Стихийная магия

Себастьян достал из ящика стола распечатку с данными о бронировании, быстро пробежал ее глазами, убеждаясь, что ничего не забыл и не перепутал, сложил листок вчетверо и подошел к шкафу, чтобы спрятать его во внутренний карман пальто. С того памятного дня, когда он ходил с Сиэлем в кинотеатр, Себастьян взял себе за правило придумывать на каждые Хогсмидские выходные что-то новое. Выходных признаться прошло всего двое и ожидались третьи, но Себастьян относился к этому со всем тщанием. В Хогвартсе не было возможности выбирать маггловские развлечения, и Себастьян время от времени аппарировал к себе домой, чтобы там изучать их. Принтера у Себастьяна не было, и приходилось все билеты распечатывать заранее у милой девушки в магазинчике напротив его квартиры — она уже узнавала его и всегда была рада, что распечатать, что перекинуться парой слов, пока принтер выплевывал готовые листы. Себастьян с Сиэлем уже побывали в театре и в музее, а последний раз Себастьян натолкнулся на кое-что новенькое, такого он и сам еще не пробовал — квесты. Фантазия магглов и правда не оставляла удивлять, в их тихой, будто лишенной приключений жизни они отлично научились сами их себе создавать. Выйти из запертой комнаты за отведенное время, решая различные загадки — просто потрясающе, и самое то для Сиэля. Эти выходные были последними перед рождественскими каникулами, до тех осталось меньше недели, и Себастьян, признаться, переживал. Он видел уже списски студентов, что решили не ехать домой, но имени Сиэля среди них не было, а это означало, что они расстанутся на две недели… Так ничтожно мало по сравнению не то что с целой жизнью, но даже с учебным годом, и все же… Мучительно тоскливо. Себастьян многое мог себе позволить, но ему казалось не лучшей идеей появится на пороге особняка Фантомхайвов и напросится на Рождественский ужин… Хотя вероятно так и придется сделать. Себастьян вздохнул и закрыл шкаф. Он очень старался не торопить Сиэля, быть разумным и терпеливым, но это становилось все труднее. С каждым днем мальчишка становился все привлекательнее и, надо сказать, все смелее. Сиэль не мог перейти границу, о которой даже не подозревал, но доверял Себастьяну все больше, и это сказывалось. Все чаще Сиэль забывался и распускал галстук или снимал жилет, все меньше стеснялся, угадывая безмолвное приглашение, забирался на кровать Себастьяна с ногами, удобно подложив подушки и соприкасаясь с Себастьяном коленями. Иногда Сиэль мог заснуть так, и голова его медленно склоняясь, оказывалась у Себастьяна на плече. Это было восхитительно, но… Себастьян тогда накрывал Сиэля одеялом, смотрел на него, расстегивая свою рубашку, чтобы было чем дышать, и уходил в кресло. Он знал, что никто: ни зверь, ни человек, ни даже волшебник — не может управлять собой во сне, знал, что… Не сможет хотя бы не обнять Сиэля. И не знал, что будет, когда тот проснется в непрошенных объятиях. Вряд ли даже кто-то из древних богов смог бы ответить: как можно было быть таким адски привлекательным, как Сиэль, и ничего не понимать в этом? Это было невероятно и даже возбуждающе тоже, но… Дементор всех возьми — трудно! Себастьян все ярче осознавал свое желание, но сам по себе секс его не особенно интересовал, он не искал разрядки в чужой постели. Лишь представлял Сиэля в своей. А после требовался душ, но Себастьян любил водные процедуры. Мысли Себастьяна прервал стук в дверь, настойчивый, резкий и требовательный, он выдавал руку Алоиса. Отношения с ним тоже стали совсем другими. Едва ли это можно было назвать близостью, но им удавалось почти не ранить друг друга и довольно быстро и легко договариваться, о чем угодно. Теперь Себастьян знал, что может рассчитывать на искренность Алоиса и на то, что тот придет к нему в беде. Сам. Это многократно все упрощало, и Себастьян отвечал Алоису доверием, которого не скрывал. — Зайди, — бросил Себастьян. Он больше не пытался