Море умеет хранить тайны

      Погода сегодня знойная, как и всегда после шторма. На влажную кожу лучи палящего солнца ложатся с удвоенным жаром, порождая желание вновь окунуться в прохладную морскую воду. Сейшу никогда не думал, что будет рад наконец чувствовать под ногами песчаное дно с крупными гладкими камешками. Голоса пиратов с Конкорда отсюда даже не слышны, но слух Инуи на них и не направлен. Он прислушивается только к тому, дышит ли бывший капитан пиратского корабля, которого Сейшу с трудом вытаскивает из воды, подхватив двумя руками за талию. Тот никакого сопротивления не оказывает, висит мертвым грузом, но дышит хрипло, жадно вдыхая воздух и сплевывая воду, а руки его по-прежнему связаны.       Ещё несколько метров к берегу, и парень сбрасывает вытащенное из воды тело на песок. — Ты самый жалкий пират из всех, о которых я слышал, — разочарованно и с усталостью выдыхает Сейшу, плюхнувшись на песок, рядом с ним. — Забери свои слова обратно, пупсик. Мы ещё мало знакомы.       Он, лежа на спине, дергает руками, затянутыми верёвкой на запястьях, а Сейшу даже не думает ему помочь. — Какой из тебя пират? Ты и плавать-то не умеешь, — блондин приводит новый аргумент, краем глаза наблюдая за бывшим капитаном.       На четырех из пяти пальцев каждой руки красуются золотые перстни, отражающие солнечный свет, блестящие. В левом ухе длинная серьга, а волосы странно выбриты с той же стороны, точно не по английской моде. — Много ли ты знаешь о пиратстве, сладкий? — насмешливо прыскает Коконой, следом сжимая губы, в новой попытке вытащить из пут хотя бы одну руку. — Меня зовут Сейшу, — с нарастающей неприязнью исправляет Инуи.       Брюнет полностью игнорирует эту информацию, точно так же, как Сейшу игнорирует его вопрос.       Конкорд уже скрывается за горизонтом, его мачты с черными парусами едва ли виднеются вдали, и Коконой с прищуром озирается вслед своему кораблю. Сейшу все ещё с интересом рассматривает его, но побаивается до сих пор. Пираты — непредсказуемы по всем параметрам. За свой короткий опыт встречи с ними, парень понял, что лучше быть осторожным. Наверное, поэтому он и не помогает бывшему капитану Конкорда освободить руки — так безопаснее.       Он мог бы оставить его в воде, позволив уйти ко дну и стать жертвой моря, но одному ему на острове не выжить. Никто не знает, за какой срок военный флот найдет его здесь, если уже отправился на поиски, а Инуи самостоятельно не сможет даже на пальму забраться, чтобы добыть хоть какой-нибудь съедобный фрукт.       Пират совсем отчаивается и, ловко усевшись в позу лотоса на песке, протягивает рядом лежащему Сейшу свои связанные руки. — Не поможешь мне? — Нет, — отказывает Сейшу, противореча собственным мыслям об отсутствии навыков выживания. Страх оказывается сильнее. — Слышал, что сказал Казутора? — предпринимает новую попытку брюнет, пододвигаясь ближе, и Инуи вдруг что-то настораживает, вынуждая сесть напряженно и ровно, словно натянутая струна арфы. — Я уже как-то выбирался с необитаемого острова, поэтому я — твой единственный шанс на спасение. — Интересно, как ты это сделал? — недоверчиво спрашивает Сейшу, не видя смысла напоминать пирату о том, что тот не умеет плавать. — Собрал плот из бревен и лиан, а потом доплыл до ближайшего порта, украл шлюпку и на ней отправился на пиратский остров за своим Конкордом. — И тебя не задержали в порту? — Я пробрался туда ночью, прятался под пристанью от стражи, — чуть прищурив один глаз, дополняет брюнет. — А греб до порта чем? — Руками, — ничуть не отставая с ответами от скорости вопросов, протягивает Коконой.       Сейшу округляет глаза. Хоть что-то из реальности похоже на рассказ из книги. Вера в ловкость и мастерство пиратов понемногу начинает возвращаться. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — продолжает убеждать его Коконой. — Мы с тобой сейчас в одной упряжке. Тем более я больше не пират, меня же с корабля выставили, забыл? — на последнем вопросе он улыбается широко и обворожительно, стирая в блондинистой голове сомнения и страхи.       Сейшу испепеляюще смотрит на протянутые руки в верёвках, вновь разглядывая перстни, и в последний раз взвешивая внутри себя решения. — А выпнули меня, потому что я не такой, как они, — добавляет бывший капитан, подбадривая. — Я добрый, поверь мне. И я спас тебе жизнь, на минуточку. Если бы ты остался на корабле, с тобой бы такое сделали… Я бы даже Ханме этого не пожелал.       