Стихийная магия

Поверхность зеркала пошла рябью и скоро прояснилась, демонстрируя Сиэля. В Хогвартсе не приветствовались зеркальники — усовершенствованные сквозные зеркала, которые давали возможность связать не только с тем, кто владеет зеркалом-близнецом, но с кем угодно. Это новшество русских колдунов критиковали всеми способами, но Макс всегда был к этим словам глух. Зеркальники были удобны и в чем-то необходимы. На совете, где шла речь о поступлении Сиэля в Хогвартс, Макса единогласно поддержали все деканы: все же особенный мальчик, должен иметь возможность всегда связаться с тем, кто может его успокоить. Сейчас Сиэль, впрочем, и так был спокоен: положив голову на стол, он смотрел на Макса одним глазом и улыбался. — Привет, — Макс помахал рукой. — Ты кажешься довольным. Сиэль в ответ прищурил глаза и поведал: — На ужин будет творожный пудинг… Макс усмехнулся, захотелось взъерошить Сиэлю волосы, до того он выглядел умиротворенным. Как будто не жил в одной спальне с четырьмя соседями, один из которых Алоис Транси. Макс с Алоисом вместе не жил, но и без этого мог представить себе масштаб поражения. А вот Сиэль думал о творожном пудинге и жмурился, словно кот. — А в остальном — все так же хорошо? Сиэль немного собрался: подпер щеку кулаком и посмотрел на Макса грустно: — Творожный пудинг дают раз в неделю. И ты знаешь это. Так что сегодня лучше, чем всегда. Макс фыркнул, он знал, что Сиэль не стал бы взахлеб рассказывать ему о том, как ему хочется домой, даже если бы он мечтал оказаться там до безумия. Но тогда бы он был серьезен и напряжен. Каждый разговор внимательно вглядываясь в брата, стараясь понять больше, чем Сиэль говорит, Макс боялся этого: при таком раскладе пришлось бы оставить Соколов и вернуться домой, заботиться о Сиэле. — Надеюсь, это твоя единственная проблема? Сиэль картинно вздохнул: — Нет, по четвергам дают печеночные оладьи… — а потом, когда Макс совсем уже расслабился добавил: — А еще Транси… Твой бывший вратарь… Макс вскинулся: — Что он? — Он странный, — ответил Сиэль и пожал плечами. — Он… ну достает меня? Вообще, он довольно безобидный, просто… Если бы он был девчонкой, я бы подумал, что он — Бренда, а я Келли, но кто тогда Дилон? Макс устало потер лоб, не в силах что-то понять из такого объяснения: — Сиэль, а если поближе к непростым магическим сущностям? — А, ну он — Афродита, я — Психея, но кто в этой истории Эрос? — с легкостью пояснил Сиэль и улыбнулся. Теперь Макс прикрыл рот ладонью, его немного даже тряхнуло от понимания, кто же в этой истории Эрос. Конечно, Алоис делал это скорее из чувства вечного соперничества, но все же… — Что он делает? — спросил Макс глухо, немного страшась ответа, пусть вид Сиэля и не внушал опасений. — В основном констатирует очевидные факты, — о происшествии в библиотеке Сиэль даже не подумал, для него оно ничем не отличалось от обычных комментариев Алоиса, — но по его лицу я улавливаю, что он делает это с каким-то особенным смыслом… — Теперь Сиэль как раз стал серьезным, словно пытался постичь тот смысл. — И мне иногда не нравятся то, что он имеет в виду. — Это из-за меня, — быстро сказал Макс, не скрывая досады. Сиэль распахнул глаза ему навстречу, будь они лицом к лицу — успел бы проникнуть и в мысли, а так у Макса остались все возможности блуждать там самому. Вот матч с Равенкло: Макс уходит вниз от бладжера, ловит квоффл и вновь взмывает вверх и влево, обходит вражеского охотника и отправляет мяч к кольцам. А там… угадывая траекторию, без единого лишнего движения Алоис поднимается на полметра, и мяч летит ему в руки. Солнце падает своими лучами на его волосы, превращая их в чистое золото. Макса слепит, и