Стихийная магия

Сефф летел вперед по совершенной траектории, сворачивая из одного тайного прохода в другой: их процессия смотрелась весьма странно и вызывала слишком много вопросов, чтобы все имели удовольствие поглазеть на них. Такая забава была только для избранных, точнее для Себастьяна. Такой оригинальной свиты у Сеффа еще никогда не было: Сиэль был порывист и резок в движениях, при этом казался поразительно уверенным в себе и совершенно спокойным, очень взрослым; Алоис же, когда они незаметно свернули в первый тайный проход словно стек, ссутулился и поник, он плелся последним, цепляясь сапогом за сапог, будто его вели на заклание. Хотя Сефф считал, что исхода лучше не найти: Себастьян не был ни злым, ни жестоким и много больше других понимал в таких ситуациях, выходках и шалостях. Может из-за того, что сам не так уж давно учился, а может просто человек был такой. Сефф не сомневался, что Себастьян и его действия, и его нынешнюю свиту оценит по достоинству. Сиэль был собран, но он еще никогда, наверное, не видел тайных проходов, и потому постоянно озирался, и в глазах его загорался интерес. Алоис, наоборот, смотрел под ноги, то ли боялся зайти не туда, то ли в сотый раз убеждался в чистоте своих несвоевременных ботфорт. Сапоги были хороши, но… Черт возьми — в них же должно быть нестерпимо жарко! Но для некоторых имидж, видно, стоил того, чтоб претерпевать многие неудобства. Сефф же торопился поскорее оставить свои обязанности и приступить, наконец, к отдыху и развлечениям. Пока еще не известно каким, потому что хоть взгляд его и скользил по камню стен, но мысли то и дело возвращались к Софи. Вот же напасть! Охуительно красивая, колкая и независимая напасть. Сефф все больше понимал, что находит Софи совершенной. Все больше решался… Зачем делать сложным то, что проще простого? Наконец, они выпали из тоннеля в коридор подземелий. Сефф подождал, когда за ним последуют его спутники, и очень быстро они оказались у двери декана. Эхо в комнатах Себастьяна было замечательным, чутким и разговорчивым, оно мгновенно передало Себастьяну стук в дверь его кабинета. Резкий и легкий, безбашенный — эта рука была знакома Себастьяну уже почти так же хорошо, как своя. — Входи, — крикнул Себастьян Сеффу, поднимая себя с постели. После ужина Себастьян гостей не ждал: он уже переоделся и устроился на постели с пергаментами последних сданных ему работ и огромной кружкой вкусного чая на тумбочке. Лионкур предупредительно кашлянул, но Себастьян не обратил внимания. Сунув перо за ухо, он распахнул дверь спальни. Его взору открылась удивительная картина: Сефф, хоть в будничном, как и бывает после ужина, но, как всегда, весь в черном, Сиэль, с наполовину выправленной из брюк рубашкой, очень серьезный и привычно уже не глядящий в глаза, и Алоис. Бледный, всклокоченный, разодетый, как последний франт в рубашку с широкими манжетами, стоячим воротником и пышными рукавами и с кровоподтеком, который расползся по щеке под глазом, задевая и сам глаз. «Карина Репина «Не ждали», — только и подумал Себастьян. — Добрый вечер, профессор, — начал Лионкур учтиво, — Извините, я не стал бы вас беспокоить, но… обстоятельства, — Сефф развел руками, прямо указывая на эти самые обстоятельства. — Прелесть какая, — отозвался Себастьян резко. Его взгляд впился в Сиэля, пытаясь усмотреть нет ли и на нем каких-то повреждений. Осмотр результатов не дал, Себастьян вдохнул. — Спасибо, — сказал он от души, — Молодец, Сефф. А теперь присядем, мы здесь надолго. Я бы хотел услышать версии событий. От каждого из вас. Пожалуйста, господа! Себастьян полу-присел на стол, подавая пример. Он рассчитывал, что начнет Сефф, но почему-то продолжал смотреть на Сиэля. Сиэль перевел взгляд со стола профессора на ненастоящее окно, а после на босые профессорские ноги, и только после этого поднял голову: — Я подрался с Алоисом в библиотеке, — просто