Стихийная магия

Они ввалились в подъезд бок о бок, смеясь и продолжая оживленно разговаривать. Алоис никогда и ни с кем не мог говорить так: все не мочь наслушаться и наговориться, но, когда они оказались в лифте, Алоис вдруг замер на полуслове. Все томительное ожидание накрыло его в тесной серой кабинке, Алоис замер не дыша, и Макс, угадав, поцеловал его. Они уже целовались сегодня, но так это было в первый раз, так… серьезно и глубоко, со смыслом и с дрожащим между ними продолжением. Алоис точно знал, что хочет еще, но и тревога поднималась изнутри. Она не останавливала, и Алоис уже не просто отвечал на поцелуй, он и сам целовал жадно, вцепляясь в куртку Макса и шалея от его близости, как и от того, что они совершенно одни. Макс откинулся на стенку кабинки, роняя на себя Алоиса, притягивая его так близко, как мог. Это было совсем не то, что раньше, когда вокруг были люди — теперь все чувства обострились. Лифт щелкнул на четвертом этаже, из открывшей двери повеяло прохладой, но Макс так и не смог разорвать поцелуй. Только когда лифт снова заскрипел, собираясь закрыться, он смог отпустить Алоиса. — Идем, — голос звучал хрипло, выдавая напряжение. Макс взял Алоиса за руку, утягивая за собой. Он открыл дверь квартиры и щелкнул выключателем. По уму надо было раздеться, хотя бы снять куртки, но Макс только глянул на раскрасневшегося Алоиса и снова прижал его к стене и, игнорируя пальто, уже расстегивал рубашку. Меньше всего Алоис ожидал, что все будет происходить так. Что Макс окажется таким нетерпеливым, таким горячим, таким… Даже еще лучше, чем на матче! Макс был чувственным и удивительно быстрым и сейчас. Это было больше, лучше, чем Алоис мог представить. Он-то беспокоился, как ему соблазнить Макса, как побудить пойти дальше? Но… Максу, видимо, не требовалось ни дополнительной решительности, ни уверенности. Алоис мгновенно потерялся в том, как Макс оказался близко. Стена за спиной ощущалась холодной даже через ткань пальто, зато Макс был обжигающе горячим. Алоис хотел бы раздевать его, хотел бы… Но чувствовал ладони Макса на своей груди, его губы на своих и стремительно сходил с ума. Шалея, не в силах предпринять ни одного осмысленного действия Алоис плавился от прикосновений. Он отвечал на поцелуи страстно и живо, прижимался к Максу сильнее, упираясь лопатками в стену, он бездумно нашел ладонями спину Макса под курткой и забрался под его футболку. Это был восторг. Восторг и страсть, внезапно колотящееся на пределе возможностей сердце, желание скинуть всю одежду сразу и обнимать, обнимать Макса сильнее. Словно если бы он отошел хоть на секунду, Алоис вмиг заледенел, замерз. Все эти потрясающие ощущения, и бабочки, тут же обернувшиеся птицами с вольными мощными крыльями, сходящие с ума не меньше самого Алоиса… Он еще никогда никого так не хотел. Так сильно и настолько не только телом, но и душой, что Алоис почти не заметил страха. Едва уловимый, испуг дрожал где-то на границе возбуждения. Слишком слабый, чтобы Алоис стыдился. Но все же страх был, и Алоис чувствовал, что нужно хоть немного собраться, хотя бы чуть-чуть перехватить управление. И не мог выбрать между этим навязчивым знанием и странным новым желанием просто позволить Максу делать все, что тот захочет. Член стоял с вызывающей ясностью, не позволяя Алоису сомневаться, а голова кружилась, и сознание плыло. Впервые в жизни так желая, чувствуя на себе поцелуи и ладони, Алоис думал именно о том, что происходит, смотрел на Макса снова и снова, иногда приоткрывая глаза, но даже под веками он видел только Макса. Это было легко и просто, само собой и оттого еще более ценно. Алоис дрожащими пальцами вцеплялся в плечи Макса уже под футболкой, и от его действий, куртка, сдавшись, упала им под ноги. Макс хоть и сходил с ума от желания, которое за три недели стало почти нестерпимым, все же вспомнил, что коридор никуда не годится, и оторвался от Алоиса. Они оба тяжело дышали, а ладони Алоиса так и остались лежать на плечах Макса. Макс опустил руки, давая крутке сползти на пол, а сам потянул вниз пальто Алоиса, ненароком захватив и уже расстёгнутую рубашку… Та сползла податливо, словно так и было задумано. — Черт… Ты знаешь, нам надо как-то добраться до кровати. Макс даже глаза на мгновение прикрыл, но тут же снова посмотрел на Алоиса, тот был слишком… хорош. Даже странно было, что когда-то Макс мог запросто смотреть на него голого в душе. Макс стянул кеды и протянул Алоису руку. Алоис чертыхнулся тихо, наклонился и потянул за шнурки своих кедов, а потом вложил свою ладонь в руку Макса, и наступил носком на пятку, оставляя сначала один кед, а потом и другой. Алоис хотел бы просто идти за Максом, казаться спокойным, осмотреться… Тем более, что интересно было. Но не настолько, насколько хотелось быть рядом. Соприкосновения рук было нестерпимо