Последний аргумент окончательно добивает скептицизм в голове Сейшу. Он пододвигается по песку ближе к брюнету, собирая в руках последние силы, стараясь не фиксировать внимание на мелкой дрожи в мышцах от усталости, распутывает крепко затянутую веревку. Коконой одобрительно кхекает, явно довольный собой. На запястьях у него, под веревкой, следы отпечатавшихся канатиков, а на правом — ожог в форме буквы «Р». Пиратская метка. Об этом в книге тоже писали. Выходит, что не всё прочитанное оказалось сказкой.       Коконой отбрасывает веревку в сторону, как только Сейшу снимает оную с его рук, и вновь растягивается на песке, поднимая довольное лицо к солнцу, подкладывая руки под голову и закидывая ногу на ногу. — Иди строй плот, — блондин возмущенно пихает его в бок. — Ты обещал. — Не обещал, — Коко выделяет первое «не» тоном. — И видишь ли, дружище, я устал. Но если тебе так не терпится, можешь взять мою саблю и пойти добыть палок. Когда высохнет порох в ружье, разведем костер. — Нам не нужен костер. Нужен плот, — уверяет Инуи, поднимаясь с песка на ноги и отряхивая полы своего ночного платья, уже больше похожего на половую тряпку. — Из-за дыма нас смогут заметить те, кто тебя ищет, так что, тащи дрова и не выделывайся, — спокойно говорит Коконой, прикрыв глаза.       Это кажется убедительным, но командирский тон бывшего капитана Сейшу слишком оскорбляет. Сейчас, на самом деле, не время указывать друг другу на чины, нужно действовать. Сейшу чуть наклоняется над ним, поглядывая на закрепленную на ремне саблю. — Позволь взять её… — вежливо начинает он, и понимает, что совсем не знает, как к брюнету можно обращаться: — Сэр? — Капитан Конкорда Хаджиме Коконой, — гордо подсказывает он.       Коко сам вытаскивает саблю из-за пояса и манерно передаёт её блондину, рукоятью вперёд, держа за лезвие. Сейшу благодарит его скромно, даже слегка склонив голову. Хоть он и не умеет многих вещей, доступных морякам или пиратам, но этикету обучен в полной мере. Знает с какой стороны от тарелки должны лежать ложка, вилка и нож, и что чай принято пить, придерживая блюдце от чашки второй рукой. И непременно отводить мизинец на руке, иначе сочтут за неуважение к компании.       Все эти правила ему знакомы, а вот с использованием сабли возникают проблемы. Сейшу замирает около первого же куста, стараясь замахнуться, но чертова железка настолько тяжелая, что берет преимущество, перевешивая и вынуждая руку западать назад.       Он устало выдыхает, бурча под нос проклятья, и радуясь тому, что никто из придворных или домашних его сейчас не видит.       А Хаджиме валяется на пляже вполне умиротворенно, подергивая ножкой в сапоге, закинутой на другую. Будто бы это он греб только двумя ногами и левой рукой, таща за собой тяжелое мокрое тело, едва не ушедшее на дно. Собрав волю в кулак, а саблю двумя руками, Сейшу всё же начинает выполнять порученное задание.       Песок под ногами горячий, а толстые листья, опавшие, по-видимому, с пальм, больно врезаются в голую нежную кожу на ступнях. Сейшу блуждает по побережью острова чуть больше двух часов, не отходя далеко от спящего пирата, потому что всё же боязно. Чаще собирает валяющиеся палочки, избегая варианта рубить их саблей, стаскивает добытое в одну кучку рядом со своим «единственным шансом на спасение», лениво переворачивающимся на бок под теплыми лучами солнца. — Нам нужна еда, — хмуро говорит он, бросая саблю рядом с принесенными палками, и даже не думая о том, что Коконой может его не слышать в силу своего крепкого сна. — Вставай!       Он присаживается рядом, собрав в руки длинный подол, порвавшийся в схватке с особо крепкой веткой. — Я устал, поднимайся, пожалуйста, — повежливее просит он, легко толкая Хаджиме в плечо.       Жажда мучает страшно, вода вокруг только соленая, и Сейшу уже засматривался на кокосы, висящие над головой выше на несколько метров, еда и вода ещё никогда не казались ему настолько недосягаемыми. — Отдохни, потом продолжай, — Хаджиме может помочь только советом.       Толку от его спасения? Сейшу всё равно с делами управляется один.

