Море умеет хранить тайны

      Теплый свет огня со светильника на стене над лестницей, перила которой вырезаны вычурными узорами, укрывает силуэт маленького светловолосого мальчишки, прячущего под подолом ночной рубашки толстенькую пыльную книгу в резном переплете. Он шагает осторожно, чтобы ни одна половица не скрипнула под худенькой ножкой и не выдала того, что в такой поздний час ребенок не в кровати. Мальчик скрывается в коридоре, прячась в тени, за шторой, от прислуги, покидающей покои его старшей сестры. Там, в тексте книги, спрятанной под подолом, в каждой её буковке, он скрывает тайну, придающую азарта разыгравшемуся детскому воображению. Мальчишка борется с нетерпением, дожидаясь, пока прислуга погасит факел над лестницей, и он совершенно не боится мрака холодной осенней ночи, которая в восточном порту Англии завораживает шумом волн, бьющихся о каменные стены. И как только теплый свет перестает освещать пространство лестницы и короткого коридора, мальчик бесшумно отворяет двери и юркает в спальню, освещаемую только небольшой масляной лампой. — Акане, — шепчет он в тишину, вынуждая девочку, устроившуюся на кровати с маленькой книжкой в руках, обернуться в его сторону. — Сейшу? — хмурится она. — Ты почему не в кровати?       Сейшу неловко улыбается, с хитрым блеском надежды в глазах, вытаскивает из-под подола спрятанную книгу. — Почитай ещё про пиратов, пожалуйста.       Улыбка у девочки теплее, чем огонь в её прикроватной лампе. Она захлопывает свою книжечку, тем самым, давая брату знак, что она готова прочесть ему пару желанных страниц на ночь.       Для Сейшу пираты всегда были фантастической сказкой.       Ему всего шесть, полноценно читать слова и предложения он пока не умеет, а представлять яркие приключения по слогам получается не так захватывающе. Под тихий, спокойный голос Акане воображение рисует ему невероятные картинки о кораблях с черными флагами, одноногих капитанах в треугольных шляпах с говорящим попугаем на плече, о том, как весёлые разбойники совершают набеги и грабят порты.       Ему всего шесть, и истинной природы беглых матросов, принявших путь воровства и хулиганства, он пока не понимает. — Отец будет зол, если узнает, что ты снова уснул в моей спальне, — осторожно замечает Акане, когда Сейшу слишком пригревается под её одеялом спустя несколько прослушанных страниц. — И еще больше рассердится, если найдет у тебя эту книгу. Он ведь велел её выбросить. — Я помню, но… — печально соглашается мальчик. — Почему?       Он забирает драгоценную книгу, ставшую самым главным секретом в его жизни, из рук сестры, прижимает её к груди двумя ручками и вновь откидывается на мягкую пуховую подушку. — Это ведь так здорово! — с восхищенным вздохом он забывается, воскликнув как-то непозволительно для ночного времени громко, и Акане с опаской шикает на него. — Плавать по морям, или даже океанам, видеть мир, жить на корабле и драться саблями, представляешь?       Сейшу отрывает книгу от груди, поднимая её над собой, и в свете лампы разглядывая нарисованный черным корабль на переплете. — Я очень хочу стать пиратом, Акане.

***

Спустя одиннадцать лет.