мало. Алоис обошел Макса, оказавшись перед ним, поцеловал в скулу, потом в нос. Это выглядело странно, наверное, даже забавно, но слишком уж хотелось. Макс все еще двигался вперед и Алоис понимал, что такое положение обязательно приведет к тому, что край кровати, незримый для самого Алоиса, подсечет его под колени, побуждая упасть на постель, но Алоиса все совершенно устраивало. И падать, целуя Макса, утягивая его за собой, казалось охренительной идеей. Алоису странно хотелось почувствовать на себе вес Макса, увидеть его над собой. Алоис смотрел в дымчатые глаза Макса и парил в этом потрясающем тумане, чувствуя ладони Макса на заднице, к сожалению, пока всего лишь сквозь джинсы. Алоис умел соблазнять, оттого ремень благоразумно не одел вовсе. Джинсы чуть растянулись от носки и могли бы соскользнуть с бедер и сами, но Алоис провел языком по губам Макса и расстегнул верхнюю пуговицу. — Ал… — тяжело выдохнул Макс, он опустил руки на задницу Алоиса, притягивая его к себе. Маггловская квартира по размерам едва ли превосходила спальню Макса дома, но все же путь до кровати показался ему мучительно долгим. Макс уронил Алоиса на постель, уперся коленом в матрас и замер. Матрас оказался жестким, и падение вышло еще более фееричным, чем Алоис представлял. Он не стал выставлять локти, чтобы смягчить удар, лишь сильнее прижал Макса к себе, чтобы и тот не устоял. И тут же потянул футболку Макса вверх. Макс вынырнул из нее — он был божественен, его хотелось целовать снова и снова, везде. Алоис вдохнул, а выдохнуть забыл, надеясь, что ему хватит опыта и понимания, но… Макс наклонился, чтобы снова поцеловать Алоиса. Он нависал сверху, накрывая Алоиса собой, его колено упиралось в член, так близко, но так далеко. Макс целовал, и Алоис мог только зарываться руками в его спутанные волосы, только подаваться бедрами навстречу и кусать губы, чтобы не стонать в голос. Макс тонул в поцелуе, никогда и ни с кем он не делал этого так. Будто и в поцелуе уже происходит все остальное. Алоису же было мало, возбуждение нарастало с каждой секундой, постепенно становясь болезненным. И в тоже время ему было по-прежнему страшно. Ни один образ из прошлого не мог оказаться важнее, чем Макс сейчас, но тело Алоиса помнило боль и сжималось, не могло расслабиться. Алоис знал, что хочет всего и сразу, и постоянно перешагивал свой страх. Рядом с Максом это получалось легко. Рядом с ним не нужно было сдерживать контроль, он сам отступал, отдавая Алоиса на волю Макса. — Макс, — тихо прошептал Алоис Максу в рот, сам не зная, чего он хочет. Если только услышать голос Макса и вновь убедиться, что это именно он. Макс посмотрел на Алоиса и замер. Что-то было не так? Макс оперся руками о кровать, отстраняясь. Алоис под ним показался вдруг таким хрупким. — Тебе… не нравится? Макс закусил губу, он знал, что сможет остановится, но это было бы… Да просто больно, но ведь Алоис хотел? В голове путалось, а Алоис не отталкивал, его руки уже скользили по шее… Алоис замотал головой, и она закружилась сильнее. То, что Макс остановился напугало его по-настоящему: тем, что может не случится здесь и сейчас, а не тем, что было когда-то. Он не мог объяснить Максу, что чувствует и точно не хотел, чтобы хоть что-то из воспоминаний помешало им. — Нравится? — Алоис едва выдохнул и снова потянул Макса к себе, разводя ноги, чтобы оказаться еще ближе. — Мне охуительно, — прошептал Алоис, зарываясь пальцами в волосы Макса, прикусывая мочку его уха. У Алоиса вдруг нашлись силы: он напряг все мышцы, сжимая Макса ногами, и перевернулся, оказываясь сверху. Алоис медленно и неумолимо тек вниз, скользя руками по плечам Макса, по его груди, соскам, животу — все ниже, повторяя путь пальцев губами и языком, приближаясь к низу живота. Алоис легко расправился с ремнем Макса. Джинсы были свободными и достаточно было расстегнуть ширинку, чтобы они открыли ему член. Алоис смотрел на то, как у Макса стоит на него, и это было восхитительно. Словно ни у кого, такого… как Макс, так стоять на Алоиса не могло. И… как раньше Алоис мог сделать, что угодно по приказу и достичь потрясающих результатов, так сейчас он хотел сделать это для Макса по-настоящему, стараясь, мечтая попробовать именно его на вкус, выпивая его удовольствие и зная… Это не сотрет, но затмит собой все предыдущее. Алоис хотел Макса, любил Макса, а Макс… любил его. И Алоис был готов отдать Максу то, что всегда и принадлежало только ему одному, исправляя все, что было до: неправильно, унизительно и больно. Глаза Алоиса сверкнули из-под ресниц, руки не останавливались, он склонился и коснулся головки члена Макса губами, не закрывая глаз. — Ал! Макс сжал плечи Алоиса, но остановить его не смог, лишь выгнулся навстречу. Макс не заметил, как его руки переместились выше, притягивая Алоиса за затылок. Он хотел бы быть