он не ловит пас. А вот вечеринка после общей школьной победы, они собираются у хаффлпаффцев, потому что их гостиная открыта любому, кто друг. Их территория идеальна — свободна от любых предрассудков или соперничества. Но Алоис все равно не расслабляется. Он возлежит в кресле с таким видом, будто проиграл. Макс смеется чьей-то шутке, но вдруг наклоняется вниз, спрашивает: — Что тебе не так? У Алоиса тысяча и один ответ на лице — вспыхивает румянец, сжимаются губы… Но он не отвечает ничего. Макс помнил много таких странных эпизодов, хотя плохо понимал, почему все они об Алоисе. Как Алоис гневается, с каким лицом занимается в библиотеке, как улыбается, когда чем-то доволен. И поэтому почти никогда не улыбается Максу. — Это из-за меня, — повторил Макс. — Это спортивное. — А, возлюбленный враг мой? — насмешливый голос Сиэля прорвался к Максу, окончательно разгоняя все воспоминания. — Излюбленный, — поправил Макс и, заметив улыбку Сиэля, добавил чуть резче: — Сиэль, пожалуйста, не провоцируй его. Не упоминай лишний раз меня… — Я, вообще, с ним не особенно разговариваю, — перебил Сиэль, и Макс понял, что перегнул. — Прости, — Макс вздохнул. — Мне не нравится, что и ты, и он далеко, и я не могу с ним поговорить, как-то повлиять. — Макс, я могу за себя постоять, — недовольно фыркнул Сиэль. — Точно. Но я хочу, чтобы Алоис высказывал свои претензии мне, по адресу. Тогда я бы смог постоять за себя тоже. Сиэль задумчиво нахмурился, потом кивнул. — Ладно, ты оправдан. Макс усмехнулся, глянул на брата исподлобья, и тут заметил, что дверь за спиной Сиэля открывается. Сиэль тоже понял это, обернулся на мгновение, потом снова посмотрел на Макса и спросил: — Так ты приедешь в Хогсмид? Макс кивнул. — Хорошо, — Сиэль улыбнулся. — Я буду ждать. Пока, Макс. — Пока, — согласился Макс, говорить при чужих не хотелось, да и им приятно не было бы. Макс поднял руку, прощаясь, и тут увидел, кто вернулся в комнату: позади Сиэля Алоис яростно вытряхивал себя из квиддичной формы. Алоис и так был не в духе… Он искал вообще-то уединения, но, услышав Сиэля, вмиг загорелся, захотелось проклясть выскочку немедленно. Он… Он занял спальню Алоиса, заполонил ее собой, словно… Такой мелкий, но то, что Сиэль носил внутри себя привлекало столько внимания, что разом заполняло все пространство вокруг. На Сиэля смотрели, местами даже восхищенно, тот не особенно замечал, но Алоис видел все и стремительно терял свои позиции. Словно кто-то проткнул булавкой воздушный шарик. Он сдувался, а, значит, норовил упасть. Алоис заранее предвкушал это крушение, что не делало его ни благодушнее, ни мягче. Он должен был остановить падение прежде, чем кто-то заметит! Алоис, как сам Мерлин, старался в учебе, иногда даже представлял себе, как поседеет и покроется морщинами. Его убивало, что… Для того, чтобы быть на равных с Сиэлем, не говоря уж о — превзойти его — требовалось столько усилий! Раньше по большей части учеба давалась Алоису легко — это был вопрос времени, а никак не таланта или глубины знания. Алоис и без того был достаточно въедлив и увлечен, особенно в предметах своего интереса, но Сиэль словно всегда хотел больше, не удовлетворялся никаким знанием до конца. Алоис старался, но это задалбывало — в конце концов жить ему тоже хотелось! Отдельно бесило отсутствие альтернативных путей. Алоис усвоил урок и не желал снова встречаться с Себастьяном, да и вообще… Снова опускаться на уровень второго курса было бы слабостью, недопустимой ошибкой оказалось так заводиться. Да и… На самом деле, уничтожение конкретных работ Сиэля не могло помочь, он не становился от этого глупее, значит можно было только продвигаться