      Круглый каменный двор, спрятанный за высокими стенами крепости губернаторского дома, забит толпой людей в нарядных фраках и платьях с длинными широкими подолами. Сотни голосов, переговоры, перешептывания, Сейшу не разбирает ни одного внятного слова, с тоской уставившись на троих чаек, наблюдающих за столпотворением с высокой стены из белого камня. Жутко жмут туфли, кажущиеся ещё тяжелее из-за золотых бляшек на ремешках. На нём шелковая блузка, белый бархатный камзол с золотистыми узорами и не менее тяжелый, как злосчастные туфли, приталенный кафтан, который в жаркую августовскую погоду казался парню неуместным, но надевать его на праздничные события велят мода и отец. От жары спасает только слабый ветерок от взмахов веера Акане, которым бедная девушка размахивает не переставая, обдувая накрученные белые кудри, выбившиеся из высокой прически, чтобы не прилипли к вспотевшему лбу.       Все оглядывают губернаторских детей, брата и сестру, с не прикрытым восторгом, словно разумных обезьянок, прибывающих в порт на торговых суднах, не зная, что Сейшу еле держится на ногах от неудобства и тяжести одежды, а Акане дышит через раз, потому что корсет затянут слишком туго. — Там решается твоё будущее, — Сейшу кивает в сторону отца, бодро беседующего с высоким темноволосым адмиралом военного флота. — Твоё тоже, — с усталостью подмечает девушка. — Если отец примет его предложение и выдаст меня замуж, наследником станешь ты. — Я хотел пойти служить во флот, когда мне исполнится восемнадцать. — У отца на тебя другие планы, — говорит Акане и улыбается, чтобы показать, что у них с братом всё отлично, когда отец строгим взглядом окидывает их с головы до ног. — Мама бы обрадовалась, узнав, что я стал военным.       Сестра с долей грусти кивает его словам. Сейшу знает, что Акане по матери скучает, возможно, сильнее, чем он. Девушкам трудно расти и взрослеть без материнской поддержки, хотя отец детей вниманием не обделял, сдувал с них обоих пылинки, но растил в строгости и жесткой дисциплине. — В наше время, это опасно, — противоречит Акане, немного потоптавшись на месте, чтобы размять затекшие в туфлях ноги. — Наступил золотой век пиратства, с одним их судном едва справляются три корабля военного флота.       Сейшу мечтательно вздыхает, снова отводя взгляд к чайкам на стене, которых сейчас осталось две. — И не говори, что ты хотел пойти служить во флот, только чтобы когда-нибудь с ними встретиться, — строго заканчивает девушка, махнув веером особенно сильно.

***

      После захода солнца, поужинав со всеми, отец отправляется к себе в кабинет в компании того самого адмирала, предложение которого он все-таки принял, и сейчас им предстоит обсудить помолвку и дальнейшую свадьбу. Брату и сестре было велено разойтись по своим покоям и готовиться ко сну, но Сейшу почему-то притормаживает на балконе второго этажа крепости, наблюдая за тяжелыми темно-синими тучами, сгущающимися сильнее, наперекор утреннему и дневному палящему солнцу, закрывая его алое свечение своими серыми лапами. Тучи — первое предвещание шторма. В августе они случаются часто. — Ваши покои готовы, — с легким поклоном сообщает невысокая женщина, служанка, проходя мимо Сейшу. — Спасибо, — коротко благодарит он.       Прислуга не уходит, теплым добрым взглядом замерев на спокойном белом лице парня. Сейшу знает её с малых лет, проводил с ней времени больше, чем с покойной матерью или отцом, часто велящим ей приглядывать за детьми. И в её взгляде можно заметить тоскливый блеск, с каким родители обычно смотрят на свое повзрослевшее дитя. — Вы станете самым молодым лордом в городе, мистер Инуи, вам ведь всего семнадцать, — с материнской нежностью произносит она. — Это повод для гордости. — Ещё не точно, Акане пока не вышла замуж, — отвечает Сейшу, намереваясь поскорее уединиться и послушать волны через открытое окно. — Полагаю, ваш отец уже принял решение, — не уступает она. — Извините, если болтаю лишнего.       