Возвышение Грин-де-Вальда, история Долохова.

Глава 2

Через пару секунд Орлов уже стоял у дверей своего дома, на Выборгской стороне. Это был каменный двухэтажный особняк с мезонином, совершенно теряющийся на фоне окружающих домов. Во всяком случае, прохожие не уделяли ему никакого внимания, а возможно и вовсе не видели. Он открыл дверь и вошел, чуть пригнувшись, дверной проем был ему низковат. Оказавшись в прихожей он огляделся, и видимо остался доволен увиденным. Обстановка была скромной, но милой. Ученый человек отметил бы, что прихожая обставлена во французском рококо, популярном пол века назад, внимание других привлекли бы две огромные портретные рамы, холсты которых почему-то пустовали. Но Григорий Орлов внимание на все это не обратил, первым делом, став расстегивать неудобный тесный воротник, да так, что пуговицы полетели на пол. Дурацкий магловский пиджак полетел на пол, и Орлов прошел в соседнюю комнату. По виду это была, скорее всего, гостиная, обставленная с такой роскошью которой позавидовали бы и короли. Сев на диван, и закинув ноги на небольшой журнальный столик, он громко позвал — Плесникс, Пута, Аэц, где вы есть, черт возьми. Раздался хлопок, затем еще и еще, и перед ним появились три на редкость странных создания. Трех футов росту, с тонкими руками и ногами, огромными головами и ушами как у летучей мыши. Вместо обычной одежды все они были одеты в белые полотенца с золотым вензелем, обмотанные навроде римской тоги. — Господин, – прокаркал один, самый старый и сморщенный – вы вернулись раньше, чем планировали… — Да, да знаю, я и сам не планировал вернуться так рано, – прервал его Орлов – Аэц, принеси еды, я голоден как сотня нарглов, Пута, мои вещи остались там, забери, и подготовь мне пару мантий я сегодня отправлюсь в Москву. Двое поклонились и исчезли. Орлов повернулся к окну и спросил, подкидывая в руке палочку. — Плесник, что нового в мое отсутствие? — Все идет неплохо господин, в воскресенье пришло письмо приглашение к почтенным Лэнским, они устраивают званый вечер. Позавчера приходил Дорин, этот наглец просит отсрочку по векселю, я ему … — Да и черт с ним, из-за каких-то двух тысяч волноваться не стоит. — Пришли еще письма … от госпожи Эшары Роули, от Амалии Кнорре, от Катерины Тон. — Эти даже читать не буду, сожги – Григорий дернулся, почувствовав, как что-то вцепилось в рукав, но это была веточка карликового деревца, отчаянно тянущегося к нему из своей золоченой вазы. – Плесникс, я ведь просил, полить растения? — Да хозяин, но Пута обещал … Орлов ничего не сказал на это, и наверно с минуту тянулось молчание. — Черт да где же Аэц? Я же сказал, что я голоден. Долохов, скотина, назначил встречу в ресторане, а пообедать даже толком не дал. — Вы виделись с Александром Самуиловичем хозяин? — Да, это он меня вызвал в Питер. В этот момент в комнате появилась Аэц, с подносом в руках, еще два парили рядом, источая приятный аромат. Обед был скромный, что называется по-походному: Чашка бульону, с мелкими масляными гренками, кабанина с перцем и гречневая каша, целая горка горошка, тонкие ломтики резко пахнущего белого сыра, соленые грузди в маленькой розеточке и огурчики в соусе по рецепту мсье Тверити в стиле «а-ля русс», а на десерт пирог с яблоками и корицей, только что из печи и свежая чуть бледноватая земляника. Где-то через пол часа, съев все это и как учат современные целители, прогрев желудок парой стопок грога, Орлов встал из-за стола и кивнув Плесниксу, ждавшему с саквояжем в руке, стал переодеваться в серую дорожную мантию. Глянув на свое отражение в стеклах шкафа, и с секунду подумав он пробормотал, как бы самому себе «bene ergo non hodie» или что-то подобное, очень уж тихо было