самому, совершенствоваться и стараться. И давить морально. Алоис знал, что слабое место есть у любого, Сиэль не мог и в этом быть исключением. Алоис не сразу понял, что младший Фантомхайв не один. Но с полу-слова узнал голос Макса — точно в насмешку сразу два Фантомхайва на его голову и… Один лучше другого: звезда и гений. Алоис в бешенстве сорвал квиддичную защиту, дернул пуговицы на рубашке, и тут услышал, что Макс собирается в Хогсмид. Воздух выходил наружу с выдохом, а разум выключался. И, когда Сиэль так внезапно свернул разговор, Алоис почувствовал обиду! Может, они говорили о нем, раз дальше продолжать разговор сочли неуместным? И что же? Что проклятый Сиэль порассказал Максу? Уж наверняка не стал держать их драку в секрете от брата… Алоис отбросил форму, выдавил из себя улыбку и, не глядя на Сиэля, выдал: — Что же вы остановились? У вас есть та-а-айны? — протянул Алоис. — Это от родных однокурсников… Секреты? Или ты рассказывал ему обо мне? Достаточно пожаловался? Его терпение уже на исходе или есть запас? Наверное, офигенно удобно всегда прятаться за спиной старшего брата, словно ты мамина детка… Алоис говорил, а думал только о том, как ему хотелось бы, как нужно увидеть Макса… хоть одним глазком, но… Было только драклово зеркало напротив младшего Фантомхайва. В нем было не найти Макса, только затылок Сиэля и собственное бледное, чуть перекошенное лицо. «Значит Сиэль мало жаловался…» — понял Алоис и решил, что стоит, наверное, быть настойчивее, сдерживаться немного меньше. Сиэль потянулся к футляру, в котором хранил зеркало. — Все мы мамины детки, — философски заключил он. — И, конечно, быть братом такого человека, как Макс, не просто приятно, а чертовски удобно. Тебе разве не нравится быть племянником профессора Михаэлиса? Сиэль даже вздохнул: он не мечтал, конечно, быть племянником профессора, но и Алоис вряд ли всерьез хотел, чтобы Макс был его братом. Сиэль застегнул футляр, отодвинул его и обернулся к Алоису. Тот стоял полуголый посреди комнаты, и с точки зрения Сиэля пылал гневом. Буквально: Алоис немного светился красным. От ответа Сиэля Алоис вдруг растерялся. Как всегда и со всеми: Сиэль реагировал странно, непредсказуемо, вовсе не так, как нормальные люди. Он не обижался на то, на что любой бы обиделся, не отрицал очевидного, не пытался возражать. Он… игнорировал? Словно видел в любых подколках какой-то иной смысл. Это сбивало и бесило. Сиэль был спокоен, а Алоис от этого заводился лишь сильнее… Планку срывало, но Алоис вроде как в этот раз решил не тормозить? — Ты вообще нормальный? И нет, мне Салазар тебя возьми, не нравится быть племянником Себастьяна. Как ты его назвал? Профессор Михаэлис? Ха! Вроде он не стоит за моей спиной? Или ты даже в глубине души перед ним трепещешь? Это такая стратегия — выслуживаться перед преподами, чтоб снискать их одобрение? А эти привилегии: зеркальник, постоянная связь с братом — это зачем? Думаешь, ты особенный? Алоис знал: все эти слова просто злые и глупые — редкая удача, что комната сейчас была пуста. Алоис посмотрел на футляр с зеркалом… Ему ужасно хотелось коснуться. Понять… Еще раз услышать голос своего Капитана, может быть даже увидеть его. Алоис с трудом отвел взгляд от зеркальника. Это оказалось гораздо труднее, чем не смотреть на Сиэля. От внезапно нахлынувшей магии закололо в кончиках заледеневших пальцев. Алоис не боялся, он умел контролировать себя, только это требовало сосредоточения, усилия, и от того сейчас было почти невозможным. Лицо его болезненно скривилось. Ему казалось, что там за тонко выделанной кожей футляра… Там целый мир, и Макс — конечно, властитель этого мира. Алоис разозлился сильнее, теперь