***

      Солнце скатывается за горизонт, пуская по водяной глади красные лучи. Сейшу отдыхает. За едой с момента последнего диалога он так и не поднялся. Сил попросту не нашлось, ноги кажутся тяжелыми, Сейшу их будто не чувствует. Поэтому прямо следует безразличному совету Коконоя. Лежит на песке, свернувшись в клубок, буквально в метре от пирата, за целый день так и не поднявшегося с места. — Я много читал о пиратах, — начинает он, исследуя взглядом черную макушку с несколькими заплетенными мелкими косичками и взлохмаченными волосами, испачканными белым песком. — Ни один из них не валялся дохлым китом на пляже. — Да? — заинтересовавшийся Коко переворачивается на спину, наклонив голову и встречаясь с Сейшу взглядами. — И какими же были твои эти сказки? — Зачем тебе про них знать? Ты все равно не соответствуешь.       Это прозвучало, как вызов, но если Коконой взялся хитрить со своей усталостью, чтобы не заниматься добычей дров, то Сейшу схитрит в другом пункте. Хаджиме, как и ожидалось, подскакивает, усаживаясь на песке, и возмущенно хлопает веками, вскинув брови. — Настоящий пират наловил бы рыбы, построил какой-нибудь шалаш на случай шторма, организовал бы провиант, а не валялся бы весь день на пляже, — перечисляет Сейшу, стараясь избегать удивленного взгляда Коконоя. — Да и вообще, настоящего пирата не пустили бы по доске.       Хаджиме живо вскакивает на ноги, бросая встречное «сейчас покажу тебе, что значит быть настоящим пиратом», хватает с земли саблю и бодрыми быстрыми шагами направляется к пальмам.       Сейшу приподнимается, опираясь руками о песок, чувствуя, что к вечеру тот остывает. С интересом наблюдает, как Хаджиме расшатывает одну из пальм, с разбега ударяя плечом, но в следующий момент падает на землю, громко кашляя, похоже, задыхаясь.       У блондина сердце сжимается в комок от испуга. Он подрывается с теплого песка, едва не поскальзываясь босыми ногами по нему, и в считанные секунды оказывается рядом с валяющимся в скрюченной позе мужчиной. — Что с тобой?! — в панике спрашивает он, легонько встряхивая того за плечи, дабы привести в чувства. — Воды соленой наглотался, кажется… — хрипло отвечает Коко, хватаясь рукой за грудь. — Ничего. Сейчас пройдет и я всё сделаю. — Нет-нет! — обеспокоенно останавливает Сейшу, перехватывая из его рук саблю. — Я сам, тебе нужно отдыхать, возвращайся на место.       Он помогает Коконою присесть на колени и подняться на ноги. Затем, обняв одной рукой, ведет обратно, к куче с ветками, стыдясь своей нахальности. Как он мог так поступить с пострадавшим человеком? Тот еще днём тонул, чуть не умер, вероятно, очень сильно испугался за свою жизнь, а Сейшу, будь не ладна его совесть, еще и давил ему на слабые места. — Ты такой добрый, Сейшу, ты самый прекрасный из тех, кого я встречал, — в сердцах благодарит его Коконой, сведя брови и опустив уголки губ, будто вот-вот заплачет, разрыдается, как маленький ребенок. — Всё хорошо, я быстро вернусь! — смущаясь и краснея, успокаивает блондин.       Сейшу оставляет его лежать на песке, на том же самом месте, откуда пять минут назад заставил подняться. А сам суетливо убегает к пальмам, только чуть дальше от тех, до которых успел дойти Коко.       Хаджиме садится ровно, наблюдая за заходом солнца, и перестает изображать умирающего, как только Инуи отходит ещё на несколько десятков метров дальше. — Настоящий пират не поведется на провокации пацана в платье, — сам себе хмыкает он и снова расслабляется.