осторожнее, но был отчаянно требователен. Алоис двигался восхитительно, дразня, лаская, погружая в себя. Максу хотелось все больше и больше. Он почти не помнил себя. Макс не отталкивал, он принимал любовь Алоиса так безгранично, теряя самоконтроль, что Алоис чувствовал восторг. Для него все происходило так, как может только чудо. Алоис постепенно становился увереннее и настойчивее, он ловил стоны Макса и удерживал его за бедра. Руки Макса были жадными, но очень ласковыми, теплыми. Макс ни к чему не принуждал Алоиса, он лишь забирал его, сообщая ему каждым жестом, что Алоис все делает правильно. Алоис сжал член Макса у основания ладонью, вбирая его в себя сильнее, качнулся и обвел языком головку, потом еще и еще. Алоис почувствовал приближающийся оргазм Макса еще немного до того, как он случился. Член Макса пульсировал у Алоиса во рту, и Алоис пил удовольствие Макса, забирая без остатка, и отпустил лишь когда пульсация остановилась. Собственный член уже некоторое время болезненно упирался в джинсы, сдвинуть их Алоис не смел — эта боль была ничтожной, почти сладкой. Алоис поднял голову, чуть подтянул себя вверх, утыкаясь лбом Максу в живот, все еще подставляясь под его руки, которые замерли в момент оргазма. Макс потянул Алоиса к себе, нашел его губы, но не поцеловал, лишь едва коснулся, улыбнулся шало. — Ал, прости, я… Макс не знал, как объяснить, но он совсем не так все представлял. Гораздо более взаимно. Он обнял Алоиса, утыкаясь губами ему в шею, опустил руку вниз, с удовольствием чувствуя, как Алоис возбужден. Справляться с пуговицами джинсов в нынешней истоме было не слишком ловко, но Макс и не спешил. Он прижимал Алоиса к себе и шептал ему какие-то глупости, перемежающиеся с легкими поцелуями, а пальцами скользил по его напряженному члену. Макс обхватил его ладонью, нежно обвел большим пальцем головку. Ему чертовски хотелось ответить Алоису, и когда дыхание вернулось, Макс легко сполз вниз и повторил одно из движений Алоиса: легко провел языком по головке, а потом взял чуть глубже. Макс не делал так прежде, но в сексе главным все еще было просто хотеть сделать хорошо тому… кого любишь. Макс едва понял, как перескочил в их с Алоисом отношениях к этому глаголу, но отступать не собирался. Ему нравилось чувствовать Алоиса, нравилось ласкать и слышать его полупротестущие стоны. Алоис млел, поднимаясь к пику и… стеснялся почти отчаянно. Что-то было не правильное в том, чтобы Макс делал минет… ему? Алоис пытался возразить, но его сопротивление было невнятным, а вот тело его выгибалось навстречу ласкам Макса весьма убедительно. А то, что Макс не слушал возражений на самом деле нравилось Алоису. От каждого движения Макса, от его чарующего языка и очень нежных, почти не сжимающихся губ, недавний страх, ожидающий того момента, когда Макс войдет, отступил — теперь Алоис хотел большего. Это знание о себе могло бы стать жутким, но хотеть Макса оказалось не… страшно. Словно и это тоже было правильно: вдруг понять как нужно, чтобы Макс сделал это — забрал Алоиса себе. Изменяя все воспоминания и представления Алоиса о сексе. Поразительно, но Макс не касался сзади даже пальцами, а значит он и не думал, чтобы… А Алоис понятия не имел, как попросить. Он чувствовал почти вину за свое бесстыдное, безграничное желание и свой отнюдь немаленький опыт. Опыт, о котором он рассказывать не хотел и не собирался. Пальцы вдруг замерзли, почти заледенели, Алоису все еще было хорошо, но стало так… нужно, чтобы Макс был рядом, чтобы он обнимал и целовал. Алоис сам Макса не притягивал, лишь комкал покрывало все сильнее, но оторвал от него руки и вцепился Максу в плечо: — Иди ко мне, — выдохнул Алоис едва дыша, имея в виду гораздо больше, чем просто возвращение Макса к нему наверх. Алоис даже раздвинул колени шире, почти приглашая Макса, зная, что тот скорее всего не поймет, но… так Алоис смог бы почувствовать его над собой и его член, прижимающийся к паху Алоиса, и его язык в себе. — Я хочу тебя, — закончил Алоис, усилием воли приподнимаясь на локте и решительнее дергая Макса к себе. Макс послушно поднялся и на мгновение завис, рассматривая Алоиса под собой. Он был… Чарующим и прекрасным. Макс упал на кровать рядом и накрыл член Алоиса рукой, осторожно и медленно гладя. Алоис застонал, и Макс чуть ускорил свои движения, второй рукой касаясь сосков Алоиса, потом склонился и поймал один из них губами. Возбуждение не просто возвращалось, а стремительно нарастало. Макс прижался к Алоису, двигаясь сам в том же ритме, что его собственная рука. Он не представлял себе, как усилить эти ощущения, ему было страшно напугать Алоиса или сделать ему больно, но от одного того, что Макс представлял себе, как входит в Алоиса, по телу словно бежал электрический разряд. Макс беспорядочно целовал плечи и грудь Алоиса, сбиваясь с ритма, боясь