Сейшу принимает её извинения легким кивком и натянутой улыбкой, все же удаляясь в сторону своей спальни. Акане затерялась в каменных стенах и тишине огромного дома, и Сейшу предполагает, что вряд ли она сегодня согласится послушать композицию на арфе в его исполнении. За ужином она не выглядела счастливой и воодушевленной будущей свадьбой, хотя её жених сегодня присоединился к их семейному столу четвертым. Она, как и её младший брат, понимает, что свадьба нужна лишь для того, чтобы окончательно закрепить за семьёй Инуи власть в восточном порту.       Парню становится тошно от мыслей, что сестре придется провести всю жизнь с человеком, которого до сегодняшнего дня она видела лишь единожды. В детстве, научившись читать, Сейшу прочел много книг с рассказами о принцах и принцессах, женитьбе по любви, больших приключениях со счастливым концом. Он редко покидал крепость, названную домом, из порта выезжал в город только в строгом сопровождении охраны. Отец запрещал ему брать в руки саблю и водиться с придворными мальчишками. Именно поэтому, единственным развлечением для него были книги. И если бы Сейшу был в праве сам выбирать себе невесту, то совершенно точно женился бы по любви.       Солнце за широким окном полностью опустилось за горизонт. Море сегодня кажется черным — тучи скрывают за собой остатки солнечного света, не давая шанса даже самым тусклым лучам.       Сейшу, как и велено, готовится ко сну. Переодевается в длинную ночную рубашку, расплетает тугой хвостик, старательно заплетенный прислугой. Волосы не длинные, но на праздники и собрания принято собирать их в прическу или прятать под париками и шляпами. Взъерошивает руками золотистые пряди, затем гасит фитиль у двери, оставляя только прикроватную лампу. Шарит ногой по ковру на полу, выискивая наощупь слабую расшатанную доску, из-под которой позднее вытаскивает книгу с черным кораблем на переплете. Занавешивает шторы, чтобы молнии, главные спутницы шторма, не били в глаза яркими вспышками, и наконец укладывается в постель, собираясь вновь пробежаться глазами по любимым зачитанным страницам.

***

      Он просыпается пару часов спустя.       Подпрыгнув на кровати от испуга, Сейшу с ужасом понимает, что заснул прямо за чтением и забыл погасить фитиль, но испугало его не это. Гром в сегодняшнюю грозу слишком сильный, и он полагает, что это просто природное явление, но раскаты звучат залпом, а соленый морской воздух, пробирающийся через приоткрытую форточку, каждой молекулой пропах порохом. — Мистер Инуи! — прислуга врывается в комнату раньше, чем Сейшу успевает спрятать книгу и выглянуть в окно. — Вам лучше спуститься вниз и спрятаться в кладовой. — Что случилось? — не проснувшись до конца, но обеспокоившись, спрашивает он. — Пираты напали на порт.       До момента побега из собственной спальни, парень успевает взглянуть за занавески, на улицу, и едва не ослепляется ярким заревом пламени от горящих деревянных пристроек к крепости. Горят судна флота, оставленные на берегу, и в свете их сгорания возвышается огромный корабль с черными парусами.       Сейшу никогда не видел пиратов близко, разве что, старых и спившихся, которых казнили на площади, уличив в пиратстве и разбое. Но они не были похожими на тех, что сейчас одним взмахом сабли укладывают стражника на входе в крепость.       Снаряды их корабля бьют стены, разнося гулкие вибрации по всему фасаду, и Сейшу замирает в огромном зале первого этажа, потеряв из виду служанку, совершенно не понимая, что делать. Где отец? Где сестра? Поддавшись панике, он громко зовет Акане, но в ответ лишь слышит звонкий мужской смех от входной деревянной двери.       