спрятаться от Алоиса за столом или специально отойти, зато взмахом палочки придвинул второе кресло к камину. Алоис вошел, его ботфорты не предполагали легкого разувания, но Себастьяна это мало беспокоило, он кивнул племеннику на кресла. — Садись, сердцем чую, ты хочешь поговорить о каникулах. Себастьян и сам пошел к камину, по пути захватив бутылку вина и бокалы. Он уже почти привык быть покровителем для отношений Алоиса и Макса, им-то не было нужды дожидаться каждый раз Хогсмида. Себастьян подписывал разрешения на отлучки для Алоиса гораздо чаще, а иногда и просто покрывал, что племянник не ночует в Хогвартсе. То были особые случаи. Алоис не вдавался в подробности, но, очевидно при их с Максом страстности и упрямстве, без ссор они не обходились. В такие дни Алоис ходил хмурый и колючий, рассыпая вокруг ледяное дыхание… Бездны. Это пафосное слово было удивительно уместно. Алоис падал в нее до поздней ночи, а потом… вдруг оказывался на пороге Себастьяна. Один раз с искусанными губами и немой мольбой в глазах. — Мне очень нужно к нему, — объяснил тогда Алоис, и Себастьян угадал, что это вопрос жизни и смерти. А как-то Алоис влетел к нему без стука с шальной улыбкой на губах, но текст сказал приблизительно тот же. — «Что чокнутый, что влюбленный, один черт?» — спросил Себастьян цитируя. Алоис согласно кивнул и пообещал, что никто не заметит. Слово свое племянник держал, и, хотя по всему было ясно, что Алоис в такие ночи глаз не смыкал, он, однако, не пропустил ни одного занятия, отвечал бойко и успеваемость его, и без того высокая раньше, теперь уже не колебалась. Лучше Алоиса бывал только… Сиэль. Конечно, Сиэль. Себастьян вздохнул. Он пронаблюдал, как Алоис с неизменной ловкостью лишил себя сапог и непривычно босой уселся в кресло, подпихнув под себя ногу четверкой. — И откуда ты всегда все знаешь? — спросил Алоис без тени насмешки. — Мне не так давно было шестнадцать, — улыбнулся Себастьян, стараясь разрядить обстановку, потому что Алоис был напряжен. Когда он вошел, он казался неестественно прямым, а теперь будто выдохнул и ссутулился, уперся локтями в колени и поглядел на огонь. А потом вскинулся и уставился на Себастьяна горящими глазами. — Я хочу… Нет, не так… Мне необходимо поехать на Рождество к Максу, — выдал Алоис запальчиво, словно Себастьян уже отказал, и Алоис приготовился доказывать. Себастьян нахмурился, поставил вино на каминную полку: — Что с тобой? — Себастьян не отводил от Алоиса внимательного взгляда. — Ты словно ждешь, что я откажу. — Жду, — подтвердил Алоис, не теряя своего воинственного вида. — И почему же? — спокойно уточнил Себастьян, откупоривая бутылку, ему было неизменно интересно, как в голове Алоиса рождались представления о людях и ожидание от них каких-то поступков, которые большинство людей и в страшном сне не соотнесли бы с собой. — Это же не выходные. И не одна ночь среди многих. Я понимаю, — размышлял Алоис вслух, — это две недели каникул, и они… Себастьян, они нужны мне как воздух! Но… Мать ждет меня дома на Рождество. Я не собираюсь ее слушаться, я уже написал ей, что не приеду, останусь в Хогвартсе! И она ответила, что напишет директору и потребует меня домой. Что отказ ей не подходит и еще много чего. И… Если бы я правда собирался остаться в Хогвартсе, я бы наплевал на нее, ее хотения и на директора тоже! Я граф, и я не хочу, значит не поеду. Не станет же директор применять силу. — Конечно нет, — подбодрил Себастьян, поражаясь богатой внутренней жизни племянника, и не желая отвлекать его. — Но… Если она напишет директору или аппарирует в Хогвартс, не дай Мерлин, чтобы лично забрать меня или навестить, а меня не будет… — Алоис сжал кулаки и зубы. — И… Мне не нужно твое разрешение, чтобы провести каникулы так, как я хочу. Мне ничье разрешение не нужно, но… Себастьян, кажется мне очень нужна твоя помощь. Голос Алоиса стал тихим, он шелестел как листок на ветру и