сказал он. — Он мне помешал. Сиэль ни в чем не колебался и не волновался, он точно знал, что драки ни в одной школе не приветствуются, и хотел закончить с этим побыстрее. — Я виноват, наверное, — добавил он. Себастьян подавился воздухом, а потом вдруг рассмеялся, совершенно не стесняясь. Ему стало очень легко и просто: он уверился, что Сиэль в полном порядке. Чудо, что у него не случилось приступа. И счастье: было бы крайне печально, если бы школьные драки подрывали его душевное спокойствие. Но нет: Сиэль явно еще и вышел победителем. Вел он себя очень достойно, что тут скажешь… Себастьян перестал смеяться: — Я понял вашу версию, Сиэль. Ценю вашу честность и благородство. Но этой информации мне мало. Тем более, что я сомневаюсь, что вы внезапно напали на Алоиса в библиотеке. Это на вас совсем не похоже, — Себастьян сдержал очередной смешок. За Алоиса он не волновался: гордость и честь у того пострадали явно больше здоровья, а это не могло ему сильно навредить. Выносить Алоиса было довольно трудно. Будь Себастьян мальчишкой, он находил бы повод для драки с Алоисом еженедельно. Он часто поражался терпимости и дружелюбию одноклассников Алоиса и его товарищей по команде. Себастьян сложил на груди руки и откинул темные длинные волосы, лента с них так не вовремя сползла. — Есть другие варианты этой истории? Себастьян уставился на Алоиса в упор, тот ответил на взгляд, но гордо промолчал. Видно, сказать было нечего, иначе племянник уже заливался бы соловьем. А, может, присутствие Лионкура не давало ему развернуться. Тогда все же заговорил Сефф. Он поднялся с кресла, в которое, в отличии от остальных, успел сесть, чуть отступил, чтобы лучше видеть всех участников драмы. Хотя раз уж никто не пострадал, то происходящее сейчас много больше напоминало трагикомедию. И Сефф идеально уловил, когда его выход. В нем было много движения, Сефф явно предпочел бы сейчас ходить из угла в угол, но бессменный староста Слизерина был великолепно воспитан и сдерживался мастерски. — Драка была, — согласился он, моргнув. — Но Сиэль пропустил несколько важных моментов. Звучал Сефф так, что Себастьян отчетливо услышал его недоумевающее: «Он подставляется». — Если говорить о фактах: Сиэль занимался в библиотеке, Алоис подошел и начал доставать его, они немного поговорили, потом Алоис опрокинул чернила на работу Сиэля, Сиэль проклял Алоиса, тот трансфигурировал чернила и поджог их, Сиэль в ответ ударил Алоиса, в тот же момент вмешался… — Сефф на секунду запнулся и поправился, — вмешались мы с Джонс. На этом все, профессор. Огонь потушен, пострадали только трактат Сиэля… по Проклятиям и лицо Алоиса. Никто даже не заметил ничего. Теперь мы здесь. Больше, по существу, мне сказать нечего. — Исчерпывающе, — прокомментировал Себастьян, голос его опустился, стал мягче, загадочнее и… злее. — Спасибо. За рассказ, за решительность, за прекрасно выполненные обязанности. Сефф, кивнул так, словно сдержанно поклонился. — Рад быть полезен, профессор, — поблагодарил он не в пример формальнее, чем они обычно говорили. — Ты можешь идти отдыхать, Сефф. И… по возможности, передай Джонс мою благодарность, — пока Себастьян говорил, он отвлекся и взгляд его потеплел. Сефф только улыбнулся и совершенно не слышно, словно черный кот, скрылся за дверью. — Господа, вернемся, к нашим… — «баранам» подумал Себастьян, но сказал, — проблемам. Есть у кого что добавить? — Теперь он смотрел только на Алоиса, и взгляд его цепкий и острый, не сулил ничего хорошего. Сиэль, словно почувствовав настроение Себастьяна, вновь завладел его вниманием — встрепенулся, подался вперед, мотнул головой, словно возражая, нарочно пытаясь отвлечь: — Профессор… Себастьян повернулся к нему. Сиэль решительно смотрел вперед, и… Себастьян все же поймал взгляд его удивительных глаз. — Да, Сиэль, — ответил он вмиг меняющимся голосом. — Ты хочешь что-то