уже на себя, притопнул ногой, сжал кулаки, словно магию так поймал и теперь держал крепко, не отпуская… «Ненавижу, » — твердил себе Алоис. Ему ужасно хотелось расшифровать Сиэлю, что значит «мамина детка», но он не мог настолько рассосредоточить внимание, потому молчал. Сиэль задумался: он, пожалуй, не был нормальным ни для волшебников, ни тем более для магглов. И это было грустно. А еще он не совсем понимал, как именно ответить Алоису, точнее, на какое именно из его заявлений. Про постоянную связь просил Макс. А профессор Михаэлис — Сиэль впервые задумался, что его можно вот так просто звать Себастьян… Так о нем говорил не только Алоис — ему-то понятно так было удобнее, но и другие ребята. Сиэль и не думал… выслуживаться, но стараться для… Себастьяна было приятно. Сиэль все перебирал в голове речь Алоиса, и наконец нашел: — Почему не нравится? Вопрос вонзился в Алоиса неожиданно. К счастью, он был не смертелен и даже не опасен, но… подействовал, как удивительно точный удар куда-то под дых. Нестрашно, конечно, но чертовски неприятно и трудно сразу прийти в себя, задышать. Алоис не хотел об этом думать, но не хотеть думать о чем-то, означало никак не мочь перестать. Алоис понял, что подавленно смотрит в пол и, резко подняв взгляд, уставился на Сиэля. — Не лезь в меня! — почти выкрикнул Алоис. — Какое твое дело?! Он злился все сильнее, ему уже не нужны были ответы Сиэля, чтобы спираль внутри вращалась все быстрее, наматывая внутренности на свои острые, витые грани… Алоису казалось, что его выворачивает наизнанку. Он и не знал, что думать о Себастьяне настолько трудно. Алоис очень давно этого не делал. Он знал: Себастьян младший брат его матери, а ныне распорядитель его средств и его единственный адекватный родственник… Дракл Себастьяна дери! Пусть так, но Алоис жил, словно игнорируя все эти факты. Он никогда и никому не стал бы рассказывать, но… сейчас чувствовал в полной мере: насколько Макс был братом Сиэлю, настолько Себастьян никогда не был Алоису дядей. Не важно кому и что казалось, но в отношении Себастьяна к племяннику не было ничего кроме, как немножечко долга. В общем-то рабочего долга, два года назад по всем правилам заверенными договором о том, что Себастьян официально будет вести дела и представлять интересы Транси. Мерлин, ну не мать же! А Алоису вовсе не хотелось разбираться в делах, да и не было на это времени в Хогвартсе! И больше Алоиса с Себастьяном не связывало ничего. Не было у него никакого особого отношения Себастьяна. Вот ни на полмизинчика! Себастьян не делал ему никаких поблажек, но и не притеснял. Алоис хотел быть лучшим, но вовсе не от того, что Себастьян требовал от него сильно больше, чем от других. По правде сказать, так не было, хотя Алоис часто чувствовал именно это. Себастьян вел себя совершенно педагогично. И отношения у них с Алоисом были, как у лучшего ученика Равенкло и декана факультета Слизерин. Себастьян игнорировал то, что они родственники, и это… было невыносимо. Обидно, горько, трудно! Алоису вдруг захотелось прокричать об этом, но… Сиэль, младший Фантомхайв, не годился для откровений, да… Никто не годился… Блядь. Алоис сжал зубы и решительно выдохнул: — Если бы ты был его племянником, ты бы тоже не обрадовался. Он — не Макс, — Алоис и сам не понял, что сказал. — Себастьян очень тяжелый человек, вспыльчивый, эгоистичный, местами безжалостный, увлеченный магией настолько, что его мнение нередко расходится с привычной моралью… Наверное, он показался тебе классным, да. Но… ты не думай, Себастьян не любит людей, не замечает их, ему гораздо интереснее, что угодно другое… Заклятия, хороший алкоголь, закат, библиотека, а прежде