рассыпался в пепел, словно… За этим было даже больше, чем страстное желание провести время с Максом. Алоис мучительно не готов был объясняться с матерью и… Себастьян на минуту прикрыл лицо ладонью, сжал пальцами виски. Алоис впервые просил так. Не ожидал, не требовал, а прямо произнес это слово, и Себастьян теперь обязан был помочь. Что-то придумать. — Дай мне минуту, — Себастьян остановил дальнейшие речи Алоиса, чтобы тот не отвлекал его своим безнадежным трагизмом сейчас. Некоторые люди были таковы, что их эмоции захватывали, как свои, и Алоис был одним из них. Где-то в тройке списка. Рядом с ним трудно было не тонуть в его чувствах и видеть мир своими глазами. А в нынешнем настроении Алоиса… Путного бы не получилось — Себастьяну нужен был легкий настрой, настрой на победу. Алоис кивнул и смирно затих, глотнул вина и начал щелкать пальцами. Звука вообще-то почти и не было слышно, но наблюдать за этим занятием было больно. Себастьян сказал бы, что с переломанными пальцами Алоис не сможет играть, но счел это сейчас неуместным — лучше уж он срастит Алоису кость, чем взведет его сейчас. Себастьян прикрыл глаза, чуть надавил на них пальцами и представил себе водопад. Водопад посреди какого-то дикого заброшенного леса. Того, который укрыт от света и людей, объят не то, чтобы волшебством, но удивительной могучей силой стихии. Себастьян ощущал себя под этим водопадом, и вода смывала все. Сомнения и отсутствие веры. Себастьян открыл глаза, чувствуя, как сознание его прояснилось. Это был его способ, его тайное место, которое позволяло сделать сознание ясным. Потому что… Теперь, когда зрение вернулось, Себастьян успокоился. Как бы ни был Алоис силен, как бы не научился он противостоять матери, но он все еще был ее сыном. И для него все это выглядело не так, как для всех остальных. Других детей у сестры Себастьяна не было. И меньше всего его сестра рискнула бы… Показаться идиоткой. И существовала масса способов убедить ее не вмешиваться. Начиная с того, что Себастьян мог сказать ей, что Алоис останется с ним — где бы это с ним ни было. Почему? Да почему угодно, может им требовалось обсудить дела или… По-мужски провести время вместе? Себастьян улыбнулся, представив, как Изабелла смотрит на него, проклиная взглядом, а он улыбается. Он был её братом, и ее порча для него оставалась совершенно безопасна. В общем-то Себастьян мог бы сказать, что угодно, достаточно было того, чтобы он оказался бы на стороне Алоиса, а Изабелла одна. И Себастьян решил немедля сообщить об этом племяннику: — Тебе не стоит пока с ней разговаривать. Ты же это умеешь — молчать на ее письма, вот так и сделаем. Я сам ей напишу. Забудь об этом, с детства я обожал бесить Изабеллу, сделаю это и сейчас, — Себастьян положил руку Алоису на плечо. — Не думай об этом, готовься к Рождеству, а разрешение на каникулы я подпишу. Алоис посмотрел на Себастьяна изумленно и восторженно. Когда глаза Алоиса сияли так, как сейчас, приоткрываясь больше, занимая поллица он становился похож на ангела, и впечатление это было ох как обманчиво. Стоило Алоису открыть рот, как выходил чистый дьяволенок. Но сейчас Алоис остался последовательным и поражено ответил: — Спасибо! — звуча живо и запальчиво, поворачиваясь к Себастьяну всем корпусом, словно тот только что сотворил на его глазах чудо. — Обращайся, — легко ушел от благодарности Себастьян. Алоис привстал, и Себастьяну показалось, что он готов уйти, но Алоис вдруг спросил: — А ты что же не останешься в Хогвартсе? — А я что должен? — изумился Себастьян, улавливая подвох. — Нет… Просто… — Алоис смутился. — Мне казалось, ты захочешь в этот раз остаться. Учеников будет совсем мало… Алоис замялся на секунду. Себастьян смотрел на него совершенно спокойно, но у Алоиса ведь были глаза, а Себастьян не имел права обижаться на правду. — Я думал, ты захочешь остаться здесь, с Сиэлем. Себастьян подавился и вином, и воздухом, но не