***

      Ночь выдается бессонной.       Костёр, который Хаджиме всё-таки развёл самостоятельно из добытых блондином палок и пороха из своего ружья, служит естественным маяком для губернаторского судна, которое, как надеется Инуи, его уже ищет. Сейшу удалось достать парочку каких-то фруктов, которых он никогда прежде не ел, они оказались чересчур сладкими, и пить захотелось в разы сильнее, чем до этого. Коконой к фруктам даже не притрагивался, царапал краешком ногтя разбитое стекло на компасе и глядел на пустой горизонт. — А русалки существуют? — вдруг спрашивает Сейшу, вспомнив легенды о них, что прочёл в той книге о пиратах. — Нет. — Вы выкапываете сундуки с сокровищами? — нападает он уже с другим вопросом, и Коко почему-то дёргается, цокнув недовольно и покачав головой. — Кто их закапывает, по-твоему? Это всё сказки, — своими ответами он постепенно расстраивает Сейшу, не понимая, что с каждым словом рушит все его детские фантазии. — Мы грабим порты, города, торговые судна и жилые острова. Никаких сундуков, сладкий, никаких. И если я не верну свой корабль, можно считать, что я беден до конца дней.       Корабль отплыл от них почти сутки назад, а Хаджиме всё еще считает его своим и гордо называет себя «капитан Конкорда». Сейшу не видел настоящих пиратов настолько близко, буквально на расстоянии вытянутой руки. А сейчас он плечом к плечу сидит с капитаном пиратского корабля, хоть и с бывшим, но все же на его запястье пиратская метка, и это делает его моряком-разбойником до самой смерти, такое клеймо не смоешь морской водой. И он больше не боится Коконоя, как утром. Тот правда не сделал ему ничего плохого, он действительно добряк.       Сейшу понимает, что снова смотрит на брюнета с тоскливым придыханием. — В детстве я мечтал стать пиратом, — вдохновленно проговаривает он, но Коко в ответ только дергает бровью. — Всегда хотел с ними встретиться.       Он словно доверяет Коконою тайну, в которой мог когда-то признаться только сестре, и то в шестилетнем возрасте. — Теперь у тебя есть друг-пират, — пожимает плечом Хаджиме.       Сейшу от услышанного сияет ярче солнца, уже появившегося из-за горизонта, ярче, чем огонь, греющий их от костра. — Мы друзья, правда?! — с детским восторгом переспрашивает он. — Конечно, — кивает Коко. — Мы ведь друг другу жизнь спасли всего за сутки знакомства. Так что, выберемся отсюда, поедем возвращать мой Конкорд.       От услышанного подтверждения замедляется дыхание. Сейшу плюхается на песок, мечтательно раскинув руки, возводит счастливый и полный надежды взгляд к пурпурным облакам, которым восходящее солнце добавляет волшебства.       Было бы все действительно так.       Сейшу даже представлять себе не хочет, как он будет бродить по скучному дому, в окружении бесконечных каменных стен, после такого-то приключения. Он не был настолько далеко от дома никогда в жизни, но ему почему-то не тоскливо. Он ещё не успел соскучиться по сестре, отцу и добродушной прислуге. По арфе не скучает. И по книге тоже. В реальности все оказалось не похожим, но более интересным.       Рассвет встречает новым днём. И воздух становится горячее, стоит солнцу подняться ещё чуть выше от горизонта. Хочется спросить у Хаджиме ещё тысячу вопросов, чтобы наконец узнать, как же происходит всё на самом деле, куда ведёт море, существует ли тот обрыв, о котором пишут в книгах, означающий край света, и что там, за горизонтом. Коконой ведь наверняка знает все ответы на эти вопросы. Пираты плавают по морям и океанам, живя на корабле, сходя на сушу, только для того, чтобы пополнить запасы. Кому, как ни Сейшу, об этом знать.       