добавить? Сиэль молчал, будто не совсем понимая, что собирался сказать. Возразить ему было явно нечего, но очень хотелось. Несмотря на все, он смотрел теперь на Алоиса почти с сочувствием, и Себастьян решил сместить фокус: — Понимаю, твоя работа… по Проклятиям. Сефф сказал целый трактат. Не беспокойся о ней, может быть завтра вечером ты просто расскажешь мне, о чем писал? — поинтересовался Себастьян, решив, что возможно, не стоит предлагать Сиэлю прочесть его мысли. — В остальном ты оправдан. Настоящий маг должен не давать себя в обиду, решительно и смело защищая свои границы и плоды своего труда. Я очень… рад, что все обошлось дракой, и больше ничего не случилось. Алоис не понимает своего счастья, но… Это его не оправдывает. Незнание не освобождает от ответственности. Алоис вдруг фыркнул, а потом заговорил. Громко, недовольно и возмущенно: — Какая идиллия… Может быть, хватит? Разве я ухожу от ответственности? Разве оправдываюсь или отрицаю? И ничья помощь или защита мне не нужны! — Выдохнул Алоис Сиэлю. — К драклам твое благородство, я не просил меня спасать! Лионкур описал все предельно ясно, что ж вам еще, профессор? Заканчивайте спектакль, я ведь давно вас знаю, ну! Казните меня теперь! Может, расскажем все директору, пусть он прилюдно меня отчитает? Алоис был на взводе, он сдерживался все это время, терпел, понимая, как все ближе и ближе к нему дамоклов меч. Никогда еще за все годы обучения Алоис не был в таком идиотском положении. Не то, чтобы он не нарушал правил, но хватало ума не попадаться. Проклятый Фантомхайв и здесь все испортил! И… нет бы Себастьяну сразу обрушить на Алоиса все хляби небесные, оставив шанс на искупление, но он томил, игнорировал и… все еще ничего не делал, заставляя ждать и все сильнее бояться. Алоиса еще ни разу не наказывали в Хогвартсе, но теперь расплата была неминуема, словно он сделал что-то жуткое. А ведь было не так! Алоис позволил себе что-то такое первый раз, единственный за шесть лет! Один промах, но… Алоис отличался этим. Он знал, что полный пиздец, если уж он попадал, то по полной. Так всегда было дома, и, видно, будет сейчас. Тогда пусть… пусть все случится уже скорее! — Что вы тянете?! — прошептал Алоис. От Алоиса веяло… Сиэль не встречал прежде таких чувств. Это не было гневом, не было и серой обидой, что-то зелено-синее тянулось вверх, обнимая Алоиса, как пламя костра. Сиэль пристально посмотрел на профессора, он ведь этого не чувствовал? Вокруг него самого была непроницаемая стена, через которую иногда вылетали странные голубые искры… — У вас всегда что ли разбирают мелкие стычки? — спросил Сиэль резко. — Он мне помешал, я его ударил. О чем разговор? Трансфигурация чернил — это разве не удивительное колдовство? Слова Сиэля показались Себастьяну поразительно отрезвляющими. И странными. Себастьян не встречал прежде, чтобы кто-то так отчаянно защищал… врага. — О, Мерлин, вы оба сходите с ума, — подытожил он, — и меня сводите за компанию. Себастьян вздохнул и постарался помыслить здраво и непринужденно. — Ничего страшного не случилось, конечно, и да… вы оба показали отличные колдовские умения. Я и не говорил, что Алоис не выдающийся студент. С талантами у него все прекрасно. К сожалению, доводить людей — наибольший из них. Но… что вы оба выдумываете, словно я сейчас превращу его в паука на ближайшие лет сто? И розги в прогрессивном магическом сообществе тоже никто не применяет. Так что оставьте фантазии — оба. Примените их лучше в учении, там им самое место. Однако, у Алоиса на лице заслуженный фингал, и, видимо, лучшим наказанием было бы оставить его с ним, но тогда все узнают, и дело пойдет дальше. Драки вообще-то запрещены, не говоря уж о попытке спалить библиотеку. Думаю, что многочисленные отработки — это не то, о чем вы мечтаете, Алоис? Как и невозможность дальше находиться в статусе лучшего ученика Равенкло. Вы