закашлялся, проглотил тугой комок. — Но Сиэль не остается, — возразил он, акцентируясь на главном. Алоис хмыкнул, глаза его сверкнули совсем по-иному, язык едва уловимо прокатился между губ, Алоис сунул пальцы за шлейки брюк. — Оставайся на это Рождество в Хогвартсе, Себастьян. Тогда Сиэль останется тоже. Себастьян чуть не спросил идиотское «почему», но сказал только: — Останусь. Его не особенно смущало, что Алоис понял его отношение к Сиэлю: Себастьян не ждал предательства от Алоиса. Гораздо интереснее была уверенность племенника, что Сиэль останется тоже. — Отлично, Макс так будет гораздо меньше беспокоиться, — ответил Алоис и, наконец, осушил свой бокал на добрую половину. Теперь, когда Себастьян решил его проблему, Алоис легко сосредоточился на том, что его всегда уверенный в себе дядя — грустит? Сомневается? Вот это поворот! Самоуверенность Себастьяна всегда казалась Алоису несокрушимой. Алоис подумал о том, что никогда не понимал, как Макс на самом деле думает о нем, а уж по Сиэлю определить, где проходит грань между обычной симпатией и чем-то большим, было невозможно. А Себастьян ведь не слышал, как Сиэль говорит о нем. — В чем ты не уверен? — спросил Алоис, прежде всего потому что… нужно было убедиться, что Себастьян не сомневается в себе. Что его интерес к Сиэлю в Рождество и не кончится. Иначе Алоис рисковал остаться без единственного нормального родственника. Макс бы за Сиэля не простил. — Я уверен, — откликнулся Себастьян, понимая, что врет. — Тогда что не так? — Алоис скрестил на груди руки, невольно копируя самого Себастьяна. Себастьян со вздохом взглянул на племянника, можно было бы, конечно, умилиться с комичности этого допроса, но Себастьян остался серьезен: — Сиэль — мой ученик, — выдохнул он. — Ты же сам понимаешь. — Нет, — Алоис махнул головой и челкой. — Не понимаю. Если ты это серьезно, а не на раз, то… — Ал… Стой. Это безмерно… Подло, да к тому же безмерно глупо рисковать так многим ради секса. Себастьян надеялся свои ответом чуть осадить Алоиса, но тот наоборот — возмутился: — Тогда я тем более не понимаю! И не смей говорить мне про разницу в возрасте. Если бы Макс отказывался провести со мной Рождество, потому что он на восемь лет старше, я бы повесился. Точнее прыгнул с крыши без всякой метлы. Алоис вошел в то волшебное состояние, в котором ему и море было по колено и горы по плечо. Он хотел нести в мир радость и счастье. Роль Купидона казалась ему одной из лучших в мире, а пьянило не только вино, но и то что Алоис больше не ждал подвоха и разговора с матерью. Себастьян так просто… Руками развел печали Алоиса, что хотелось ответить тем же. — Уверен, что Сиэль не обсуждает с тобой… Тебя. А зря. Если бы ты хоть раз услышал то, что он говорит о тебе, ты бы не сомневался. Может, Сиэль еще и сам не понял, но Рождество он хочет провести с тобой, — заключил Алоис непоколебимо и протянул к Себастьяну бокал. Себастьян чокнулся с племянником и выпил до дна. Он мог бы, конечно, и поспорить, только зачем? В конце концов, пока речь шла лишь о Рождестве в школе, отступить было можно всегда, а думать, что Сиэль останется и что-то там такое волшебное говорит о нем — было приятно. Алоис довольно улыбнулся, поставил пустой бокал на каминную полку, спешно натянул ботфорты и, махнув рукой на прощанье, исчез за дверью. По его торопливости Себастьян сделал вывод, что хорошие новости Макс получит в ближайшие минут пятнадцать. Себастьян же налил себе еще немного вина и попытался представить, что же такое говорит о нем Сиэль. Алоис не стал откладывать и, скрывшись в первой же кладовке, поведал Максу о своем разговоре с Себастьяном. Алоис был счастлив и фонтанировал эмоциями, а Макс улыбался ему и смотрел так… Словно взглядом касался Алоиса. Так реалистично, что Алоис почти чувствовал пальцы Макса на своей шее, а его дыхание на щеке. И Алоис длил и длил разговор и вдавался в подробности, упомянув и то, что Себастьян останется в Хогвартсе, и Сиэлю не придется скучать. Алоис опустил лишь ту часть, где они говорили о сексе, решив, что о таком Сиэль должен сам сказать Максу, если захочет. Алоис и Сиэль вроде бы не дружили, однако Алоис сам считал бы передачу таких сведений о себе предательством. А предавать Сиэля Алоис не собирался.