Он бесцельно бродит по берегу, зайдя в воду почти до колена, нелепо подняв подол платья руками, а Коконой вновь не движется с места, не строит свой обещанный плот, Сейшу даже уже не просит, просто смиряется с этим фактом. — Почему тебе так важен Конкорд? — спрашивает Инуи, громко, остановившись напротив мужчины, но не выходя из воды.       Наверное, это очередная попытка мотивировать Хаджиме на действия не прямым способом. Напомнит о его цели и, быть может, Коко спохватится что-нибудь сделать, чтобы выбраться с острова. — Конкорд — не просто корабль, — задумчиво поясняет Коконой, делая голос громче, чтобы Сейшу услышал его через плеск воды. — Это фрегат. Раньше был военным судном. — И всё? — удивляется блондин, медленно подходя ближе, чувствуя, что ему нравится ощущать под ногами тёплый песок после прохладной воды, и не меньше этого нравится слушать низкий бархатистый голос своего нового друга. — Он особенный, — с той же вдумчивостью, продолжает Хаджиме. — Почти не заметен в темноте, по воде движется бесшумно, хоть и больше обычных кораблей по размеру.       Конкорд, и вправду, выглядит иначе, нежели все остальные корабли, которые Сейшу удавалось видеть вдалеке и вблизи. Корма из темного дерева, но Инуи изначально подумал, что это от времени, и судно старое. Конкорд почти чёрный, подстать своим парусам. Три высокие мачты и пиратский флаг с черепом на вершине. Он словно с картинки, просто невероятен. — А ещё, это самый быстроходный корабль, — пальчиком подмечает Хаджиме, будто хвастается, будто своими руками его построил. — И у него двадцать пушек.       Сейшу опускается на колени, рядом с брюнетом, продолжая заинтересованно слушать историю. Как в детстве слушал чтение Акане, боится даже дышать, наблюдая за мужчиной завороженно, и где-то в глубине души подмечая, что тот очень красив. Как его корабль. Его корабль. Именно его. Кого-то другого капитаном Конкорда Сейшу с этого момента и представить не может. — Он достался мне от одного капитана, я был боцманом в его команде, — говорит Хаджиме, поправляя перстень на указательном пальце. — Беднягу застрелили прямо в каюте. До сих пор не представляю, кто бы это мог быть. — Наверное, многие хотят заполучить место капитана, — предполагает Сейшу, вспомнив недавно увиденный бунт. — Да, — быстро соглашается Коко. — Хорошо, что я не такой. — Не такой… — мечтательно вздыхает блондин. — А как ты стал пиратом?       Коконой ненадолго медлит с ответом, прищурившись в сторону горизонта, и замечая на тонкой границе между морем и небом появляющиеся белые паруса. Сейшу этого не видит, опираясь локтем на колено, а подбородком устроившись на ладони, загипнотизировано и вдохновленно смотрит на Хаджиме, боясь упустить хотя бы звук из его уст. — Так тяжело об этом говорить, — жалобно выдыхает брюнет, опустив голову, а у Сейшу, глядя на него, сердце вновь сжимается в тисках сострадания.       Он пододвигается ближе, не представляя даже, что пришлось пережить этому несчастному человеку. Коконой действительно выглядит избитым судьбой, и Сейшу сказать точно не может, что порождает в нём желание выслушать и помочь: любопытство или человечность? — Пожалуйста, ты можешь рассказать мне об этом, — вполголоса говорит он, легко дотронувшись до плеча брюнета, подушечками пальцев поглаживая тонкую шелковую ткань его блузки. — Я жил в небольшой деревне, — начинает Коко, вскинув голову. — Кукурузу выращивал, как сейчас помню, и море было недалеко. Невестка у меня была, жениться собирался, но потом пришли пираты, взяли меня в плен, поставили метку и вынудили дать слово, что я буду служить у них на корабле. — Какой ужас… — доверчиво тянет Сейшу, прикрывая раскрывшийся от удивления рот рукой. — И ты с ними остался? — Хаджиме Коконой держит своё слово! — будто бы оскорбившись вопросом блондина, заявляет он.       