ошибиться и ускорится слишком. А ускориться так хотелось! — Хороший мой… — прошептал Макс. Макс ласкал его, и это было чуть больше, чем лучше всего. Алоис никогда не думал, что с ним можно быть таким заботливым и нежным. Девушки, с которыми он спал, не были ни грубы, ни настойчивы. Но… с ними Алоис вел, он выбирал, у них не было и шанса оказаться не такими, как он хочет. Максу же Алоис доверчиво предоставил полную свободу, и тот медленно плавил его своей нежностью. И то, как Макс ласкал, как он ускорялся, делая возбуждение почти нестерпимым, а потом замедлялся снова — было восхитительно. Алоис выгибался навстречу ласкам, его соски горели от легких прикосновений пальцев Макса, которые сменялись жарким дыханием и горячим языком. Алоису казалось, что он натянут как струна и звенит. Звон этот звучал даже в ушах, и Алоис подставлял всего себя под ладони Макса, уже почти не думая, что может быть больше, потому что… Кончая, ощущая, как член Макса так близко напряженно дрожит, Алоис уже почти кричал, но даже крика не было, только рот приоткрылся от напряжения.

***

Алоис постепенно вспоминал, как дышать, но думать мог только о Максе. И о том, что, кажется, понял ту странную, неуловимую разницу между сексом и занятиями любовью, о которой периодически читал в книгах. Любовь была тоже, что и секс, но настолько больше, что описать ее было невозможно. Алоис и не пытался, он просто чувствовал, теряясь в ставшей вдруг невероятной, волшебной, реальности, улыбаясь от мысли, что они вместе и что сегодня им не придется расставаться. Он обнял Макса сильнее, утыкаясь носом в его шею и чуть проводя по ней языком. Макс выгнул шею, подставляясь под ласку Алоиса, и тоже обнял его. За эти три недели Макс, как только не фантазировал об их сексе, но, как и обычно, с Алоисом — все вышло гораздо ярче и фееричнее ожидаемого. В голову лезли жуткие пошлости вроде того, что такого секса у Макса еще не было, и Макс молчал. Эти слова не подходили к тому, что случилось сейчас между ними. Макс никогда еще не чувствовал к другому человеку так, как к Алоису. Раньше ни к чему было задумываться, почему Алоис так значим, ведь он был просто соперник в квиддиче, просто член команды, как, например, Сефф. Макс в жизни бы не назвал то свое чувство — влюбленностью. Макс вообще никогда еще не влюблялся, не увлекался даже достаточно. А тут… Один разговор, три недели разлуки и пусть отличный секс, но Макс отдавал себе отчет в том, что он… любит? Как такое могло случится, казалось бы, из ничего? Макс был даже знаком с безумием, которое охватывает, если выпить амортенцию, но и в нем, он никогда так не хотел просто обнимать кого-то и чувствовать его поцелуи. Черт, неужели если бы не эта ревность к Сиэлю, они с Алоисом так никогда бы и не поговорили, не поняли… даже не друг друга — себя самих? Макс поймал Алоиса за волосы и чуть потянул, чтобы посмотреть ему в глаза. — Скажи… — Макс не удержался, поцеловал Алоиса в скулу, — а как ты понял… Как решился? Алоис сощурился от удовольствия, впитывая этот легкий поцелуй. Когда Макс потянул его за волосы, по телу пробежала волна приятной будоражащей дрожи, теперь же пальцы Макса поглаживали у основания затылка, и хотелось то ли мурчать, то ли льнуть к Максу все ближе. Алоис приподнялся на руках, подтягивая себя выше, ловя губами сосок Макса. А что ответить он толком не знал. — Я ничего не понял, — Алоис поднял взгляд на Макса и чуть усмехнулся. — Ты всегда так раздражал меня… А тут еще этот твой брат. Он рассказал всему классу, что пытался проклясть тебя! Вот наглец! Макс засмеялся, не переставая гладить Алоиса: — Ну да, это было довольно неприятно. Сиэль обычно с первого раза достигает успеха в заклинаниях. Хорошо, что выбрал какие-то прыщи, а не что посильнее. Алоис распахнул глаза, взмахнув пушистыми ресницами: — Посильнее? Прыщи?! Кошмар какой! Я всегда знал, что Сиэль кажется милым только с виду, а на самом деле он опасен, — Алоис усмехнулся, — и чертовски талантлив еще и в зельях. Ладно, пусть бы, я тоже не промах, но… С первой встречи Сиэль так просто и уверенно демонстрировал… все права на тебя, и, как ни старался, я уже не мог о тебе не думать, — Алоис запнулся, вдруг смутившись, и опустил голову, утыкаясь взглядом в обнаженную грудь Макса, она, конечно, стоила любых откровений. Макс осторожно коснулся щеки Алоиса, потом, приподнимая, взял его лицо в ладони и улыбнулся: — Страшусь узнать, что же именно ты думал. Алоис фыркнул, а потом вдруг облизнул губы, и Максу мгновенно стало не до шуток. — Ну в основном о том, как заставить тебя вспомнить обо мне, думать про меня, поговорить со мной. Я был уверен, что Сиэль не сможет не пожаловаться. Тогда ты рассердишься, и мы хотя бы подеремся… Мне казалось, я хочу этого. А потом Сиэль сказал кое-что, и я… был потрясен его смелостью. И вдруг примерил его