Факелы на стенах ещё не погашены. Сейшу замирает, зажав в руках подол своей ночной рубашки. Он впервые видит настоящего пирата настолько близко. Буквально в десятке метров от него. Не уложенные темные волосы, насмешливый взгляд и омерзительная улыбка. На лице, руках и неприкрытой груди царапины и ссадины, полученные в бою. Короткий кожаный жилет с воротником из шерсти тигра, дорогим и явно украденным — пираты живут только на грабеже, Сейшу знает об этом.       Они были романтизированными героями его детства, фантастическими юношами из книги, смелыми и ловкими. Но сейчас Сейшу не любуется, и не восхищается пиратом, которого повстречал в собственном доме. Срывается с места мгновенно, еле успевая перебирать босыми ногами по холодным каменным ступенькам лестницы, убегая на второй этаж. От страха подкашиваются ноги, а крики и визг придворных, доносящиеся с улицы, ещё сильнее подогревают внутренний ужас.       Сейшу пробегает по внутреннему балкону, огражденному от первого этажа перилами, чтобы спуститься по второй лестнице и уйти из крепости через запасную дверь, но пират, уже нагоняющий его, оказывается быстрее и смышленее — перепрыгивает через перила, оказываясь на шаг впереди и преграждая Сейшу путь. — Казутора!       И он вдруг останавливается, так и не притронувшись к Сейшу.       Инуи пятится назад, упираясь спиной в дверь, рукой нащупывает задвижку, но взгляда с замершего рядом пирата не сводит. — Какого черта ты делаешь? — громко окрикивает прежний голос, вынуждая названного Казуторой обернуться к нему, и на несколько секунд позабыть о жертве. — Мы здесь по делу и ищем конкретную вещь.       Сейшу сильнее дергает задвижку и спиной вперед вываливается в распахнувшуюся дверь, пока Казутора громко посылает своего товарища. Каменная плитка во дворе мокрая из-за дождя, парень поскальзывается, спрыгнув с приступка во двор, и едва успевает увернуться от камней, летящих от разбитой снарядом стены. Камни задевают несколько стражников, сражающихся с разбойниками во дворе, и Сейшу не старается особо разглядеть пиратов, которых до этого мог видеть только в своём воображении. Быстро поднимается на ноги, собирая полы длинного ночного платья в руки, испуганными глазами оглядывается по сторонам, ища пирата, гнавшегося за ним. — В доме ничего нет! — слышит он откуда-то сверху и быстро переводит взгляд на балкон второго этажа. — Я же сказал, что в этом порту будет пусто!       Под вспышками молнии и рябью стеной льющего дождя, Сейшу не успевает даже подумать о сути услышанных слов. Позже можно поразмышлять о том, что пираты вообще потеряли на восточном побережье, ведь за семнадцать прожитых парнем лет они ни разу не являлись настолько близко к поселениям. — Мистер Инуи! Вернитесь в дом, — просит врезавшийся в него стражник.       Головой Сейшу понимает, что оставаться на улице ещё опаснее, но ведь и в дом тоже уже пробрались. Он хватает с земли кем-то брошенную шпагу, впервые ощущая тяжесть оружия в своей руке, за доли секунды набирается смелости, второй ладонью убирая с лица вымокшие под дождем пряди волос, и решительно бежит обратно, к задней двери в дом.       Казутора пропал так же неожиданно, как и появился. Сейшу не находит его в холле, не видит и в гостиной. На первом этаже дома пусто, это пугает ещё сильнее, вынуждая сжать рукоять шпаги крепче.       Он осторожно, не создавая лишнего шума, прокрадывается наверх, и даже не пытается звать сестру или отца, не зная, что те последовали за прислугой и спрятались в подвале дома. Так же тихо доходит до своей спальни, прикрывая за собой дверь на задвижку, и выдыхает облегченно, выпуская из рук оружие, обрадованный тем, что никого не встретил по пути сюда. — Вот и попалась! — По лицу не бей только, — этот голос парню незнаком, но рассмотреть его обладателя он не успевает.       Получает удар под ребра, прямо из-за спины. Он не удерживает равновесие, дыхание останавливается, не позволяя даже вскрикнуть от разливающейся по телу боли, получает ещё один удар в область затылка, и зрение вдруг пропадает.