Корабль, что на горизонте, ближе с каждой минутой, и Коко уже не сомневается, что это — судно из восточного порта, ищущее Сейшу. — Может быть, это твой шанс сбежать? — пытаясь выразить поддержку человеку с тяжелой судьбой, Инуи касается его руки, дабы показать, что разделяет его горе. — Ты ещё можешь вернуться к домой и жениться на своей невесте. — Ты правда считаешь, что мне ещё не поздно вернуться к нормальной жизни? — с загоревшейся надеждой в глазах, Хаджиме накрывает его ладонь второй рукой, выпрямив спину, словно взбодрившись от его слов.       Сейшу не отвечает, но улыбается лучезарно, кивая несколько раз. И похоже, его вера и воодушевленность передается брюнету по воздуху.       Он быстро вскакивает с песка, вызвав у Инуи ещё более широкую улыбку и счастливо-удовлетворенный смешок, делает несколько шагов к морю, стараясь держать равновесие, потому что спустя почти сутки валяния без дела, конечности слегка ослабли, но его расшатанная походка веселит Сейшу сильнее. — Ты прав, мой друг! — поэтически восклицает Коко, а у Сейшу в голове появляются ассоциации с актером спектакля. — К чёрту Конкорд и море! Сейчас отправлюсь с тобой в порт и начну жизнь с чистого листа!       Сейшу медленно поднимается с песка, намереваясь снова прогуляться по пляжу и размяться. И чувствует себя счастливым, как никогда. Забываются все потрясения, злоба и ненависть к тем людям, что его вырвали из родного дома, заставив мучаться и бояться. Он почему-то не сомневался, что, оторвавшись от контроля отца, сможет обрести себе друга. Тот не позволял ему общаться даже с сыном кузнеца, уверяя в том, что мальчишка научит его плохому, и что не дело ему, сыну губернатора, водиться с такими, как он. У Сейшу всю жизнь были лишь Акане, книги и арфа. А теперь есть настоящий друг, с которым они вместе вернутся в порт.       Коко, смотря на его светлое личико, тронутое безмятежными мечтами, натягивает свою фирменную обворожительную улыбку и щурит глаза. — Там корабль? — наконец, замечает Сейшу, подойдя ближе к берегу.       Он внимательно всматривается в горизонт, убеждаясь в своём вопросе, и едва не подпрыгивает на месте от изумления, в предвкушении скорейшего возвращения домой. — Хаджиме, там корабль! — с сияющими глазами восклицает он. — Ого, какое счастье, — наигранно радуется Коконой, будто бы не заметил его ещё двадцатью минутами ранее. — А я как раз собирался строить плот…

***

      Никто из родных не отправился искать Сейшу, на портовом судне с флагом Англии были лишь стражники и адмирал, теперь являющийся для парня зятем.       Как и ожидалось, Коконоя приняли предвзято, сразу же направив на него ружья. Но он ведь решил начинать жить с чистого листа и отречься от пиратства, поэтому сопротивления не оказал, без уговоров отдав стражникам свою саблю и ружьё, позволил накрыть пиратскую метку на запястье железными кандалами с толстой тяжелой цепью.       От этого печального факта блеск в голубых глазах блондина не погас. Всю дорогу домой, которая продлилась ещё несколько часов, он, закутавшись в дорогую накидку, привезённую специально для него, не сводил с Коконоя глаз. Хотя должен был, наверное, смотреть только вперёд с носа корабля, в ожидании появления дома в зоне видимости. Но этого не делал. Незаметно от стражи, напоил брюнета водой. Пробежался по каютам, ища что-нибудь съестное, не для себя, а для друга, он ведь фруктов не ел.       