сказано, затем хмыкнул, и оправив рукава мантии подхватил саквояж. —Хозяин скоро вернется? – пропищала Аэц. — Может через день-два, как пойдет… Пута, чтобы все цветы были политы, иначе я сам скормлю тебя мандрагоре, когда вернусь. С этими словами он вышел из комнаты, насвистывая модную шансонетку. Уже стоя на крыльце у дверей он оглянулся на портретные рамы, все также пустые, и через мгновенье исчез. Окружающая обстановка переменилась. Ярко и безмятежно светило солнце, он стоял посреди улицы. Справа и слева были торговые ряды: трактиры, лавки, сапожные мастерские и мастерские готового платья, книжные развалы и бог знает что еще. Здесь можно было найти все от масонских книг, до краденых вещей. Он быстро зашагал вдоль по улице, периодически останавливаясь, обходя покупателей толпящихся у лавок, казалось, сюда сошлась вся Москва. Мимо прогрохотал трамвай, гомонила толпа, зеваки косились, на чудного господина, вырядившегося во что-то похожее на мантию, некоторые показывали пальцами и смеялись, но близко не подходили, мало ль по Москве полоумных, всяк на свой лад чудит. И вот он увидел, то что так долго вспоминал. Над жилыми домами вдоль Сухаревки возвышалась четырехугольная громада Сухаревой башни, похожей на большой старый одномачтовый корабль, выброшенный волнами на скалы. Вокруг сновали люди, под арками первого этажа шумели торговцы. Здание в три этажа опоясанное крытой галереей венчала сама башня, под зеленой крышей со шпилем. Длинная далеко выпирающая вперед лестница вела на крытую галерею второго этажа. Оглядевшись, Григорий быстро стал подниматься по ступеням, пока не оказался наверху. Отсюда открывался прекрасный вид на улицу, впрочем, не заинтересовавший Орлова, тот шел дальше. Чуть помедлив у больших дубовых дверей, собираясь с духом, он дернул за ручку и вошел внутрь. Высокий светлый зал, занимавший наверно весь первый этаж, предстал перед ним. С трех сторон стены его украшали большие мозаичные панно, на одном были двое волшебников дуэлянтов, на другом мракоборцы повергали наземь василиска, а на последнем самом большом были десять волшебников с поднятыми палочками и сверху большая подпись «Штабъ квартира мракоборцевъ». Сверху, в центре зала, сияла огромная, в тысячу свечей хрустальная люстра, впрочем, не зажженная. В конце были лестницы, ведущие на верхние и нижние этажи, а справа у входа, за загородкой стол регистрации для посетителей, сейчас, правда, пустовавший. Над ним висели большие плакаты, инструкции и листовки, отдела магического правопорядка. Оглядевшись и никого в холле не увидев Орлов решил что самое разумное пройти в сыскной отдел, но как только он направился к лестнице сзади раздался голос — Григорий? Гриша, ей-богу ты, какими судьбами? Орлов оглянулся, и увидел идущего к нему человека, в черной, расшитой серебром, мантии. — Гербов, вот так встреча! Сто лет не виделись, как ты? — Да не плохо, вот командую теперь здесь. Тебя то кстати как сюда занесло? Решил повидать нас, молодец, давно пора. А то вы питерские как уедите, тут же про нас забываете. Пойдем ко мне выпьем, поговорим, есть у меня одна задачка, только тебе под силу. Гербов повел его в свой кабинет, на третьем этаже, справа и слева были двери, ведущие в отделы, но везде было пусто. Заметив его удивленный взгляд, Гербов уточнил — Сейчас почти все в разъездах, кто в Ляояне, кто здесь в Подмосковье, черте, что творится, ну пойдем, пойдем, сейчас все толком расскажу. Они вошли в кабинет, и Гербов, открыв шкаф, предложил — Ну, выпьем за встречу? — Пока нет, ты хотел рассказать, что у вас здесь случилось. — А я бы сейчас выпил, у нас здесь полный бедлам. Хоть волком вой, только вот шел, думал, если мне Долохов не пришлет