слова к себе и потерялся окончательно. А когда увидел тебя, когда мы говорили в баре… нашелся — почувствовал, что хочу поцеловать тебя. А это… было странно, я и не подозревал, что любитель целоваться. Макс наклонился вперед и коснулся губ Алоиса своими. Он рассчитывал лишь на легкое касание, но Алоис отозвался. Поцелуи быстро, без сомнений и раздумий, увлекли их, развеивая все остальное. Они снова упоенно целовались, не в силах оторваться друг от друга, нетерпеливо прижимаясь и шаря руками по телу друг друга. Наконец, Макс смог выдохнуть, но не отпустить Алоиса. — И Сиэль сказал тебе? Алоис на мгновение прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на Макса — его взгляд стал на удивление задорным. — Что Себастьян, точнее профессор Михаэлис, — Алоис скопировал интонацию Сиэля, — ему нравится. Так просто, не понимая даже, о чем говорит. И так искренне… А ты… Макс, ты всегда так много значил для меня. Всегда, везде, я замечал именно тебя, твое мнение было самым важным. А ты… ты же наоборот! Что я только ни делал, чтобы ты заметил и оценил, а ты никогда не проявлял ко мне интереса! Скорее мне надо спросить, как понял ты? Алоис немного волновался, что вот сейчас Макс переключится и захочет узнать больше о Сиэле и Себастьяне, но тот сказал только: — Ал, если тебе кажется, что есть хоть кто-то, кто тебя не замечает, то это твое самое большое заблуждение. Ты всегда был блестящим, выдающимся, и не только своими капризами и замашками принца, хотя мне, конечно, стоило больше концентрироваться на том факте, что даже они казались мне… милыми. Тогда я может быть что-нибудь и понял побыстрее. — Милыми? — Алоис сощурился, глаза его блеснули, он сморгнул этот блеск и чуть закусил губу, а потом медленно склонился, провел языком по груди Макса, опускаясь все ниже, напомнил: — Я не милый, — поведал Алоис пупку Макса, — и… Мне нравится бывать принцем, только вот… Я не думаю, что рядом с чемпионом может быть какая-то другая королевская особа. Алоис шептал, и слова его тонули в коже Макса. Он медленно скользил, лаская все ниже по животу Макса. — Ты же почти не выпускал меня на поле, значит не мог знать, что я восхитительный. Я бы душу отдал, чтобы показать тебе, но… Я был слишком скромен, теперь мне мало, я хочу больше. Алоис сказал это капризно и нежно одновременно, подул на челку, взглянул на Макса, надеясь, что он не станет мешать… Потому что Макс, конечно, был «его высочество». Макс не знал, но Алоис не сумел бы ему возразить, о чем бы тот ни попросил. Даже и без слов, Алоис знал: стоит Максу коснуться, как он расплавится и, замерев, станет совершенно послушен. Поразителен был не сам по себе этот факт, а то, что в случае Макса — Алоис совершенно не боялся. Макс засмеялся бы, но то, что Алоис делал слишком отвлекало, и не вязалось с привычным легким сарказмом. Макс шумно выдохнул, а потом положил руки на плечи Алоиса. Макс хотел, чтобы он продолжал, но не совсем так. — Иди сюда, — позвал он, присаживаясь на кровати. — Мы все успеем. Макс приподнялся еще, увлекая Алоиса за собой и обнял его. Погладил по обнаженной руке, едва касаясь, поцеловал в висок. Хотелось нежности, а вовсе не очередного оргазма, и Макс нисколько уже не удивлялся, что и такое с ним впервые. — Я говорил не о твоих спортивных данных, хотя вообще-то я достаточно часто играл против тебя, чтобы их оценить. Ал… Макс понял, что не знает нужных слов, чтобы передать, каким он всегда видел Алоиса. Его упорство и волю, и одновременно его удивительную ранимость. Так похожую на самом деле на уязвимость Сиэля. — До тебя Равенкло всегда пропускали мои мячи. А ты… ты же вывел вашу команду на новый уровень. Макс вздохнул. Он не переставал поглаживать Алоиса и вдыхать его запах, а возбуждение как будто и не исчезало после оргазма, но Максу почему-то гораздо важнее было говорить. — Я, наверное, был не лучшим капитаном… Просто Сефф опытнее, и… — Макс сглотнул, он и сам не ожидал, что объяснение окажется таким дурацким, — за него я никогда так не переживал, как за тебя. Хотя, я и об этом раньше не думал. Алоис удивленно распахнул глаза и замер, впитывая прикосновения Макса. Таких прикосновений Алоис не знал. Макс ласкал, но не на скорую руку и не для продолжения, он гладил так словно в этом самом и был смысл, и Алоис возбуждался, хотел, но это чувство было… Приятным, будоражащим — не болезненным предвкушением разрядки, а словно новым типом удовольствия, что разливалось по телу. Иногда от того, как кружилась голова, и все внимание уходило в ту одну точку, где Макс касался, терялись все слова. — Макс ты… Ты серьезно, — констатировал Алоис. — Но… Черт, я бы никогда не смог даже фантазировать в эту сторону. Но… Все же… Я хочу играть дальше, хочу играть с тобой, так что не могу обещать, что стану беречь себя. Но я могу поклясться, что буду стараться. И