В порту, на пристани, томительно долго его ждала измученная переживаниями Акане. Отец, строгим взглядом встречающий его с корабля, неодобрительно покачал головой в кудрявом белом парике, увидев его разорванное грязное ночное платье и взлохмаченные волосы. И восторга, с которым Сейшу вернулся со своего неожиданного приключения, кажется, не разделил. Стражники позволяют парню выбежать вперёд, окружив только лишь закованного пойманого пирата, и Сейшу без промедлений падает в объятия сестры. — С возвращением, — улыбается девушка, приглаживая торчащие золотисто-белые волосы брата. — Ты цел? — Со мной все хорошо, — успокаивает Сейшу с такими же тёплыми чувствами, но когда переводит взгляд на отца, сразу успокаивается, стараясь подавить эмоции и принять прилежный вид.       Стража уводит Коконоя вперёд, почти подойдя к лестнице, ведущей к набережной порта. Брюнет даже не оглядывается, но идёт словно специально медленно, словно ожидая, что Сейшу пойдёт за ним. — Иди домой и приведи себя в порядок, — строго проговаривает отец.       Парень выражает согласие и подчинение сдержанным поклоном, незаметно касаясь тонкой руки сестры, и идёт вслед за охранниками, в том же направлении, к лестнице. — А что будет с Хаджиме? — вдруг беспокоится он, снова обернувшись к отцу. — Ты хотел сказать, «с пиратом»? — тот презрительно морщит нос. — Завтра же его казнят.       До Коко эти слова доходят тоже и шокируют, кажется, не меньше, чем Сейшу. Он рывком оборачивается назад, между двумя идущими позади стражниками глядя на Инуи так умоляюще, что у Сейшу начинают дрожать руки от ужаса.       Такого просто не может быть.       У Сейшу только-только появился друг, он едва успел поверить в то, что с этого дня его жизнь изменится, что в ней будет больше увлекательного, интересного, что в ней теперь будет кто-то, кроме книг, арфы и Акане. И все мечты вмиг развеялись, будто бы чайки, от испуга разлетевшиеся в стороны после выстрела.       Твердо и быстро бежать по деревянной пристани оказывается больно для босых ног, но Сейшу догоняет стражников и Коконоя прямо около лестницы, ловко просачиваясь между двумя мужчинами в форме, в силу своей хрупкой комплекции. И совершенно неожиданно для всех, прикрывает Хаджиме спиной. — Сейшу, что ты творишь?! — повышает голос отец, пытаясь заглянуть за спину сына, рассматривая то, зачем задержанный пират вдруг потянулся скованными руками вниз, к своим сапогам. — Он мой… — «друг» — хочется крикнуть в ответ, но его резко дергают назад, а на горле чувствуется тонкая полосочка лезвия ножа.        У Сейшу мир в глазах застывает под щелчки оружия стражи, направивших ружья на него и Коконоя в полной боевой готовности. Он опускает стеклянный взгляд с небосвода ниже, и едва удерживает крик, увидев руки в оковах с перстнями на пальцах, обнимающие его за шею из-за спины, и кинжал, зажатый в правой.       Коко тыльной стороной ладони второй руки настойчиво давит на ребро ножа, заставляя лезвие незначительно впиваться в кожу, а Сейшу — бояться даже пискнуть, не то, чтобы пошевелиться. — Опустить оружие! — отдает команду отец, и вслед за ней слышится испуганный всхлип сестры. — Не направлять ружья на моего сына!       В голове шумит громкими частыми ударами сердца и, вперемешку с ними, довольный смешок Коконоя за спиной, прямо около уха. Какие же они друзья? Сейшу так наивно во всё это верил, что хочется разрыдаться. Друзья не приставляют нож к горлу. — Ты лжец, — сдавленно говорит Сейшу, стараясь проглотить ком, провоцирующий слезы. — Пират, — пугающим шепотом исправляет Коко, опаляя щеку и ухо тёплым дыханием.       