***

Сиэль в который раз рассматривал список остающихся на каникулы, и все не решался внести туда свое имя. Он знал, что может поехать домой. Знал и то, что Макс останется в Престоне. Отчасти потому, что у «Соколов» не было таких длинных каникул, а отчасти из-за Алоиса. А однокомнатная маггловская квартира никак не предполагала присутствия третьего. Сиэль вздохнул. Конечно, можно было что-то придумать. Например, Макс мог и аппарировать в Престон по требованию, или провести с Сиэлем хоть часть этого времени, но… Сиэль не хотел просить об этом. Он привык, что в Хогсмидские выходные брат проводит с ним несколько часов, а после уходит с Алоисом. Это было даже неплохо, потому что Сиэль и сам не скучал, Себастьян всегда встречался с ним после. И Сиэль уже и не знал, чего ждет больше: встречи с братом, или того, как потом вновь столкнется с Себастьяном? А в тот раз, когда они ходили в музей, Сиэль вообще ушел от Макса с Алоисом очень быстро, музеи закрывались рано. Но каникулы были делом другим. Сиэля не раз и не два посещала шальная мысль спросить профессора, останется ли он в Хогвартсе и тогда выбирать, что сделать самому, но Сиэль так и не решился на этот разговор. В этом было что-то… Он ведь собирался навязываться? Конечно, Себастьяну и самому нравились маггловские развлечения, но каникулы — это не один вечер раз в три недели. Все это были вопросы без ответов, и чем больше Сиэль думал, тем четче представлял себе Рождество с эльфами и котом. Пушок — бедняга носил то имя, которое пятилетний Сиэль дал маленькому котенку — был, конечно, компанией приятной, но его вообще-то и в Хогвартс можно было взять. Алоис почти парил по коридору, практически усилием воли удерживая себя на земле, а мысли его то и дело возвращались к Сиэлю. Он ведь пока не знал, что останется в Хогвартсе, и стоило сообщить ему об этом правильно, чтобы Сиэль чувствовал себя счастливым, а не брошенным. Реальность, как это часто бывало в таком настроении Алоиса, прогнулась и явила ему самого Сиэля. Тот неприкаянно торчал у списка остающихся в Хогвартсе на каникулы и изучал его с таким тщанием, словно это был учебник по заклинаниям. Алоис сверкнул очами, в два шага преодолел расстояние между ними и сам не заметил, как решил вывести их отношения на новый уровень. Он кашлянул, чтобы не быть уж совсем внезапным, а потом схватил Сиэля за рукав и решительно потащил за собой к Равенкловской спальне, бросив лишь: — Пойдем скорее, нам нужно поговорить! Сиэль успел только нахмурится, он пошел — вернее сказать полетел — вслед за Алоисом, на ходу проворчав: — А тут нельзя что ли? Даже нет никого… Впрочем, Сиэля мало волновало, где именно говорить, а о чем он и так примерно догадывался, судя по счастливому лицу Алоиса и зеркальнику, который торчал углом из его сумки. Сиэль обиделся бы, что Макс опять договорился обо всем за его спиной, но что было толку? Ругаться с братом он не хотел — это не украсило бы Рождество, а все же была вероятность, что как и в случае с Хогмидом — Сиэль брата недооценивает. — Вы уже обо всем договорились? — спросил Сиэль, и прозвучало это, признаться, обреченно. Алоис кивнул, но не произнес ни слова, продолжая увлекать Сиэля за собой. По счастью, в спальне тоже никого не было. Алоис остановился у постели Сиэля и забрался на нее с ногами, удобно усевшись по-турецки, дождался пока Сиэль устроится напротив, задернул полог, достал палочку и наложил заглушающее заклятье. — Вот так, чтобы нас никто не захотел подслушать, — Алоис улыбался довольно и смотрел на Сиэля с почти ненормальным воодушевлением. — Мы