***

— Что ты собираешься с ней делать?       Сейшу просыпается от незнакомого хриплого голоса, с трудом разлепляя веки. Но перед собой не видит ничего, кроме красной ткани, просвечивающей слабые лучи солнца, — от головы до пояса он завернут в штору из собственной спальни. — Продам кому-нибудь на острове, — отвечают на вопрос невинно и простодушно. — Коко сказал вернуть долг в корабельную казну, или он высадит меня на берег.       Руки за локти привязаны к торсу, Инуи, лежа на боку с согнутыми коленями, не может даже пошевелиться. А в воздухе пахнет солью, и помимо незнакомых голосов он слышит крики чаек где-то вдалеке. Он на корабле. На палубе пиратского судна. — И много ты должен? — Не вносил пару месяцев монеты в общий фонд. — Был бы я капитаном, то убрал бы этот закон с ежемесячными вкладами, — подмечает спрашивающий, слышится ухмылка.       Ужасно хочется пить, пряди волос прилипли к сухим губам, и Сейшу всхлипывает негромко, зажмуривая глаза. Страшно. Ему просто немыслимо страшно, и он проклинает воспитательские методы отца, в планы которого не входило обучать сына хотя бы базовым приемам самообороны. Умел бы он владеть саблей, а не арфой, смог бы отбиться и противостоять, и не оказался бы связанным, лежащим на борту чужого корабля, замотанным в мокрую штору, в длинном мокром ночном платье, босиком, совершенно один и без оружия. — Тихо, тихо… — голос предыдущего говорящего, который, по-видимому, его и похитил, успокаивает, и до плеча дотрагивается чья-то рука. — Ма-а… — тянет кто-то на распев.       Сейшу заостряет слух, чтобы уловить каждое дальнейшее слово пиратов и потом, по возвращению домой, если конечно вернется, передать портовой полиции. — Что это тут у нас?       Пара несильных толчков ногой под спину, и Сейшу сердит такое обращение к себе, он дергается, но из-за сухости в горле не произносит ни звука. — Я похитил принцессу, чтобы вернуть тебе долг. — Баба на борту — к беде, — деловито заключает третий появившийся голос. — И, Казутора, солнце, там не должно было быть никаких принцесс, это был губернаторский дом. — Я думал, что замок. — Ладно, показывай.       Сейшу грубо отрывают от пола, усаживая, и придерживая с одной стороны, распутывают штору. Лучи солнца бьют по глазам яркой вспышкой, он зажмуривается, отплевываясь от волос, но руки по-прежнему связаны, и его попытки освободить их выглядят жалкими и вызывают у всех видящих эту картину пиратов смех.       Прищуренными глазами, через не до конца раскрывшиеся веки, Сейшу видит расплывчатый силуэт пирата с рыжей шкурой тигра на воротнике жилета. Он выглядит расстроенным, и взгляд его обращен в сторону возвышающегося над ними капитана. Это капитан. Инуи уверен точно. Все капитаны носят треугольные шляпы и черный кафтан с широкими манжетами. Только этот не одноногий, и без бороды, у него даже оба глаза на месте, а на плече нет попугая. Кафтан накинут на плечи небрежно, руки в карманах широких штанов, ткань которых отсвечивает на солнце, и Сейшу понимает без сомнения, что они атласные. Такая ткань сейчас очень дорога на суше, не все феодалы могут позволить себе костюмы из атласа, а у разбойника-пирата они есть. Выше — двойной кожаный пояс, из-за которого виднеется рукоять обреза, сабля закреплена на противоположной стороне, на нем же, на кольцах прикреплен небольшой мешочек и компас с разбитым стеклом. И блузка на нем тоже краденная. Сейшу буквально вчера надевал похожую на праздник, и точно знает, что она не из дешевых тканей. Воротник на ней расстегнут, оголяет грудь, а кружевные нашивки на нем свисают почти до пояса.       