Отец Сейшу делает несколько шагов вперёд, нервно поправляя парик на своей голове. Стражники опустили оружия. Все ждут. — Чего ты хочешь? — серьезно спрашивает он, разгневанно глядя на первые слезинки, скатывающиеся по бледным щекам сына. — В целом, или именно сейчас? — игриво уточняет Коконой, дёрнув бровью.       Сейшу в его руках дышать совсем перестаёт. Почему всё это происходит с ним? Что он сделал плохого? Где провинился?       Мечтам свойственно сбываться. Ты хотел встретиться с пиратами? Наслаждайся. — Опустите на воду шлюпку, — приказывающим тоном говорит Хаджиме. — Мы сядем в неё, отплывём от берега и я сброшу вашего сыночка в воду, — Акане от ужаса закрывает лицо руками, услышав это. — Он отлично плавает.       Инуи хватается руками за его предплечья, пытаясь освободиться, или хотя бы чуть отодвинуть лезвие от кожи, но безуспешно. В физической силе ему точно не сравниться со стальной хваткой пирата. — То есть, позволить тебе уйти? — нахмуренно уточняет губернатор. — Ваш выбор, — надменно произносит Коконой. — Или я перережу ему горло, или он просто немного искупается.       Сейшу чуть приоткрывает веки, умоляюще глядя на отца, еле заметно кивает головой, чувствуя, как нож скользит по шее. Своим взглядом уверяет отца, что нужно сделать так, как говорит Коконой, иначе может быть хуже. Он не умер, когда его похитили на пиратский корабль, не утонул, упав в воду, и позже таща за собой человека, которого стоило бы отправить на дно, дополнительно камни к ногам привязав. И точно не хочет умереть сейчас, хотя бы не на глазах у сестры. — Сделайте, как он говорит, — отец отдаёт опустошенный приказ страже, и те немедленно приступают к исполнению. — Только пообещай, что не причинишь ему вреда. — Всё самое страшное уже случилось на палубе Конкорда, — смеётся Хаджиме. — Дальше этого я не зайду.       Вероятно, отцу даже в голову не приходит, какое унижение там произошло, но Сейшу вспоминает сразу. Вспоминает и мгновенно краснеет, а тело трясёт от ненависти и злости. — У вашего сыночка очень милые панталончики, любовались всей командой, — омерзительно громко смеётся пират, и у Сейшу этот смех навсегда останется в памяти.       Были бы здесь остальные пираты Конкорда, точно залились бы смехом и свистом от такого оскорбления, но на набережной повисла гробовая тишина, только всхлип Акане, прижавшей ладонь к губам, разрезает её.       Пожалуйста, пусть он перережет горло, просто надавит на нож. Чего ему это стоит? Пусть убьёт прямо сейчас. Сейшу такого унижения перед родными вытерпеть просто не может, хочет рассыпаться в пыль, провалиться от стыда прямо сейчас же. Какой же позор. Своей добротой он заслужил такого? Он ведь поверил во все слова о дружбе, одной упряжке, и обо всем остальном.       Он боится открыть веки и взглянуть в глаза отцу. Слезами греет щеки, и без того горящие от стыда. Слушает голос Коконоя, приказывающий шагать назад, за ним, подсказывающий, где удачнее переступить, чтобы не запнуться, опускаясь в шлюпку. И этот голос больше не кажется ему красивым, он больше не нравится, он отвратителен, ужасен, самый кошмарный голос, который Сейшу когда-либо мог слышать, он принадлежит капитану Конкорда Коконою Хаджиме. Он приказывает брать в руки вёсла, а Инуи боится смолвиться о том, что не умеет грести. Видел же греблю, и не раз. Значит, справится.       Он принимается выполнять указание с лезвием у горла, и затуманенный слезами взгляд на отца и плачущую сестру не поднимает.       Дом с каждым взмахом весел становится дальше.