какого-нибудь толкового специалиста, уйду в отставку. А тут ты. — Да что случилось то? И Гербов начал снова рассказывать еще раз уже известную Орлову историю. Пока он говорил, Григорий оглядывал комнату. Здесь многое переменилось с того момента когда они с Долоховым здесь работали. Книги исчезли, с полок, теперь они были завалены всякой всячиной, какие-то приборы, конфискованные вещи, на стене зачем-то висела казачья шашка, рядом с портретом Первого министра теперь был еще и портрет их прежнего начальника, тайного советника Майера. — Погоди, как на Малой Никитской? Я про это не слышал – сказал Орлов, и тут же спохватился, что хотел притвориться, будто вовсе ничего не знает. Рука дернулась в сторону письма отданного ему Долоховым. – Что ж у вас здесь такое творится, два преступления за сутки? — Три, еще на Сухоревке – лицо Гербова и без того кислое еще больше потускнело. Он закончил рассказ и вновь пожаловался — Ведь, сколько я Долохову твержу, мало у нас толковых специалистов, работа тяжелая, те, кто и есть давно в другие отделы хотят перейти. Ну прислал он вчера своего помощника, Аргова, неплох, но в сыске смыслит мало. Не поверишь, все сам, все сам. — А я слышал, что очень трудный отбор сейчас? – удивился Григорий — Трудный. Но ведь набираем не мы, а питерские, там требования другие, вот и получается, что дуэлянты они все как на подбор, а как до сбора улик дойдет, у них на все случаи жизни два заклинания Ревелио и Нумера Тоталус. Давняя это история, отдел правопорядка и все руководство в Петербурге, а штаб-квартира мракоборцев в Москве. Еще в прошлом веке, когда министерство переехало в Петербург, толи места под штаб-квартиру не хватило, толи еще что, и вот уже сто лет как путаница и неразбериха, порождающая нелюбовь московских сотрудников к питерским. — Так-то ребята не плохие, стараются, – продолжал Гербов – и на задержании им цены нет. Вон с полгода назад, случай был, в Тверской деревне, упыри объявились. Много, штук десять. Вот это было дело, мы туда все нагрянули, побоище было, потом еще месяц местным память стирали – он засмеялся. — А то вон на патриарших, но я к чему говорю, раз уж ты сюда попал, будь другом, помоги, тебе ведь это дело разобраться, раз плюнуть. — Вокруг убитых на Сухоревке улики собрали? – сразу уточнил Орлов — Все по науке сделали, оцепили, буквально до пылинки все собрали, у четверых взяли воспоминания, можешь посмотреть, так что убийцу найти будет не трудно, лицо то его мы уже знаем. — А сколько говоришь жертв? — Да трое, все немаги, – сказал Гербов, ища что-то в ящике стола – что обидно, ведь буквально у нас под носом, от нас до туда всего-то метров тридцать. Но с этим делом мы и сами справимся, ничего особенного. А вот ураган... Больше всего пострадали Сокольники, Лефортово и Люблино, в последнем ураган похоже и возник. Дома разрушенные, в деревнях, не поверишь, избы целиком с фундамента срывало, рощи с корнем, а погибших, раненых… Я в тот момент здесь, в кабинете был, как увидел из окна, что творится, сразу туда. Такого в жизни не видывал, небо черное, ветер буквально сбивает с ног, молнии… — А откуда узнали, что это магия? — Да мы ведь там все заклинания перепробовали, все что можно, а он только разрастался, чудо, что от Москвы ушел. Мы потом проверили, ну пару простых заклинаний, все подтвердилось. — В Люблино жила семья магов, так ведь, кажется? — Жили, как их фамилия, погоди посмотрю. А вот, Белкины, смешная такая фамилия. Сам я их ни разу не видел. Пропали без вести. Но нет смысла их подозревать, мы проверили, и еще палочку одного из них нашли. Скорее всего, они тоже среди погибших, просто еще не найдены. — Ну это еще проверим, а что за заклинание установили? Мракоборец