Это несомненно капитан корабля. — В следующем порту покупаем Казуторе лупу за мой счёт! — со смешком объявляет он, и Сейшу только сейчас замечает, что капитан рассматривал его так же пристально, как и он.       Пираты, собравшиеся вокруг, тут же заливаются смехом, а Казутора, нахмуривает брови, не понимая ничего. — Какая же это принцесса? Ты бы хоть под юбку заглядывал.       Несколько грязных рук в рваных рубашках рывком поднимают ослабленного Сейшу с пола, тут же задирая подол и выставляя напоказ ещё влажное от дождя нижнее белье. — Если ты всё ещё думаешь, что он женщина, можем раздеть его до конца, — с хитрым смешком протягивает капитан, обращаясь к Казуторе. — Не надо! — хрипло выпаливает Сейшу, и жмется ближе к борту.       Более унизительно, чем сейчас, он не чувствовал себя никогда. Вокруг все смеются и присвистывают, вынуждая краснеть ещё сильнее. Сейшу снова осаживается на палубу, прижимая к себе ноги, и опускает голову, в надежде укрыться от любопытных взглядов.       Пираты — не славные матросы, удивляющие своими способностями в фехтовании. Не герои вовсе. Обычные грязные мерзавцы. Теперь Сейшу уж точно выбросит ту книгу по возвращению домой. — И что с ним делать? — не ясно у кого, спрашивает Казутора, явно расстроившись. — За борт, — пожимает плечом капитан, безразлично и холодно.       Сейшу снова впадает в панику, пытаясь плечами отпихнуть подходящих к нему крупных мужчин, не бритых и, в отличие от их капитана, одетых в рваньё. Им не составляет труда поднять его тело так, что он не может достать ступнями до скользких, пропитанных влагой, досок на полу палубы. С ужасом оглядывается по сторонам, замечая малюсенький островок суши где-то вдалеке. До него метров двести, да и если его сбросят здесь и сейчас, он ни в коем случае не доплывет — руки связаны. Сейшу хочется кричать, но не выходит, получается только смешно и глупо дергаться в чужих руках, пока его несут к доске в хвосте корабля. Нет, он ведь не планировал становиться кормом для акул, или просто идти ко дну без сопротивлений, в свои семнадцать лет. Хотел ведь во флот, и обязательно пойдет, если вернется домой, поставив перед собой одну единственную цель — перебить всех пиратов, но в первую очередь того, кто сейчас приказал выбросить его за борт корабля. — Эй, Коконой! — кричит кто-то из толпы, обращая на себя внимание всех присутствующих на корабле, в том числе и Сейшу.       Высокий парень, по лицу которого сложно сказать, что ему больше двадцати пяти. Худой, в плаще до колена и рубашке со шнурками вместо пуговиц, и короткие волосы зачесаны наверх. Он идет расслабленно, от рулевой части корабля в их сторону, разведя руками в воздухе. — Выходит, что из-за тебя мы снова остались без добычи, — с ухмылкой заключает он, а капитан на это только вскидывает брови, даже не вытащив рук из карманов. — В который раз ты приводишь нас в пустой порт? Такими темпами у нас закончится провиант, а теперь ты ещё и приказываешь выбросить рабочую силу в море. Пацан мог бы палубу драить. — Я могу, — в надежде поддакивает Сейшу, цепляясь хоть за какой-то шанс для спасения. — Он из дома губернатора, и точно не прислуга, гляди, какой нежный, — издевательски прыскает Коконой, сложив руки на груди. — Его уже ищут, скорее всего, а у нас не хватит пороха для боя. Нам лучше от него избавиться, Ханма. — А может, нам избавиться от тебя? — в его же манере передразнивает Ханма.       