ведь должны быть образцом для товарищей, а вы… слов нет. «Одни эмоции, » — красноречиво промолчал Себастьян, а потом переключился на Сиэля: — Сиэль, пожалуйста, я прошу… вас. Не стоит так беспокоится. Я не применяю к ученикам непростительные заклятия и не ем их на ужин. Я верно понимаю, что… фингал можно убрать и оставить случившееся между нами? Себастьян не собирался просто так отпускать Алоиса, но не хотел отчитывать его дальше на глазах Сиэля. — Можно, наверное, — Сиэль задумался. — Но я не пробовал. Разве нельзя сказать, что он упал с метлы? Сиэль вопросительно посмотрел на профессора. Тот вел себя совсем не так, как при их встречах, даже не так, как в классе! Сиэль перевел взгляд на лицо Алоиса: — Обычные заклятия первой помощи должны помочь, я думаю… Но раз драки запрещены, то я тоже должен быть наказан. Дрался только я один. Он снова испытующе посмотрел на профессора: Сиэль не понимал чего-то очень важно в происходящем, и ему это не нравилось. — Сиэль, — почти простонал Себастьян, — я понял. Но нет. Вы не хуже меня знаете, что «кто начал» — это важно. И что позволено обычному ученику, то не позволено образцу. Я не собираюсь наказывать вас, — Себастьян незаметно сглотнул, — но я обещаю, что… мы справимся. Ни единая душа не поверит в падение Алоиса с метлы, разве что первокурсники. Но их мнение нам безынтересно. Идите к себе, Сиэль, у вас сейчас заслуженное время для себя, а завтра вечером я буду ждать вас, обсудим погибшую вашу работу. И не спорьте, прошу. Я работал сегодня и тоже устал. Сиэль, судя по его взгляду, хотел бы снова возразить, но, к счастью, не стал. Упрямо дернул головой и отступил. Когда дверь за ним закрылась Себастьян подошел к Алоису ближе. Алоис стоял так, словно жердь проглотил, выпятив вперед подбородок и глядя сквозь полу-опущенные светлые ресницы нарочито снисходительно… Держался он скорее нагло, но, сосредоточившись, Себастьян ощутил, что племянник напуган. Страх бился внутри него холодный и жестокий, словно ледяным коконом окружал. Алоис не собирался сопротивляться, он действительно не возражал и не оправдывался. Только молчал упрямо и обреченно. «Что он думает я сделаю с ним?» — мелькнуло в глубине души, и Себастьян легко коснулся разума Алоиса, но тот почти отпрыгнул, прошипел: — Не смейте! Не лезьте в меня! — Хорошо, — сразу согласился Себастьян. — И я никому ничего не скажу, даже твоей матери, — закончил он. Алоис от этих слов вздрогнул и посмотрел так жалко, что Себастьян почти понял милосердие Сиэля. — Прекрати, не нужно давить на жалость, — огрызнулся Себастьян. — Это не твое. Алоис усмехнулся изломанно, и Себастьян спросил себя: «Что я делаю? Зачем?» Начни они этот разговор раньше или… веди себя Алоис по-другому, Себастьян был бы разгневан, он потряс бы его за грудки и… Ну что и? Теперь же гнев сменился странной растерянностью: Алоис боялся так тихо, отчаянно и безнадежно, что от этого почти закладывало уши. Себастьян поднял руку, и Алоис дрогнул, словно желая закрыться от удара. Но не посмел. Он не защищался, только закрыл глаза так плотно, что ресницы задрожали. Себастьян сжал зубы и дотронулся до его лица под глазом. Осторожно, невесомо, прошептал исцеляющее заклятье и синяк растаял. — Ты можешь идти, — сказал Себастьян глухо. Он не был чудовищем, но все же справедливо гневался, а думать о том, откуда у племянника столь необычные реакции не было никаких сил. — В наказание, ты не можешь пользоваться услугами домовых эльфов ближайшие две недели. Будешь все делать сам. Алоис открыл глаза, посмотрел неверяще, кивнул и вышел, соглашаясь со всем. Себастьян знал, что это наказание будет эффективно, оно многому научит Алоиса и останется в его памяти: Алоис терпеть не мог домашней работы и всячески избегал ее, считая низкой, эльфячей, как и сестра Себастьяна. Себастьян не сомневался, он предпочитал никогда не жалеть о том, что сделал.