договорились… Не совсем обо всем, но о главном. Тебе еще нужно обсудить с Максом, куда ты хочешь сходить на каникулах после Рождества. И тебе решать, стану ли я мешать вам. И вам нужно поговорить о том, когда ты проведешь с нами пару дней с ночевкой в Престоне. Мы могли бы поиграть в настолки или посмотреть кино. Знаешь, я… Всецело оценил маггловские компьютеры — ужасно удобно! Но… Речь не об этом… Алоис внимательно оглядел Сиэля и уставился в него, ища его взгляд, который постоянно ускользал. — Сиэль, — позвал Алоис настойчиво, и все же встретился со вдруг удивительно потемневшими глазами Сиэля, — Сиэль, ты должен остаться в Хогвартсе, ведь Себастьян остается, — уверенно резюмировал Алоис. Он был весь погружен в мысли о Рождестве, и вопрос казался ему простым и ясным как день, от того Сиэля он вовсе не спрашивал. Сиэль чуть сжал собственное покрывало, ему показалось, что по руке потекли если не реки, то змеи? Сиэль потянулся привычно за этим чувством, но в голове вдруг возник голос Себастьяна: «Скажи мне, что с тобой на самом деле?»… — И что с того? — спросил Сиэль сухо. — Он всегда, наверное, остается. Каникулы для учащихся. Сиэль отпустил покрывало и выпрямился. — Это классно, что вы все спланировали. Поздравляю. Но у меня свои идеи. Я поеду домой. Мне не нравится эта спальня и этот дурацкий холодный замок! Мне не нравятся соседи, и я не хочу чертов традиционный рождественский ужин и вечеринку с преподами! И без преподов с пьяными сокурсниками тоже. Знаешь, что Алоис? Сиэль дышал часто и гневно, словно дракон, текучее чувство стало четче, но Сиэль теперь смог без труда контролировать его. Он не собирался заставлять пустить корни все деревянное вокруг и так разрушить каменные стены и пол. — Я не хочу оставаться с вами в тесной квартире и играть в настолки! Я не люблю чертовы настолки! Еще бы шахматы предложил! Сиэль сжал руку в кулак и ткнул Алоиса в плечо. — Вон из моей кровати Транси! — Сиэль не пытался говорить тихо, не зря же Алоис наложил заклятие. — Достаточно того, что ты делишь одну постель с моим братом! Алоис распахнул глаза от удивления и издал странный звук — это был не стон и не хрип, но словно вдруг озвученный многократно выдох. Так всегда было, когда ловишь квоффл, а он с размаху бьет тебя в живот. Вот и сейчас Алоис поймал плечом удар Сиэля и лишь чуть-чуть покачнулся. Он легко удержал равновесие, было не особенно больно, гораздо более милосердно, чем в живот. Сиэль выбрал неудачное место в остальном удар был неплохой, руку Сиэль держал точно так… Как Макс. Но… Алоиса гораздо больше интересовала не драка, а то, что на дне зрачков Сиэля зеленела листва, а чьи-то тугие корни обвивали его, стискивая, словно в кулаке. И Алоис отлично понял, что лишь заслуга Сиэля, что все это обернулось одним ударом и словами. И стоило, наверное, послушать Сиэля и убраться прочь, но… Алоис не особенно умел при таком накале чувств, прислушиваться к разуму. Он развернулся к Сиэлю и вздернул подбородок. — У тебя, видимо, много ко мне накопилось? Давай! Что ж только в плечо, в глаз будет больнее… Мы… Вроде как должны уметь договариваться Фантомхайв, так что я с места не двинусь. Ты же не все еще высказал? Пользуйся блестящей возможностью. Слова находились легко и… Алоис знал, что дразнит гусей, точнее не гусей, а какого-то гораздо более благородного и сдержанного зверя. Но он хотел бы прояснить, даже объяснить! Не оставаться с Сиэлем в состоянии холодной войны, чтобы Макс переживал их напряженные отношения и искал дурацкий выход. Алоис привык решать сам. И сейчас он собирался разрешить проблему между ними. Сам. Тем более, что Сиэль вообще-то нравился Алоису. И что бы Сиэль ни подозревал, но Алоис вовсе не собирался портить его жизнь или его отношения с Максом. Сиэль сжал кулак увереннее, но не ударил, процедил: — О чем тут договариваться? Я не собираюсь тратить свои каникулы на тебя. Я поеду домой, и мне там будет