Толпа затихает, пока высокий парень, явно пытающийся устроить бунт, выходит вперед. — Зачем нам капитан, который перестал приносить добычу? — продолжает он, и пиратская команда понемногу начинает шуметь, поддакивая. — А теперь еще, из-за твоей ошибки, за нами гонится военный флот. Ты сегодня ночью даже с корабля не сошёл, отправил нас одних, а мы треть команды потеряли. — Мы встали далеко от берега, и шёл дождь, — поморщившись, оправдывается Коко. — Я не хотел промокнуть. — Да за борт его! — громко возглашает голос из толпы.       До того, как Сейшу осознает услышанное, пираты бросают его на палубу, занявшись новым делом. И им, похоже, наплевать, кого скинуть в воду: капитана или пленника. У пиратов свои устои, ни у кого из них нет доверенных лиц. Теперь Сейшу понимает, что это не просто миф из книги.       Он пытается выпутаться из опоясывающей за локти веревки, наблюдая за капитаном, ловко избегающим цепких рук команды. Коконой, нелепо разводя руками в воздухе, чтобы удержать равновесие, запрыгивает на противоположный от Сейшу борт, цепляется за натянутую веревку, удерживающую мачту, и одним взмахом перерезает её саблей, отталкиваясь ногами и держась за неё, перелетает через разбушевавшуюся толпу. Почти без шума и за пару секунд. Только капитанский кафтан теряет в полёте.       И капитан понимает точно — на корабле ему точно нет места, проще самому выпрыгнуть за пределы судна и раствориться в океане — тут его больше не признают.       Он приземляется рядом с Сейшу, и за несколько секунд, пока разгневанные члены команды рвутся в их сторону с ружьями и саблями, освобождает ему руки от пут. — Я понял! — громким криком он останавливает подоспевших пиратов. — Мне и правда лучше уйти с корабля.       Так просто? Сейшу возмущен не меньше, чем команда. — Что ты за капитан такой? — полушепотом бурчит Инуи, поднимаясь на ноги, с долей благодарности за помощь в освобождении. — Только парня скидывайте тоже. Это ведь мой последний приказ, — он помечает важность сказанного взведенным вверх указательным пальцем. — Да без проблем, — удовлетворенно кивает Ханма, снова вышедший вперед. — Только руки тебе свяжем, — вставляет своё слово Казутора, который больше всех рад тому, что больше ничего не должен в общий бюджет корабля. — А то вернешься спустя два дня, как в прошлый раз.       Коко перестает выглядеть уверенно, натянуто улыбаясь одним уголком губ, но убирает саблю, и выставляет руки вперед, помогая спутать их верёвками. Поглядывает то на толпу, то на Сейшу, снова жмущегося к борту. — Конкорд — мой корабль, — напоследок заключает капитан, забравшись на раскачивающуюся доску. — Я все равно его верну.       Треугольную шляпу иронично сдувает ветром, а толпа одобрительно свистит. — Вали ты уже! — прерывает момент один из пиратов пинком по доске.       Та раскачивается сильнее, скидывая с себя капитана судна. Всплеск воды, брызги долетают до высокой палубы, попадая Сейшу на лицо. Он с замершим сердцем вглядывается в постепенно успокаивающуюся гладь моря, не замечая, чтобы упавший в воду пират пытался выплыть на поверхность. Будто бы камнем ко дну ушёл. Сейшу с ужасом понимает, что сейчас ему придется оказаться там же.       Хотя бы руки больше не спутаны, а плавает Сейшу вроде неплохо. Хоть чему-то его научили дома.       Он не торопится забираться на доску, но ещё минуты три хохота и свиста пиратов, и его уже подталкивают к краю. — Почему он не всплывает? — сам у себя спрашивает он, снова вперившись в поглощающую синеву воды, сомневаясь, готов ли сделать последний шаг и прыгнуть. До берега далеко, а сил у него от усталости мало.       И, оказывается, он произнес свой вопрос вслух. — Так, он же плавать не умеет, — выкрикивает Казутора со смехом.       Сейшу в привычном ужасе округляет глаза и сомнений точно не остается — через секунду он сталкивается с плотной соленой водой.