***

Алоис долго не мог заснуть и оттого теперь не мог проснуться. Ему было плохо, тяжело, тени вчерашних событий словно стояли, обступив балдахин, и перешептывались. Они смеялись и ждали, а Алоис прятался ото всех и не вылезал из постели. После разговора с Себастьяном он не смог заставить себя пойти в спальню. Туда, где теперь был Сиэль. Заносчивый, высокомерный, выделывающийся перед Себастьяном и такой… невероятно благородный. До тошноты и рождающейся в груди ненависти. Такой честный, весь из себя герой... Может это ген, он течет по венам всех Фантомхайвов? «Герой, а комнату мою и приятелей быстро прибрал к рукам!» И Алоис снова ненавидел, теперь с утроенной силой. Он решался прийти, вести себя, как ни в чем не бывало, но… не мог отделаться теперь от ощущения «он защищал меня». Алоис не знал почему и зачем, может для того, чтобы светить ярче, продемонстрировать себя с лучшей стороны, но все же. Впервые в жизни кто-то защищал его, и это оказался младший Фантомхайв? Невозможно! Алоис бродил вокруг Хогвартса кругами. А это, вообще-то, была их длинная дистанция. Он хотел бы лететь, но метлу в это время было не достать, если не сокрыть ее с вечера. «Я не заслужил полета, » — смирился Алоис и пошел на второй круг. Мысль цеплялась за мысль: от самоотверженности Сиэля был всего шаг до поразительной снисходительности Себастьяна. Унизительной, жуткой, но… Такой нужной. Алоис не знал, что бы стал делать, если бы Себастьян решился наказать его всерьез, как смог бы жить дальше? Себастьян напугал его, напугал так, что кровь застыла в жилах, в висках бился пульс, оглушая и лишая воли — Алоис перестал дышать и только ждал. Наказание тогда висело над ним, как небо. Оно было гораздо страшнее, конечно, чем возможная оплеуха. И небо раздавило Алоиса. Немного быстрее, чем Себастьян открыл в себе великую щедрость его отпустить. Алоис чувствовал себя раздавленным и жалким, уничтоженным и бежал от всего этого. Третий круг. Бегуном Алоис был хреновым, не то, что Макс, но… Теперь воздух бил в лицо, Алоис бежал все быстрее, из последних сил, он работал руками, как учили, он старался дышать, пот катился из-под длинных волос крупными каплями, рубашка прилипла к телу, превращаясь в жалкую тряпку, легкие жгло, казалось, что сердце вот-вот разорвется… может быть, Алоис хотел этого. Он добежал до Астрономической башни, которую обозначил себе финишем, обессилено сполз по шершавой прохладной стене прямо в траву, пытаясь отдышаться, стирая локтем с лица пот и слезы. Зато теперь он был почти спокоен. Только до оскомины хотелось напиться. И Алоис знал, как это сделать. К счастью, всегда и везде, на любом курсе находились умельцы-зельевары. Их пойло было страшным дерьмом на вкус Алоиса, но сейчас подошло бы все, что угодно. Отдельной удачей было то, что Алоису не было нужды воровать, чтоб получить желаемое — деньги решали. А Себастьян то ли забыл, то ли не считал возможным наказать его, как родственник. А ведь он мог бы сократить ему карманные расходы! Алоис приобрел у пятикурсника с Гриффиндора непрезентабельную полторашку с самогоном Хогвартского разлива и, зажмурившись, не вдыхая, осушил четверть. Стало еще лучше, в теле появилась легкость, в разуме — ясность, а в голове — кружение. Алоис не мог бы сейчас радоваться, но без труда оставил в стороне и боль, и страх, и стыд, и одиночество, сосредоточившись на одной лишь злости. Злость и подсказала ему, что он не может позволить себе заявиться в гостиную в стельку пьяным и пасть еще ниже Фантомхайву на радость. Алоис собрался, рубашка на воздухе почти обсохла и выглядел он… в общем не хуже, чем большинство его одноклассников обычно. Пришел он поздно, зато с целым литром бесценной жидкости. Равенкловцы все были умны, поэтому прекрасно ловили момент и не стремились лишать себя радостей. Хотя, напившись, многие из них являли собой очень странную картину. Алкоголь сгладил и смазал вечер достаточно, чтоб никто не сумел уловить настроений Алоиса, и он легко скрылся ото всех на своей постели. Но себя не обманешь… И теперь Алоис мучительно пытался проснуться. Ему не хотелось. Ни сейчас, ни через час, ни вообще. Алоис не мог проспать занятия, но завтрак он просыпал регулярно. Это и спасло его от позора. Эльфы обычно делали все после завтрака, когда все уходили на занятия. Алоис же встал, когда все до одного уже отчалили в Большой зал. Он знал, что Себастьян не шутил. С