замечательно! Может, даже к экзаменам подготовлюсь и сдам досрочно, чтобы не возвращаться сюда и не лицезреть тебя целыми днями! Я сказал — убирайся! Или и правда… Сиэль знал, что меньше Алоиса и что драться не умеет, но был уверен, что выпихнуть Транси сможет точно. К злости примешивалось невыносимо горькое чувство обиды на Макса, оно болело гораздо больше, но Сиэль меньше всего хотел показать Алоису слабину. — Если ты хочешь драки, то просто в спальне будет удобнее, — закончил Сиэль тихо. — почему бы тебе не удовлетвориться тем, что ты проведешь Рождество так, как хочешь, и отстать от меня? Что тебе еще надо? Пользуйся блестящей возможностью! Сиэль швырнул эти слова словно проклятие, а после сам рванул за полог. Он не хотел разговаривать с Алоисом, даже видеть его не хотел. А внутри уже бушевал и стыд за свое поведение. Сиэль оперся о стену, старательно прикарманивая все свои чувства, запрещая им растекаться по Хогвартсу. Теперь план с досрочными экзаменами нравился ему ужасно, и плевать было даже на чертова профессора Михаэлиса, который, который… Сиэль не мог уловить в чем именно виноват профессор, но теперь виноват был и он. Алоис просто упомянул его имя, но Сиэлю уже казалось, что и профессор участник этого жуткого заговора. Алоис очень старался помнить, что… Вообще-то он сам на месте Сиэля тоже бы, наверное, не понял. Не понял поведения своего любимого брата, если бы только… Если бы только не любил другого. Сиэль запутывал Алоиса ужасно, тем более что он говорил так… Горько, но четко и страстно, он не сомневался и точно верил во все то, что говорил. Алоис поднялся с постели и поправил одежду. Его словно затягивало тонкой корочкой льда, и она превращалась в маску. Такую привычную раньше и такую чужую сейчас. Алоис уже плохо понимал, что дальше. Собирается ли он говорить или драться, но он не мог оставить все так, как есть. Он подошел к Сиэлю, едва сдерживая гнев, ведь Алоис хотел как лучше! Выдохнул запальчиво, даже не глядя на Сиэля: — Мерлин, Фантомхайв, вот уж не подозревал, что тебе так хочется занять место в постели Макса! — фыркнул Алоис зло, вот теперь он не думая о том, услышит ли их кто-то… А потом Алоис посмотрел и увидел Сиэля по-настоящему… Таким непоколебимым, они со стеной словно опирались друг на друга. Гнев не отпустил: Сиэль не выглядел жалким или беспомощным, он не выглядел и нуждающимся в утешении, лишь безмерно одиноким, самостоятельным и ужасно грустным. Алоис сглотнул, он знал все эти чувства, как свои. Он прислонился к стене рядом. — На самом деле я понимаю тебя, — сказал Алоис тихо. — Я бы тоже решил, что меня предали и оставили… Совсем одного. Я просто думал… Думал, что ты гораздо больше захочешь провести Рождество с Себастьяном, чем с братом. Наверное, я ошибся. И… Алоис отвернулся, но заткнуться не мог: — Я не пытаюсь занять твое место в жизни Макса. Я думал… Что у меня может быть свое, вот и все, — голос Алоиса теперь тоже сквозил горечью. Они с Сиэлем стояли очень близко, почти соприкасаясь рукавами, но Алоис смотрел в окно, а Сиэль в противоположную сторону, на закрытую дверь. За окном было темно, Алоис вглядывался в эту темноту и видел, как он останется в Хогвартсе. Макс, конечно, не откажется от Сиэля — это было ясно как день. И Алоис знал, Макс что-то придумает. Он будет гулять с ним в Хогсмиде или в городе, он будет рад, когда Алоис выберется к нему ночью, но… Если Сиэль хотел провести Рождество с Максом, то это было его, Сиэля, законное право — вот и все. Алоис закусил губу и подумал, что… Впервые видит человека, который сумел стать таким важным для Себастьяна. Себастьян так восхищался, так берег Сиэля. И… Было поразительно, что именно эти чувства Себастьяна и остались без ответа. Сиэль слушал Алоиса и понимал, что тот предлагает мир. Это вызывало недоумение, а еще бесило. — О, Мерлин, теперь ты самый грустный парень на планете, — процедил Сиэль. — Забирай себе своего