был исследователем вместе со мной. Если захочешь. Взгляд Себастьяна снова объял носки Сиэля. Он с трудом поднял глаза обратно, но легко остановился на лице. Таком бледном, таком живом, словно освещенном сейчас силой, волей и мыслью. — Тем более, я не любитель облекать свой опыт в статьи и трактаты — будет просто хранить все в тайне, — закончил Себастьян. Меньше всего он хотел, чтобы кто-то обратил на Сиэля слишком пристальный взгляд, раньше, чем тот обретет свою силу и научится владеть своими чувствами полностью. Сиэль на мгновение задумался, потом мотнул головой: — Я хочу все статьи. Не только ваши выводы. Было неуютно стоять в центре комнаты, но Сиэль так и колебался, не зная, где будет лучше у выхода или наоборот возле профессора. — Почему… почему, если вы не хотите писать об этом, вы со мной… возитесь? Себастьян прищурился и усмехнулся. Вопрос ему не понравился, но он был очень по существу, хоть и странным. О таком обычно не рискуют спрашивать. Себастьян задумался, что кроме, как: «я пообещал», есть между ними сейчас, потому что… За обещание, данное Максу, Сиэль пусть случайно, но мог проклясть потом их обоих. Сиэль настаивал, совершенно уверенный и непоколебимый, жадный до знаний, не готовый отступить или отдать другому право выбирать. Что ж… Это была его сила, его магия, его жизнь — ему и делать выборы. Такой трогательный, ранимый мальчик, проявил вдруг столько упрямства, сколько редко встречалось и у взрослых. Это был непростой характер, но ужасно… привлекательный. Себастьян оценил по достоинству и слова, и взгляд. — Пусть будет, как ты скажешь, — ответил он, кивнув. — Все к чему у меня есть доступ, в твоем распоряжении, Сиэль. Я буду лишь сопровождать тебя на твоем пути. Себастьян полуприсел на стол: — И я не вожусь, ты достаточно самостоятелен, как я вижу. Я люблю магию, люблю чувства, и я бы хотел знать, что происходит, когда они работают вместе. Мне кажется, что в этом наш большой общий интерес. К магии. И друг к другу. Это помимо некоторых других наших необычных увлечений. Хороший собеседник, Сиэль, стоит очень дорого, даже того, чтобы помогать ему. Здесь стоило бы остановиться, но… Себастьян подумал, что есть игры, в которые не стоит играть с мальчиком, который чувствует втрое больше, чем осознает. Он может и не поймет, но уловит любую недосказанность. — Мне понравился фокус с фикусом. И ты мне тоже понравился. А я слизеринец… Я готов формально не иметь любимчиков, оценивать всех по одной мерке и прочее благородное, но… Я не хочу отказывать себе в удовольствии, Сиэль. Веришь? Себастьян протянул Сиэлю раскрытую ладонь и улыбнулся: вот теперь он был абсолютно, кристально честен. Оставалось только надеяться, что это сработает. «Удовольствие — это общение со мной?» — удивился Сиэль и сделал шаг все-таки к профессору. Ни один из взрослых раньше не хотел знать, что думает обо всем этом Сиэль. Они просто пытались придумать, как остановить его, сделать таким, как все… И Сиэль сначала смирился с тем, что быть как он — это плохо, а потом с тем, что ничего в нем не исправить. — Вы тоже… мне нравитесь… — медленно проговорил Сиэль. — Вы первый, кто не говорит о мой проблеме, как… о проблеме. Сиэль хмыкнул. Ему действительно были нужны и статьи, и выводы профессора о них. И о нем самом. Сиэль коснулся протянутой к нему руки. Себастьян первый сжал ее, а Сиэль уверенно ответил на пожатие.