доставаться тебе по возможности целым, — Алоис чуть склонил голову и поцеловал Макса в ключицу. — Ты знаешь, с тобой совершенно невероятно и просто невозможно. Это просто ненормально все то, что я чувствую, все то, что хотел бы сказать. А ведь я верю, что следует думать прежде, чем говорить, но рядом с тобой думать никак не получается. Макс расслабленно улыбнулся, ему было так удивительно спокойно и хорошо, и то, что впереди не только ночь, но и половина воскресенья радовало отдельно. — Ты умеешь думать? — вырвалось у него, и Макс поспешил загладить свой сарказм, — Это шутка такая. Я скорее боялся, что если у тебя не получится… хоть что-то, ты станешь… Макс замялся, и сейчас, и раньше он бы назвал это «невыносимым», но это было лишь слово. Макс волне мог выносить Алоиса расстроенным, просто сам расстраивался вместе с ним. Алоис не обиделся, только хмыкнул и, склонив голову, поймал сосок Макса губами, облизал, как самое вкусное мороженное, заставляя Макса замереть на миг и даже охнуть. — Умею, хотя использую этот дар в основном на занятиях. Но я бы не сказал, что раздумья делают меня более приятным, скорее наоборот. Так каким же я стану? Ужасным? Отвратительным? Как вообще тебе удавалось выносить меня? Перечить тебе — это было нечто, хоть и получалось только на словах. Ты же мой капитан, я бы никогда не смог тебя подвести. И не смогу. Я научусь быть лучше, — закончил Алоис с грустью. Он подумал о том, что… Макс ведь не все знает о нем, и о том, что… это довольно жутко. Как Макс смотрел бы, если бы вдруг узнал? Он подошел бы снова? После разговора с Себастьяном Алоис рискнул бы поверить, что Макс, наверное, не перестанет с ним общаться… Может даже больше — не откажется дружить? Но, конечно, Макс бы уже не смог бы прикоснуться к Алоису или любить его, слишком отвратительно это стало бы. Алоис закусил губу до боли и ткнулся Максу в плечо, отчего-то… Чувствуя, что его собственное возбуждение вовсе не падает, наоборот — вдруг растет, становясь почти болезненным. Алоису было необходимо почувствовать сейчас, что Макс все еще хочет его, что ничего не изменилось, все хорошо… И Алоис поцеловал Макса в раковину уха, скользнул языком дальше за ухо, вниз, поцеловал шею, чуть втягивая тонкую кожу и находя пульс Макса языком. Макс почти задохнулся от прикосновений Алоиса, сильнее сжал руки вокруг него, обнимая крепче, потом повернул голову и посмотрел Алоису в глаза. Отвечать он не стал, только снова поцеловал Алоиса. Он чувствовал его язык, горячий и быстрый, его напряженные мышцы под пальцами, его возбужденный член так близко. Макс потянул Алоиса вверх, опрокидывая его на себе, провел рукой по его ребрам вниз, к животу, коснулся члена. И только тогда разорвал поцелуй. — «Выносить» тебя это очень многозначное понятие, — Макс осторожно провел пальцами по члену Алоиса, открывая головку. — Тебе не надо быть лучше, просто будь со мной. Макс снова завладел губами Алоиса, целуя жарко, водя рукой по члену так же нетерпеливо и настойчиво. Алоис снова замер, это была очень странная реакция, где-то за гранью ожидаемого. Сейчас Алоис мог только слушать Макса, окончательно сходя с ума от его голоса, чувствуя, как от каждого слова и прикосновения тело наливается возбуждением, но вовсе не таким страшным, каким оно было, сплетаясь с мыслями до этого, а восхитительно-прекрасным. Даже замирать было не страшно, только обидно, что не получается ответить Максу достаточно. Однако, позиция была более чем хороша, Алоис таял, отзываясь на поцелуй, втягивая язык Макса в себя, а потом оплетая его своим и вползая в его рот, не сдерживая вздохов, так похожих на стоны, и отдаваясь ладоням, выгибая спину, жарко, и опускаясь все ниже, мечтая теперь, чтобы… Чтобы член Макса касался там, так близко. На грани сознания Алоис поймал силу воли и контроль над руками, уцепился за пояс джинсов Макса и потянул вниз, сам приподнявшись, чтобы и Макс мог приподнять бедра от кровати, и получилось оставить его теперь без одежды. Алоис сходил с ума и все острее чувствовал, как ему нужно больше Макса. А тот… явно не ждал ничего и не спешил, но… Алоис ведь знал, как это и… Он хотел до конца, до конца и с Максом! Чтобы все остальное отступило и перестало иметь значение. Его член стоял все больше и дрожал от напряжения у Макса в ладони. Алоис выгнул спину еще, легко стянул с Макса джинсы, те сидели достаточно свободно. Голова шла кругом, и был только Макс. Алоис чуть вскользь коснулся рукой его члена, так мягко и легко, но приоткрывая, а потом сжимая, зная, что это ужасно возбуждающе… — Ал! — только и выдохнул Макс, выгибаясь навстречу, а после опять утонул в поцелуе. Максу хотелось остро, сильно, невероятно. Он тоже потянул вниз расстегнутые джинсы Алоиса, не вполне понимая, но просто повторяя за Алоисом. Макс знал, что он старше и, может, опытнее, но