развел руками — чего нет того нет, по книгам смотрел – ничего. Будь другом, съезди посмотреть, я ведь в долгу не останусь. «Теперь можно все сделать, ни чего не рассказывая» удовлетворенно подумал Орлов. — Хорошо, попробую, но сразу говорю, ни каких отчетов, что смогу сделаю, не более. — Ну вот, узнаю старого друга, браво. – Гербов прямо засиял – все пойдем, сразу и посмотрим, оглядишься. Эх, расспросить бы местных, да почти все разбежались, попрятались – он достал палочку и провел ею по рукавам мантии – Реинкарнмото – произнес он, и его мантия превратилась в казачий чекмень и шаровары, а в руке появилась кубанка – совсем другое дело, тебе бы тоже что-нибудь другое одеть, а то чего ты в мантии. — И так сойдет. А чего ты казаком вырядился? — А я и есть казак – сказал Гербов, надевая кубанку – мать волшебница, а отец из маглов, кубанский казак. Вот уйду в отставку, вернусь на Кубань, буду жить как раньше, тихо и спокойно. — Ну с этим не спеши, на кого людей оставишь? — И то верно, ладно пойдем. Они вновь прошли по коридору, но на сей раз Гербов повел его наверх, к лестнице в башню. «Так короче» пояснил он, да Григорий и сам это знал, все-таки, столько лет здесь работал. На вершине башни была смотровая площадка, а в центре на полу очерчен рунический круг. Они вошли внутрь круга, достали палочки, и громко, так чтобы ветер не заглушал их голос, произнесли «Сокольники». Яркая вспышка на мгновение ослепила их, и вот они оба уже стояли посреди сельской улицы. Первое что обратило на себя внимание, это то, что не было почти ни одного дома с целой крышей. Кругом валялись искореженные листы металла, обломки досок и бревен, поваленные деревья перегораживали улицу, землю усеивало разбитое стекло, на земле были видны бурые пятна. Чуть в стороне собаки грызлись над горой какого-то тряпья. Их заметили, от ближайшей избы к ним бежали три человека, в смешных нарядах, один нацепил лапти и пиджак, другой красовался в косоворотке и цилиндре, про третьего и говорить не стоит. — А вот и мои соколы – гордо произнес Гербов – Березнин, Власов, Каменов, а это мой старый друг, Григорий Орлов. Вместе служили. — Мсье Орлов, я слышал о вас, мой брат служит в том же отделе… – начал было один, высокий и рыжий, кажется, Каменов, но Гербов его прервал — После поболтаете, возвращайтесь к работе – и повернувшись к Орлову продолжил – ну ты оглядись, посмотри, может что и увидишь, не буду мешать. Он повернулся и пошел, в след за остальными. Меньше всего сейчас Григорию Орлову хотелось оставаться одному, но делать нечего. Он прошел вдоль домов, всматриваясь, что-то явно ища. Наконец, у поваленного дерева он остановился, и долго пристально осматривал поврежденную кору. Затем достал из саквояжа склянку, на этикетке которой был нарисован гриб, очень похожий на Horklump. Осторожно высыпав из нее золотистый порошок, он кинул его на кору дерева, от чего на ней проглянули следы похожие на ожог. Видимо Орлов остался этим доволен, но дальше повел себя странно. Достав палочку, он очертил ею на земле круг, встал внутрь него, и стал читать какие-то формулы, похожие на песнопения, золотые пылинки при этом заискрились еще ярче. Продолжалось это долго, Гербов с помощниками, побродили и ничего не найдя, присели перекусить, а Орлов все продолжал что-то бормотать, периодически глядя в какой-то лист бумаги. — Чего это он? – первым спросил Каменов, жуя сэндвич – долго он как-то… — А ты чего ж хочешь, это и есть настоящая восточная магия, наши-то заклинания европейцы придумали, произнес пару слов и готово. — Думаете подействует? Нет здесь ничего, только время тратим зря. Но он ошибся, именно в этот момент Орлов обернулся к ним и произнес — Я знаю, кто это сделал.