всего — он сам! Твоих стараний он и вовсе не заметит! Так что брось выделываться. Выслуживаться перед преподами — план для не очень умного слизеринца, у нас на Равенкло это не в почете… Алоис говорил, и ему становилось легче, слова уводили его от мыслей о своей семье или о семье Сиэля, точнее о Максе. И вообще… Думать о том, что Фантомхайв мелкий, жалкий и не очень-то умный подлиза оказалось легко и приятно. Правильно даже. Алоис подумал, что уместно и красиво было бы сейчас уйти на свою постель, захлопнув за собой полог, но с места не двинулся. Сиэль удивился, любой бы удивился такой оценке профессора… Себастьяна. И Сиэль внимательно смотрел на Алоиса, тот уже не пылал красным, он стал скорее… печальным? Хотя все еще очень яростным. Что и как отвечать такому человеку, Сиэль не знал. Он задумался о некоторых фильмах, которые видел, но подсказки не было. Обычно, чтобы унять такой накал нужно было поцеловать, но целовать Алоиса не хотелось. — Я не выслуживаюсь, — Сиэль пожал плечами. — Он просто нравится мне. «Как тебе Макс», — Сиэль почти сказал это, но в последнюю секунду вдруг понял, что такое говорить просто нельзя. Алоис приоткрыл рот, глупо, инстинктивно, и тут же со злостью захлопнул его, скрипнув зубами. Алоис неплохо чувствовал людей и обычно замечал, когда ему врут или юлят, но по всему выходило, что Фантомхайв просто сказал правду… совершенно этого не стесняясь. Такой-же как Макс… Почти. Алоис мучительно выдохнул, издав при этом странный звук. Вот теперь стало жалко, что в комнате они только вдвоем. Не передавать же другим его слова, как третьесортная сплетница? Нужно было просто… высмеять Сиэля, раздуть из этого хорошую шутку. Алоис даже плотоядно оскалился, изобразив улыбку… Вот только рассмеяться отчего-то не вышло. Было не смешно, а ненавистно слышать, как кто-то может вот так просто сказать эти три простых слова. Алоис никогда бы в таком не признался… Да и не в чем было! Ему никто достаточно не нравился. Никто! И пусть не сейчас, но слова Фантомхайва можно было использовать потом, когда он… начнет бегать за Себастьяном, ну… пусть не бегать, но особенно стараться для него. — Ясно, — ответил Алоис усмехаясь, — я понял. И запомнил, поверь. Поражаюсь твоей откровенности. Некоторые даже принимают безумие за смелость, но… Ты или думаешь и ко мне подольститься через эти слова, или вырос в лесу. Алоис будто эхо слышал внутри «он мне нравится». Такое четкое и яркое, бесстрашное и… Смог бы Фантомхайв сказать так самому Себастьяну? Алоис вдруг понял — да. Он был смел и безумен этот мальчишка, и рядом с ним Алоису было тесно, словно… негде да и нечего разместить, нечем ответить. — Иногда нужно сначала думать, а потом уже говорить — правило Равенкло, — зло выплюнул Алоис и отвернулся. Ему срочно нужно было сбросить злость, чтоб не сделать чего лишнего. Для этого отлично подошел бы полет, и Алоис начал одеваться, сделав вид, что в комнате больше никого нет. Сиэль наблюдал за Алоисом, надо было молчать, согласно свежевыдуманному правилу Равенкло, но Сиэль сказал: — Я вырос в доме. Обычном таком для наших с тобой родов особняке. И мой круг собеседников ограничивался родителями, врачами и домовыми эльфами. Ну и братом, когда он был дома. Манипулировать никем из них нужды не было… Сиэль чувствовал, как магия клокочет внутри, поднимаясь и опадая. Это было плохо, даже очень. И побуждало говорить, чтобы слова помогли заткнуть этот фонтан. Алоис не заметил еще, но за окно заметно стемнело — судя по всему Сиэль собирался вызвать грозу. — А твой дядя нравится многим. В общем-то даже всем, кроме тебя. И это прямо вопит о темных семейных тайнах. Но у кого их нет? Алоис не мог