него сталось бы и с эльфами договориться, мелкие засранцы от чего-то были к нему очень доброжелательны. Алоис вздохнул: позвать эльфов и спросить, сделают ли они для него все то же, что раньше, он не мог — его эльфы как раз терпеть не могли. Алоис умылся, заглянул в шкаф и понял, что ему повезло — у него осталось еще несколько уже выглаженных эльфами рубашек, значит не придется стирать… Ближайшие три дня. Если поступиться правилом одевать каждый день свежую рубашку и надеть черную дважды, то четыре. Немного. Алоис закрыл лицо руками, подышал, сосредоточился на хорошем, оделся, покидал учебники в сумку: вчера он изменил своему правилу собирать ее с вечера. Теперь осталась малость: нужно было подвязать полог и создать хотя бы иллюзию того, что кровать заправлена. Потому что, когда все вернутся после уроков, его расхристанная постель будет зиять, как бельмо на глазу. Позорно и глупо… Это было вообще-то…сложно — заправить постель. Особенно так, как это умеют эльфы. И от того мучительно долго, но Алоис даже почти справился. По крайней мере внешне и самый придирчивый глаз не нашел бы существенных отличий. Алоис выдохнул. Его никто не заметил. А ведь мог бы! Самым кошмарным было бы, если бы перед уроком в спальню заглянул Фантомхайв и понял… «Мне что… придется делать это две недели? Две недели — целых четырнадцать дней стараться, скрываясь? Прятаться. А потом у меня не останется чистых рубашек. И брюк. Это… это немыслимо! Я… Я не справлюсь!» — понял Алоис, а часы в спальне мило сообщили ему, что до урока осталось пять минут. Алоис встрепенулся и вылетел из спальни, стукнув по маятнику до боли в запястье, зажимая уши, чтобы не слышать очередной нелестный комментарий. «Даже часы меня критикуют, блядь!» Алоис никогда раньше не завтракал, а сейчас вдруг оказался дьявольски голоден, но надо было торопиться на урок. Ровно за минуту до начала занятия уставший от быта, голодный и злой Алоис с достоинством и грацией вошел в класс, как ни в чем не бывало. И только чрезмерно резко брошенная на парту сумка выдавала, что он не в духе. К счастью для Алоиса этого никто не заметил. О стирке же Алоис с ужасом думал все следующие пять дней, нещадно эксплуатируя черную рубашку — это успело достаточно его измучить. Алоис сдался, решил бросить ее в корзину в ванной вечером, а стирку провернуть ночью. Но Себастьян не оправдал его ожиданий — он не был злодеем, поэтому на радость Алоиса, в тот момент, когда чистые вещи у него кончились, они все же исчезли, а вечером появились на полках выглаженными. И первый раз в жизни, случайно увидев ушастого в их спальне следующим утром, Алоис очень тихо сказал: «Спасибо.»

***

По неясной Сиэлю причине самописные перья в Хогвартсе не приветствовались. Их все равно использовали, но тайно. То есть только в кругу доверенных лиц. У Сиэля таких в Хогвартсе не было, поэтому он дождался, когда спальня опустеет, задернул полог и начал диктовать перу. Он бы не стал использовать этот метод, если бы ему не надо было переписывать Проклятья. А так он скоро закончил с самым простым, чтобы снова пойти в библиотеку. Занятие по Проклятиям должно было быть только завтра, и обычно оценки профессор объявлял только через несколько дней, но Сиэль не знал, как трактовать его вчерашние слова, кроме как досрочную сдачу. Работы оказалось много и пришлось пропустить ужин, Сиэль, впрочем, голода не чувствовал. Он закончил поздно, но ушел из библиотеки даже не самым последним. И, несмотря на усталость, был доволен: эссе по Проклятиям вышло даже лучше, чем вчера. Сиэль спустился к знакомому уже кабинету и постучал. Вечер тянулся, часики тикали, время бежало, а Сиэля все не было. «Интересно, что все это значит?» — озадачился Себастьян. Сиэль был таким… настоящим, честным, но каждое его следующее решение было загадкой. Себастьяну, в общем-то, это нравилось. А и их с Сиэлем уже завязавшиеся доверительные отношения вполне предполагали, что у мальчика есть право принять приглашение или отказаться. Однако, Сиэль вчера приглашение принял, по всему было видно. Стрелка часов подбиралась уже к десяти, Себастьян давно закончил свои дела и перешел к отдыху. Он как раз читал одну из тех книг, что они с Сиэлем недавно обсуждали, как пример маггловского классного творчества. Себастьян ни секунды не жалел, книга того стоила. Стук Сиэля оказался не менее узнаваемым, чем стук Сеффа. Себастьян улыбнулся звуку, и в