Good Is Better Than Perfect

— Итак, — осторожно начала Гермиона, — ты сказала, что нам нужно поговорить. Кроме этого, ты смогла найти меня. Кстати, как ты это сделала? У тебя, должно быть, есть какая-то цель. Беллатрикс хихикнула в свою кружку, откинувшись на спинку стула, удобно расположившись на нём. Её позабавили рассуждения Гермионы и немного неконкретный вопрос. — Долгая история, — ответила Белла, закатив глаза. — Последнее место, куда должен пойти тот, кто прячется — это его дом. Но ты ведь не просто прячешься: для всех ты "мертва", и здесь находиться более безопасно, потому что тут никто не станет искать тебя. Мне потребовалась некоторое время, чтобы понять, что кроме Хогвартса это последнее место где о тебе заботятся. Так что ты могла прийти только сюда. Гермиона моргнула, шокированная услышанным: она и не подозревала то, как хорошо Беллатрикс знала ее. И она очень сомневалась в том, что Гарри, Рон, или кто-то еще, сможет найти ее так же быстро как Белла. Это была единственная мысль, однако она её тронула. — О, — сказала Гермиона, понизив голос и глядя в свою кружку с чаем. Беллатрикс нахмурилась, пытаясь понять, что такого она сказала, что расстроила Гермиону. В попытке как-то успокоить ее, она неуверенно похлопала Гермиону по коленям. Сбитая с толку девушка вглядывалась в измученное лицо Беллы, удивляясь замешательству, вихрящимся в ее глубоких, загадочных глазах. У Беллатрикс развивались чувства к Гермионе, но она понятия не имела как сказать ей об этом, ведь сама едва могла разобраться в хаосе, что царил в ее голове, со всей этой запутанной виной-любовью и экстазом-печалью. Как, во имя Мерлина, можно было подумать, что она сможет заставить Гермиону понять ее противоречивые чувства? Поэтому Беллатрикс решила рассказать Гермионе обо всем: о том, что заставило прийти сюда; о её действиях и спутанных мыслях в тот день. Это был долгий и трудный разговор: Беллатрикс часто сбивалась, но Гермиона была с ней чрезвычайно терпелива. Темная ведьма взволнованно рассказывала ей о первоначальном беспокойстве и гордости, которые она чувствовала; о «точке невозврата», о попытке понять свои чувства. Эта ситуация казалась Гермионе все более сюрреалистичной. Однако она видела, как трудно было Белле признаться во всем этом, поэтому она слушала ее и успокаивала, когда это требовалось. Когда Беллатрикс закончила свой рассказ, между девушками повисла звенящая тишина. Гермиона была настолько поглощена своими спутанными мыслями, что ей потребовалось достаточно много времени, чтобы понять душевное состояние темной ведьмы. Так было до тех пор, пока Беллатрикс случайно не подпалила блузку Гермионы зелеными искрами, беспокойно крутя свою волшебную палочку. Девушка испуганно подняла глаза и увидела, что Белла виновато смотрит на нее сквозь пряди волос. — Извини, — пробормотала Беллатриса, стряхивая крошечные хлопья пепла с верхней части груди Гермионы. — Если бы я не знала тебя достаточно хорошо, я бы подумала, что ты сделала это нарочно, — легко ответила Гермиона, переведя взгляд на руку, которая покоилась на ее груди. Беллатрикс покраснела от смущения и захотела убрать её, но пальцы Гермионы поймали ее тонкое запястье. Младшая ведьма вздохнула, когда Беллатрикс положила предплечье на стол, но продолжила держать её. — Дыши, Белла, — напомнила она, успокаивающе водя пальцами по тыльной стороне ладони. — Только что ты многое мне рассказала о своих переживаниях, необычайно тяжёлых вещах — и всё это очень важно для меня. Мне просто нужно время, чтобы все обдумать, хорошо? Гермиона поднесла руку Беллы к губам и нежно, почти благоговейно поцеловала прохладную кожу, чтобы успокоить ведьму. И Беллатрикс была утешена той частичкой заботы, что проявила Гермиона, нежно касаясь даже после того, что только что узнала. — Конечно, — ответила Беллатриса резче, чем собиралась. Её щиты ослабевали рядом с доброй девушкой, и это было просто ужасно. — Не торопись, — добавила