поверить, что… Сиэль отринул и эту игру, и это правило. Он заговорил снова, так легко, словно и не ставил Алоис никакой точки! Фантомхайв продолжал, словно кто-то тянул его за язык, и вот уже добрался до тайн. Алоис побледнел, глаза его сделались больше, а по виску стекла капелька пота. «Он не знает… Он не может знать, он просто… Пытается подловить меня. Не выйдет!» Алоис был уверен, что сыграет лучше, он хотя бы понимал правила игры, а с матерью и вовсе в таких перепалках словами поднаторел. А этот… — У всех? Может, поделишься своими? Что ты там сказал? Особняк, предки… «Макс, » — подсказал внутренний голос, но Алоис уже завелся: — Как же так получилось, что шестнадцать лет ты жил в башне и общался только с врачами? Они… предки, что… так стеснялись тебя? В ночь, когда цветет горицвет, ты превращаешься в страшное чудовище и убиваешь девственниц? Точнее нет, я понял — старых матерых развратных преподавателей, — Алоис распалялся, ему вмиг стало весело, особенно от того, как менялось лицо Сиэля! Наконец-то Алоис… попал? — Как будто ты не знаешь… — Сиэль попробовал закрыть глаза и хоть так пригасить порыв, но уже не вышло. Его не ранили абсурдные идеи Алоиса, только то, что тот знал все, но издевался. Сиэль все же предпочитал, когда его жалели из-за проклятья. За окном сверкнуло и мгновенно загремело, Сиэль уже не сопротивлялся. Он не мог контролировать это, только надеяться, что не убьет Алоиса ненароком. Это осталось его последней мыслью, а потом Сиэль перестал ощущать себя. Остался наэлектризованный воздух, влажный и холодный. Он сжался и с силой ударил по окнам, потом откатился от тех, что не разбил, мячом подскочил вверх и разжался, превращаясь в ливень. Сиэль чувствовал все это гораздо больше, чем свое маленькое тело, раскинувшееся на полу спальни. Щеки Фантомхайва обожгло румянцем, глаза болезненно заблестели, Алоис улыбнулся, даже подумал: «Плачь! Ну, плачь же, и я, наконец, выиграю. Абсолютно и бесповоротно и… даже не нужно будет потом об этом рассказывать. Это будет наша тайна о моей победе! Только… Макс обязательно узнает!» Но в тот момент, когда Сиэль выдал свое странное «как будто ты не знаешь», Алоис понял, что Сиэль не собирается реветь. Но придумать такой ответ, который бы скрыл, что Алоис не знает того, что явно должен знать, и узнать все-таки что это, он просто не успел. Сиэль моргнул — в его глазах светилось уже несколько сияющих точек… «А это звезды, что…» Точно за окном сверкнула молния, словно состоящая из них, а взгляд Фантомхайва погас. Молния затрещала, стекло вдруг взорвалось, как от удара, осыпав Алоиса стеклами, но он не почувствовал боли. Дождь хлестал из разбитого окна точно в башню, косой и меткий, словно специально окатывая Алоиса водой. Мокрый и совершенно растерянный с осколками в волосах и на одежде Алоис посмотрел на Сиэля и… вот теперь испугался. Ему показалось, что Фантомхайв не дышит, словно вся его жизненная сила обернулась этой странной грозой… Алоис опустился на колено, распорол его об один из осколков, выплюнул ругательство и потрогал пульс у Сиэля на руке — это умели все игроки в квиддич. Удары были тихие, едва-едва ощутимые, но очень быстрые. «Но я! Черт, я же совсем не этого хотел…» Не этого хотел и чего-то важного не знал… Пиздец. Алоис знал, что именно это скажет Себастьян, но не было никого больше, кого он мог бы позвать на помощь к Сиэлю. У них было свое средство связи — семейная печать, чем-то похожий на татуировку знак чуть ниже подмышки, под ребром — Алоис коснулся его и позвал: — Себастьян… помоги. Ему — не мне, — закончил Алоис для верности и уставился на Сиэля, — зная, что Себастьян увидит мир сейчас его глазами.