сейчас он очень плохо представлял, как сделать правильно, а потому лишь доверялся тому, что делал Алоис. Он был так нужен, так желанен. Алоис уловил намерение Макса с полужеста, склонился и шепнул Максу на ухо: — Сейчас, сейчас, минутку… Он перекинул ногу, решительно вскочил с постели и разделся сам, стаскивая и спихивая джинсы на пол. Было что-то поразительно правильное в том, чтобы вот так без сомнений раздеваться на глазах Макса и для него. Алоис секунду смотрел на член Макса, стоящий навстречу, такой горячий и напряженный, а потом поднял взгляд к его лицу. Такому потрясающему, такому любимому… Алоис опустился на Макса сверху, обнимая его бедра коленями, склонился, поцеловал в глаза, потом в уголок рта, и чуть сместился. Точно так, чтобы головка члена Макса касалась его, дразня и без того напряженный вход и изводя желанием. Алоис знал, что будет больно, но верил, что не в этот раз. Верил глупо отчаянно и безнадежно, но согласен был даже на боль, но такую… Чтобы поцелуи Макса и его горящий взгляд, его ласковые руки, прижимали, стирая все. Алоис целовал, теперь втягивая в себя язык Макса, лаская его так, как мог бы член. Одной рукой он опирался о кровать, а второй гладил над членом Макса, неспешно, чтобы не было слишком скоро. Алоису хотелось, чтобы Макс кончил внутри него, заполняя его собой, выжигая все остальное. Алоис и сам не знал, что дрожит уже весь: от желания, от напряжения, от любви. И внутри рождались слова, но он не знал, как дать им воли. Он лишь опустился ниже, выгибаясь, так что член Макса уже давил на напряженные мышцы, и нужно было лишь чтобы Макс качнулся вперед… Алоис знал, что Макс так не поступит, и в этом тоже было все сразу и бездна нежности. Макс берег его, как и в матчах, но Алоис не хотел беречься. Он уперся обеими руками по разные стороны от головы Макса, распахнул глаза, чтобы видеть Макса сейчас, и резко без единого сомнения, преодолевая сопротивление, опустился сверху на член Макса. Это было остро и горячо, горело все и… За жаром не было почти боли, зато чувствовать Макса внутри оказалось совершенно охуенно и ново. Словно вот теперь Алоис стал абсолютно целым, и вся его поломанность перестала иметь значение. Он смотрел на Макса и не шевелился, запоминая как это, когда Макс внутри, и постепенно опускаясь все глубже. Это были миллиметры, но они имели значение. Макс задержал дыхание и закрыл глаза. Сжал ладонями бедра Алоиса — хотелось притянуть его ближе — а потом сместил руку к его напряженному члену. Ласкать Алоиса было просто и понятно, а ощущать его вокруг оказалось головокружительно. Макс не спешил двигаться навстречу, это не было даже сложно: Алоис был таким узким, что казалось: ничего больше и не надо. — Ты… — прошептал Макс. У него было много слов, чтобы продолжить, но ни одно не годилось. Снова. Ни к чему было спрашивать, что Алоис делает, или говорить, что он сумасшедший или не должен. Или уточнять больно ли ему. Макс положил руку на поясницу Алоиса и чуть качнулся, ощущая теперь напряжение Алоиса еще больше. Макс старался оставаться медленным и нежным, ему хотелось, чтобы Алоису тоже было хорошо. Макс был поразительным: он не растворялся в своих ощущениях, хотя Алоис знал, что это сложно — очень сильное чувство, но… Макс просто был в нем и был с ним. Он звал так нежно, а гладил так охуительно. В остальном, они так и зависли, замерев. И, когда Макс качнулся, не то, чтобы вперед, но просто качнулся, увлекая Алоиса за этим движением, у Алоиса внутри начали распускаться цветы. Это были огненные, нежные цветы, которые раскрывались все сильнее от каждого движения, такого глубокого и нужного. Алоис отвечал так же глубоко и медленно. И боль отступила полностью, Алоису было невероятно хорошо. И от того, как Макс был внутри, член Алоиса наливался, дрожа. — Я… — согласился Алоис, — только с тобой, только для тебя, — Алоис не говорил, а скорее думал, так что с губ слетали лишь обрывки слов, и, наверное, ничего нельзя было разобрать. Алоис медленно опускался все ниже, с трудом удерживая себя на руках, и отдаваясь тому, как Макс обнимал его все сильнее, давая такое невыразимое чувство нужности и опоры, Алоис все сильнее разводил ноги, открываясь и позволяя входить глубже, несмотря на то, что Макс так и не сделал ни одного резкого движения. Макс запрокинул голову, возбуждение становилось все сильнее, и, подчиняясь ему, Макс толкнулся вперед, потом обвел пальцем головку члена Алоиса и повторил движение тазом. Это было чарующе. Свободной рукой Макс погладил Алоиса по спине, снова спустившись на поясницу, чуть надавил, не столько притягивая, сколько массируя. Ему хотелось, чтобы Алоис успевал за ним, чувствовал так же ярко. Алоис, абсолютно послушный бесподобным рукам Макса, следовал за ним, отзывался, все ближе и жарче. Он коснулся губами его открытой шеи, провел