этот раз сам дошел до двери, чтобы распахнуть ее, книжка так и осталась в его правой руке. — Я надеялся, что наш договор все же в силе, — поприветствовал Себастьян Сиэля. Сиэль, не в пример вчерашнему, выглядел безупречно аккуратно и решительно, глаза его светились удовольствием и гордостью, словно он недавно поймал какую-то очень важную мысль. — Этот вечер удался, как я погляжу? Или мое ожидание так тебя радует? Признаюсь, я не мучился, а читал, — улыбнулся Себастьян. Он, в отличии от Сиэля, был одет как нельзя легкомысленно: его джинсы совсем протерлись на коленях, а рубашка была расстегнута на верхние пуговицы и закатана до локтей. Себастьян посторонился, пропуская Сиэля в комнату, а потом закрыл дверь. — Я не специально, — ответил Сиэль. — Здравствуйте, кстати. Сиэль сначала поставил на пол свою учебную сумку, она порядком тяготила, а потом присел рядом с ней. Он не совсем понимал, будет ли их разговор в этот раз долгим, или профессор просто примет работу, потому не мог решить разуваться или нет. Сиэль достал свиток с эссе и протянул его Себастьяну: — Вот, я закончил. Мы сегодня будем обсуждать? Сиэль без смущения смотрел снизу вверх своими огромными глазищами. И это нисколько не унижало его, наоборот, он казался настоящим принцем. Независимым и поступающим всегда так, как только он считает нужным. Он протягивал свиток с гордостью. Себастьян смотрел, любовался и все же был немного взбешен: — Ты все же написал ее? Сначала?! Но зачем? Себастьян только вздохнул: вопреки мнению Алоиса, Сиэль вовсе не стремился добиться особого положения или пользоваться званием любимчика. Хотя… Положа руку на сердце, он бы мог. А еще Сиэль ужасно заманчиво сидел на полу. И Себастьян опустился рядом, скрестив ноги по-турецки: — Если ты хочешь… Как… вчера вечер прошел? Алоис не доставал тебя больше? — спросил Себастьян, ловко отстраняясь от разговоров о домашке. Рядом с Сиэлем очень быстро хотелось забыть и о том, сколько ему лет и о том, что Себастьян уже профессор, а самое неудачное еще и о том, что он — преподаватель. Себастьян отмечал все это, но особого значения не предавал. Подумаешь? Просто ему не так часто нравились люди. А возраст на самом деле не имел никакого значения. Через десять лет — это стало бы и вовсе не заметно. В том, что Сиэль написал отличное эссе Себастьян нисколько не сомневался. А вот ощущение, что Алоис все же продавил его, и наказание того недостаточно для полного понимания вопроса, не покидало. Себастьян считал своим долгом защитить Сиэля. Хотя бы пока он не овладеет своими силами. Сиэль задумался, он был абсолютно уверен, что профессору не надо рассказывать о том, как прошёл вечер, и что именно Алоис им для этого принёс. — А как вы его наказали? — спросил Сиэль вместо ответа. Он все же решил устроиться на полу поудобнее, в конце концов, он хотел этого с тех пор, как разглядел ковёр профессора. Сиэль расслаблялся, и Себастьян вместе с ним. Он левитировал к ним поднос с чайником и чашками. Налил им обоим чаю: — Сегодня как раз черный, как ты любишь, — отметил Себастьян и удивился. Заваривая чай, он и не подумал, что ориентируется на вкус своего… ученика. — Ничего жуткого, обошлось без проклятий и темной магии. Алоис всего лишь должен пару недель обходиться без помощи домовых эльфов. Как видишь, я бываю милосердным, — Себастьян усмехнулся и перетянул на волосах резинку — они держали гораздо лучше лент, не соскальзывая каждые пол часа. Ему тоже было, что спросить у Сиэля, но он хотел как-то поаккуратнее к этому подступиться. — А… — протянул Сиэль. — Ну, он обходится. То есть, если вы запретили эльфам ему помогать, то он сам заправил свою кровать. Но вообще-то, профессор, эльфы готовят нам, а другой еды в Хогвартсе не достать. Даже воровство с кухни невозможно без помощи эльфов — они же туда ее доставляют… Сиэль замолчал под взглядом профессора, но не смутился: — Вы действительно имели в виду, что ему надо самому заправлять постель и не мусорить в комнате? А он что, не может просто… не делать этого? И жить с не заправленной кроватью? До этого же никому нет дела… Профессор продолжал выразительно смотреть, и Сиэль недоверчиво приподнял брови. — Вот он странный, — подытожил он и попробовал чай: не только такой, как ему нравился, с мятой, но и совсем не горячий. Идеальный. Это было приятно, но Сиэль почему-то ощутил беспокойство, как только опустил чашку, и тогда переключился