она, намеренно смягчая тон. «Только не надо». Гермиона отпустила руку Беллатрикс с легкой улыбкой, а затем снова погрузилась глубоко в свои мысли. Когда снова воцарилась тишина, Беллатрикс неловко поерзала на стуле и дрожащими пальцами начала теребить уже подвеску, а не палочку. В голове у Гермионы гудело от новой информации, которую она тщательно старалась переварить. «Через что прошла эта женщина…» Честно говоря, было замечательно, что Беллатрикс вообще могла функционировать после всего, что с ней случалось на протяжении её жизни. Гермиона смирилась с фактом, что несколько месяцев назад у нее были глубокие романтические чувства к ведьме, но из-за странного характера их отношений и самой Беллатрикс, она была вынуждена признать, что женщина была неспособна ответить на эти чувства. Гермиона сомневалась, что кто-то знает Беллу так же хорошо, как она, за исключением, пожалуй, Нарциссы. Она понимала, что жестокое обращение, которое Беллатрикс пережила от рук стольких людей, разожгло тьму, охватившую ее разум. Это серьезно подорвало способность женщины признавать и выражать все, что заставляло чувствовать себя слабой, уязвимой — а именно эмоции… С резкой волной сочувствия Гермиона поняла, насколько громко и противоречиво должны были кричать голоса в голове Беллы, что она рассказала обо всём Гермионе. И ни одна из множества причин, говорящая о том, что это было худшей идеей со времен крестражей, не имела значения. Не после признания Беллатрикс в терзающих ее муках и боязни нынешней любви. Беллатрикс вздохнула и опустила свои темные глаза. «Я была дурой, когда задавалась вопросом, может ли такая девушка как она — чистая сердцем и полная жизни – когда-нибудь по-настоящему будет заботиться о ком-то вроде меня: темной, извращенной, жестокой убийце; безжалостной мучительнице». Она вздрогнула, удивленная осторожным прикосновением пальцев к холодной, бледной щеке. Беллатрикс позволила себе расслабиться в нежной ласке Гермионы, от руки которой исходило тепло и приятно согревало кожу. — Я тоже по тебе скучала, — сказала ей Гермиона, уголки ее глаз слегка прищурились, когда она улыбнулась. — Ты плачешь! — Беллатрикс встревоженно воскликнула. — Я сделала что-то не так? — смущённо добавила она, сбившись с толку. Ее темные глаза были полны вины, и Гермиона поняла, что женщина еще не доверяла себе. Беллатрикс, с выражением сочувствия и боли в глазах протянула дрожащие руки к лицу Гермионы. Темная ведьма, которая так долго была потеряна только для того, чтобы обрести мир со своим врагом, затаила дыхание. Кончики ее пальцев слегка скользнули по нежной щеке Гермионы, стирая слезы с нежным трепетом, спускаясь ниже к губам. Гермиона позволила нерешительной Беллатрикс исследовать свое лицо, с трудом сдерживая дрожь от переполняющих её эмоций. Тем не менее, она не была каменной, поэтому выразила доверие и удовольствие, когда Беллатрикс подняла другую руку и обвила шею девушки. Если раньше Беллатрикс посмеялась бы над реакцией Гермионы на ее близость, то сейчас она просто посмотрела на неё с любопытством. «Она выглядит такой по-детски невинной», — подумала Гермиона с грустью, глядя на Беллу сверху вниз. Ее приоткрытые розовые губы, растерянное выражение лица и широко раскрытые глаза удаляли годы с ее все еще прекрасного лица, а выбитая прядь завитых смоляных волос, напоминала маленького ребенка. «Она такая крошечная, — размышляла Гермиона, пораженная редкой уязвимостью женщины. — И такая грустная…» Зная, что ее сердце громко колотится в груди от продолжающихся ласк Беллатрикс, Гермиона медленно потянулась к руке Беллы — той, что лежала у нее на плече, — и взяла ее в свои, намеренно положив на грудь, прямо над её бьющимся сердцем. — Видишь, Белла? — прошептала Гермиона через мгновение. Она не была уверена, почему говорит так тихо, зная только, что этот момент между ними, казалось, требовал заботы и уважения. Она ободряюще улыбнулась, продолжая. — Я в порядке.