там языком, а потом целовал уже страстно, почти кусая. От каждого движения Макса и с ним вместе, Алоис шалел, забываясь, бесконтрольно комкая ладонью покрывало. И уже стонал… С ним еще никогда не бывало так — они с Максом двигались медленно, но каждый толчок неминуемо приближал их к оргазму. Он словно уже пошел по венам, сводя с ума и делая все тело напряженным, требовательным. — Да, еще, — выдохнул Алоис и локти его подогнулись, он опустился на Макса, но не успел себя раскритиковать. Макс громко втянул воздух, обжигая дыханием щеку, ловя волосы Алоиса и чуть оттягивая, но лишь для того, чтобы найти его губы своими. Он сжал ладонью задницу Алоиса, позволяя себе управлять им полностью, задавать ритм. Алоис горел и терялся, не понимая, но отдаваясь и зная, что Макс с ним, под ним, как странно — в нем, но под ним, — тоже сходит с ума. Макс хотел бы не торопиться, но Алоис выгибался все сильнее, и Макс гладил его так, как даже не знал, что можно. Макс толкнулся снова вперед, а потом ускорился: не постепенно, а сразу — сделал три резких, рвано-глубоких движения — и только тогда перестал целовать. Алоис приоткрыл рот в немом огромном стоне, и кончил внутри так оглушительно, что член тоже мгновенно отозвался. Алоис все еще чувствовал, как Макс пульсирует в нем, кончая, а сам смотрел на Макса и сцеловывал капли пота, выступившие у него на виске. Вкусные и соленые, как море. Макс лежал с закрытыми глазами и улыбался. Он чувствовал Алоиса вокруг и его губы, скользящие по коже — это было просто ошеломительно. Макс, кажется, не мог пошевелится. Он только снова обнял Алоиса, теперь ласково гладя его затылок и шею. — Ты просто потрясающий, — прошептал Макс. Теперь все же пришел черед глупых вопросов, и Макс, открыв глаза, спросил: — Ты… Тебе хорошо? Он отлично понимал, что Алоис может ответить «да» просто из желания угодить, поэтому следом попросил: — Только честно, Ал. Я не хочу, чтобы ты… просто терпел это ради меня. Алоис хмыкнул и потерся о Макса носом. — Ну, ты даешь… Я думал, что по мне заметно. Я нас с тобой окончательно и безнадежно испортил, — прозвучало двусмысленно, но Алоису понравилось. Он был рад, что Макс задал свой вопрос именно так, и теперь можно было ответить совершенно честно. Алоис лучше других знал, что к физическому удовольствию можно принуждать, но весь смысл того, что он так хотел этого с Максом был в том, что Макс ни на чем не настаивал и ничего не ждал, он лишь был рядом, хотел и… Любил. Алоис погладил Макса, двигаясь от уха к плечу, нарисовал на нем пальцем паучка и продолжил: — Я обещаю, что не буду врать тебе. И… Макс, если бы мне не нравилось, я бы не смог. Не не стал, а именно не смог, понимаешь? Макс смотрел на него внимательно и серьезно, он кивнул, словно приглашая продолжать, и Алоиса понесло: — Но я… Так хочу быть с тобой, так много чувствую к тебе. Это как летать, только гораздо лучше. Мне кажется, что с каждым днем мое чувство становится все сильнее, оно распирает изнутри. Словно меня ему мало и даже мира, наверное, мало, оно бунтует и тревожит, болит каждую минуту, когда ты не рядом. А когда рядом… Оно бушует тоже, только не тревожит, а горит и греет. Мне… Мне никогда еще не было так хорошо, я даже не знал, что так бывает. Алоис вдруг запнулся, и опустил голову, пряча взгляд: — Прости, — прошептал он еле слышно, сползая еще ниже и дыша уже Максу в солнечное сплетение, — я ужасные глупости говорю, но каких-то нормальных слов для этого нет. Алоис еще ни с кем не говорил прямо о своих чувствах. Таких неуместно больших, таких ярких, местами сумасшедших, но… Максу он хотел об этом рассказать, хотел знать, что тот будет выбирать его и таким. Настоящим и открытым. Макс тоже сполз вниз, чтобы поймать Алоиса и посмотреть ему в лицо. — Это не глупости, — тихо возразил он. — Это просто удивительные вещи. Не знаю уж, чем я заслужил такое твое отношение… Но отказываться не стану, — Макс тепло улыбнулся и легко поцеловал Алоиса. — Я тоже ужасно скучал по тебе. Мне никогда еще не хотелось так сильно быть рядом с кем-то. Говорить. И целовать. Макс знал, что на фоне признания Алоиса звучит сухо и бедно, но он не умел собрать свои чувства в слова, не знал, как передать все то, что рождалось в нем сейчас. От слов Алоиса, от его близости. То, что так ярко сверкнуло внутри, когда Сиэль объяснил ему про ревность Алоиса… Наверное, это была надежда? Надежда, что Сиэль, выросший в мире экранных чувств, все же понял верно, а не просто представил себе подходящий сюжет. Надежда, что Алоис снова будет в его жизни. Такой вот даже сердитый и высокомерный, как раньше. Но Алоис, который стонал в его руках и целовал его, любил его — был, конечно, просто подарком небес. Макс обнял его, не столько крепко, сколько нежно, и закрыл глаза. — Я хочу остаться с тобой, — прошептал Макс. — Быть с тобой.