Гринворк: Моя футанари-подружка

Утро следующего дня началось для меня так же одиноко, как и приход в сознание ночью. Осознание того, что я пролежал целый месяц в койке и пропустил отрезок своей жизни не внушал в меня никакой радости. На часах, висящих над проходом, было без пятнадцати девять и всего через пятнадцать минут в палату вошла санитарка, принесла мне завтрак в постель. А вскоре вовсе удалилась. К слову говоря, я уже был в палате общей терапии. Видимо, меня сюда перевезли, пока я спал. Я взял пластиковую вилку и стал есть без особого энтузиазма. Еда в больнице не слишком вкусная, так ещё и не лезла в меня. Съев половину, я отставил поднос и просто стал смотреть в стену. Примерно в 11 часов дня я услышал нервные шаги, которые я смогу узнать из тысячи, даже если их буду имитировать другие. "Кэт": вот, что только промелькнуло в моей голове. Через пару минут дверь моей палаты чуть ли не была выбита. В дверном проеме стояла Кейтлин. Как всегда она была одета в кеды, мешковатые штаны и майку с глубоким вырезом. Девушка всего парой шагов приблизилась к моей койке. Девушка внимательно на меня посмотрела, а потом дала пощечину. После этого же все же крепко обняла за шею, чуть ли не задушив и стала плакать. Для меня это все же была неожиданность, я приобнял Кэт и стал гладить рукой по волосам. – Тише, милая. Всё хорошо, я живой и со мной все в порядке. Кэт продолжала тихо плакать, а потом отпустила меня, вытерев слезы и села на стул рядом с койкой. Я молча смотрел на девушку, не зная, что ей и сказать. Так что говорить начала Кэт. – Я тебя предупреждала о том, чтобы ты без меня никуда не ходил без меня. Меня всего не было тогда несколько часов, но когда я возвращалась домой, то полиция была у твоего дома. Я уже тогда чуть не потеряла дар речи. Думала, что тебя убили. Я молча слушал Кэт, не перебивая её. Я себя чувствовал виноватым и оправдываться не хотел, да и не было в этом никакого смысла. Кэт права– я себя повёл, безответственно. – Это для меня ты милая девочка, которую я люблю и никогда бы не причинила тебе боль, но для других–ты пидор. Я всё время караулила тебя в больнице, молилась, чтобы ты быстрее вышел из комы. Твоя бабушка в больнице. У полиции много вопросов и теперь все знают о том, кто ты и какие у тебя увлечения. Голос Кэт был раздраженный. В ней сейчас бились бездонная любовь ко мне и злость из-за моей выходки. Я продолжал молчать, дабы дать девушке выговориться. – Твои родители тоже знают о том, что случилось, но они нихрена не приезжали, но должны быть тут ибо без них ты не можешь давать показания. Девушка замолчала и стала просто смотреть в сторону. Я же, ничего не мог сказать, но как-то надо было начать диалог. – Прости, я дурак. – Ты просто дебил, Алекс, а если бы они не народом реально убили бы тебя? Тебя нашли в луже твоей же крови. На лице и живого места не было. Благо, что нос не сломали. Со спущенным бельем и в юбке. По городу уже ходят слухи, что ты гей. – Я не гей, я тебя…девушку люблю. С членом, но девушку. Никто не виноват, что ты такой родилась и никто не может осуждать мой выбор. Кэт вздохнула, а потом махнула рукой. – Что говорят врачи, Алекс? – Я не знаю, доктор Кларк меня только осматривал после того, как я очнулся, но там так все поверхностно. – Полицию уведомили о том, что ты очнулся, когда придут твои родители, тебе все придется рассказать им. Всё!!!! Ты понимаешь? Я хорошо понимал, что теперь вся родня узнает о моем маленьком секрете, утаивать ничего не получится. Я понимающе кивнул головой, Кэт же просто вздохнула и мы молча сидели в палате.