на свою работу: — Конечно, я ее написал, как мы могли бы иначе ее обсудить? Вы разве не это имели в виду? — Сиэль вдруг понял план Себастьяна и фыркнул: — Да вы просто гений, профессор. Наказание, которое человек сам приведет в исполнение! — Молодец, быстро схватываешь, — похвалил Себастьян, теперь довольный. — Я не собираюсь морить голодом собственного племянника! И не жду, что он постирает в общей раковине брюки душистым мылом, — Себастьян фыркнул, — но Алоис скорее всего так и думает. Он любит сгущать краски. Хорошо, что он, в отличии от тебя, не подумал о еде, а то бы устроил еще и голодовку. И конечно, ты прав — он может просто ничего этого не делать, но он просто не переживает, если кто-то заметит! Я рад, что ты оценил. Себастьяну и правда поразительно понравилась такая высокая оценка Сиэля. — А вот работу я тебе разрешил вообще не писать. В следующий раз буду выражаться яснее. Но… на будущее: ты блестяще учишься и прекрасно готовишься к занятиям. Это выше оценки превосходно, а у меня нет возможности поставить тебе больше нее. Это досадно, но означает, что ты можешь стараться меньше, когда делаешь задания для меня. Мы видимся достаточно часто, чтобы я мог просто уточнить у тебя все, что сочту нужным. И… в следующий раз пользуйся этим правом, экономь свое время. «И мое, » — подумал Себастьян. Не проверять сданные работы он себе позволить не мог, но частенько засчитывал их талантливым ученикам вперед. Качественная работа в классе, должна была избавлять от проработки заданий дома. Но он не стал объяснять это Сиэлю, сказал просто: — И потом… говорить с тобой мне нравится больше, чем просто читать твои работы, — а после осторожно спросил: — Скажи, а как ты после вчерашнего? Сиэль задумался. Звучал профессор как-то очень… по-слизерински? Странное чувство вернулось: Сиэлю вроде все нравилось, и в тоже время трудно было сидеть и нужно было найти себе какое-то дело, отвлечься… Но от чего? Сиэлю не хотелось уходить, но оставаться отчего-то стало томительно и тяжело. — Ну… если бы я не занимался, я бы стал учиться хуже… А для вас… по Проклятиям мне нравится работать. Это интересно. Но да, лучше бы я не торопился так. Сиэль понял, что не хочет отвечать на вопрос профессора. Это было о том, какой Сиэль особенный, и, хотя они с профессором вроде договорились вместе изучать это, каждое упоминание как будто… Роняло Сиэля с небес, где он был просто интересным собеседником для профессора Михаэлиса, а не интересным случаем. — Нормально, — Сиэль отставил чашку. — Вы все-таки посмотрите, что я там написал. Вдруг будет не так хорошо, как вы ожидаете? Себастьян понял, что не стоит настаивать дальше. Тем более, что главное он выяснил: с Сиэлем не происходило вчера ничего такого, что бы он сам счел пугающим или достойным внимания. Значит, все обошлось. — Я очень рад, что ты в порядке. Хорошо, давай сейчас, — вмиг решил Себастьян и подтянул работу к себе на колени. Но разговаривать с Сиэлем ему и правда хотелось больше, чем читать. И Себастьян зацепился за первую необычную деталь в тексте, такой маленький факт, который обычно написан мелким почерком где-то в примечаниях. Отметил его и задал вопрос. Сиэль ответил сначала как-то нехотя, но очень скоро они уже говорили о магии, а потом незаметно перескочили на книжку, что начал читать Себастьян, на разные вкусы чая, снова вернулись к Алоису и его странным реакциям, от него как-то перешли на маггловские сериалы, а потом и просто на людей. Им обоим нравилось говорить о людях. Себастьяну же нравилось так же невзначай, почти незаметно говорить о Сиэле. Спрашивать его о том, что ему нравится, почему и чем именно это, что трогает, а что бесит? Сиэль был интересным человеком. И чувства его были необычными. Он был блестящий логик, однако… как и положено: его чувства за логикой часто не ходили, ярко вспыхивая и разгораясь. Себастьян ловил его слова и собирал в цельный образ. Конечно, исключительно для дела. Для того, чтобы научить Сиэля понимать, что и как с ним происходит, как рождается из этого магия, и что со всем этим делать в будущем. Они простились к полуночи, и Себастьяну пришлось проводить Сиэля, чтобы того не признали за нарушителя. Он смотрел, как Сиэль говорит с Орлом на двери, а когда дверь отворилась, Сиэль обернулся к нему, улыбнулся и поднял руку на прощание. И Себастьян странно и неуместно подумал, что такой красивой улыбки еще не видел.