Макса. Мне ничего не нужно от него! Я хочу быть на Рождество — один! Ясно тебе?! Сиэль наконец, повернулся к Алоису и вперился в него гневным взглядом. — Оставь меня в покое, Транси. И Ма… парню своему это передай, — Сиэль больше не кричал, он не слишком хотел, чтобы их слышали. — Я прекрасно обходился без него, и напрасно он возомнил, что все это мне важно. Все — разговор окончен. Сиэль легко проскользнул мимо Алоиса обратно к своей кровати и нырнул за полог. Надежнее было бы убежать, но, во-первых, не хотелось уступать, а во-вторых — хуже не было бы если бы Алоис пошел за ним или бы вовсе позвал профессора. Сиэль посмотрел на полог, выдумывая подходяще заклятие, чтобы к нему никто не мог прийти. Алоис шагнул теперь ближе к кровати Фантомхайва. Он представлял Сиэля за пологом и понимал, что… Может смотреться в него, как в отражение. Он сам сказал бы точно такие слова. И ни одно из них не было бы правдой. Это мешало, это ужасно мешало просто Сиэлю врезать, а так уже было нужно! Внутри вскипала обида, странная и глухая обида прежде всего на себя за то, что… Невозможность провести с Максом Рождество казалась такой убийственной. Тем более что… Себастьян вовсе не с радостью бы воспринял перспективу провести Рождество с племянником. Алоис отдернул полог, притопнул ногой, взмахнул челкой, но сесть рядом он больше не мог себе позволить. — Черт… Он был у тебя долгих шестнадцать лет, каждое долбанное Рождество. И предки были, наверное… Фантомхайв, с ними бывало хорошо и весело? Бывало же, правда? Раз ты так легко можешь говорить о вашем насквозь древнем фамильном особняке. Охуеть… А мне не бывало. И я никогда не встречал Рождество, с кем-то… Таким, как Макс, с кем-то кому было дело… До меня. Черт, а я и правда очень грустный парень. И ты можешь, конечно, отказываться от Макса, только вот… Он не откажется от тебя. И это правильно, я ведь его и за это тоже люблю. Он же герой. От меня он тоже не откажется, просто… Еще одно Рождество я проведу совсем не так, как хотел бы. Алоис усмехнулся, он почти уже не видел Сиэля перед собой и говорил гораздо больше со своими страхами и мыслями: — Знаешь… Вообще-то я ненавижу Рождество! И даже чертов Себастьян со мной его провести не захочет. Но все нормально. Я в общем-то привык. Только не говори больше этого бреда, а то… Макс очень расстроится. Это ведь я создал ему впечатление, что… Тебе будет весело с Себастьяном. А я не люблю, когда Макс расстраивается из-за меня. Если ты… Ты сомневаешься, то поговори с ним. Он никогда не собирался оставлять тебя. Алоис бросил зеркальник на постель рядом с Сиэлем: — Возьми, он же твой. И спасибо, что позволил мне использовать его тоже. «Больше мне от тебя ничего не нужно, » — закончил Алоис уже про себя, стремительно развернулся на каблуках ботфорт и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. И пошел вперед… Куда-то… Наверное, в совятню. Алоис подумал, что если его не опустит, то нужно вечером, предупредив Себастьяна, все же пойти к Максу, увидеть его и… забить на Рождество. Что стоил этот вечер перед всей жизнью? «Макс не откажется от меня. Не откажется от меня из-за того, что я так расстроил Сиэля. Ведь не откажется?» — Алоис уже почти умолял основателей в своих тягучих и болезненно жарких мыслях. С заклинанием Сиэль не успел, и теперь предстояло как-то жить со словами Алоиса. С эти мерзким чувством, что Сиэль своим поведением опять доставил проблемы. Сиэль не сдержался и со всей силы швырнул зеркальник о стену. И даже, глядя на осколки, не смог успокоится. Он заставил себя сосредоточиться, на… долбанном счастливом воспоминании. С третьего раза, когда перед глазами вдруг возник Себастьян, получилось. Тонконогий единорог появился и исчез, унося послание к Максу. Сиэль не особенно церемонился в словах, так и велел Максу утихомирить своего идиота-Транси. А Сиэль просто уткнулся носом в кровать, найдя место, где осколков не было.