Возвышение Грин-де-Вальда, история Долохова.

Глава 3

День выдался суматошным. Прямо у дверей кабинета его перехватил Аргов, только что вернувшийся из Москвы. Долго разбирали полученный материал, перечитывали рассказы очевидцев. Потом прибыли еще несколько мракоборцев, и все повторилось снова. На доске, висевшей в общем зале, постепенно вырастала схема: записи, гипотезы, фотографии разрушений. Перебирали всех возможных подозреваемых, думали за кем усилить наблюдение. Наконец, уже вечером, Долохов зашел к себе в кабинет, забрать вещи, и увидел на столе папку, а сверху лист с посланием. Там было написано примерно следующее: «Александр Самуилович, министр просил передать вам эти документы, здесь все материалы по интересующему вас человеку, естественно информация конфиденциальная. Надеюсь, вам хватит двух дней на ознакомление». Долохов отложил листок и взял папку. На картонной обложке с двуглавым орлом посредине стояла подпись «Дѣло№592». Внутри лежала стопка мелко исписанных листов, фотографии, конверты от писем. Оглушительно загудели часы, стоявшие напротив стола. Было уже без четверти двенадцать. «Пора, бумаги можно успеть просмотреть и дома» - подумал Долохов, убирая папку в сумку, к другим бумагам. Еще раз огляделся и вышел из кабинета. В здании министерства было тихо, большинство кабинетов были заперты, почти все лампы в коридоре потушены, обитатели картин на стенах мирно дремали. В атриуме, на первом этаже, все еще было светло, но через причудливые витражи над статуей Первого министра было видно ночное небо. Он вышел во двор министерства, где за кованой оградой была магловская улица, оглянулся на нескольких запоздалых прохожих, и с громким хлопком растворился в воздухе. Через секунду он уже стоял на Невском, тускло освещенном электрическими фонарями. На улице было пусто, только где-то в дальнем конце улицы стояла пролетка. Долохов прошел мимо дома Зингер, башня которого была увенчана большим глобусом, и подошел к подъезду своего дома. Окна его квартиры над вывеской «Банковский дом братьев Рябушинских и К» уже не горели. Поднявшись по лестнице, он открыл дверь и вошел в квартиру. Свет зажигать не стал и тихо, стараясь не производить шума, прошел в кабинет, тихо прикрыл дверь и прошептал «Люмос». На кончике палочки вспыхнул яркий огонек. Он осветил шкафы с книгами и письменный стол у окна. Он осветил шкафы с книгами и письменный стол у окна. Найдя выключатель, он зажег свет подошел к столу и сел в любимое мягкое кресло. Затем обернувшись к окну, взмахнул раз, другой и шторы тут же задернулись. «Ну вот, теперь пара часов работы и пора спать», подумал он, доставая из сумки бумаги, и кладя сверху драгоценное досье. Оглядевшись, он взял чистый лист и перо. «Так что там у нас». «Геллертъ Грин-де-Вальд, 1882 года рожденія. Мѣсто рожденія Австро-Венгрия, город Вена (?)» — Так ну это не интересно – пробормотал Долохов, откладывая первый лист в сторону – ага, вот…«палочка, 13,5 дюймов, африканская акация и сердечная жила дракона, жесткая. Обучался в …» — так, нет, здесь тоже больше ничего. Так что еще… Дальше шли разные фотографии, одна обратила на себя внимание Долохова. На ней было два человека: высокий, полноватый, в светло-серой мантии, а рядом белокурый мальчишка в школьной форме. Поколебавшись, Долохов убрал её к себе в карман. Потом пошли отчеты о слежке и копии писем. В одном, пересланном из английского Аврората, содержалась информация о возможных Британских связях, это был самый короткий отчет, а вот дальше... По Чехии пятнадцать листов, упоминались весьма состоятельные люди, множество чистокровных волшебников, чьи фамилии были прославлены в веках, начальники департаментов, политики и ученые. По Австро-Венгрии и того больше, Германия, Швейцария, Сербия и Румыния, похоже за несколько лет этот человек объехал уже всю Европу. И везде он встречался с множеством людей, проповедовал свои лживые идеи, склонял к смуте. Отдельно был приложен лист, с перечнем посещенных им мест, и датами. Долохов быстро проглядел его. — Вот оно, с октября по декабрь Грин-де-Вальд был в России. Это многое объясняет. Так, посетил Выборг, встречался с единомышленниками, затем он пропал из поля зрения, и вновь случайно обнаружен на Хибинах. Но с мая месяца он осел в Берне, и похоже пока ни куда не собирался. Не сходится… Хотя что ему стоило снова пропасть на пару дней. Долохов встал, потер глаза, отгоняя сон, достал из небольшого шкафчика у окна чашку, и, даже не беря палочку, притянул с кухни кофейник. Кофе уже остыл, и вкус оставлял желать лучшего, но он выпил и снова сел за стол. Бумаг было очень много, буквы уже плыли перед глазами, и стоило не малых сил снова вникнуть в смысл текста. Среди отчетов лежал какой-то странный рисунок. Черной тушью на бумаге был выведен треугольник с кругом посередине, рассеченным надвое. Зачем он был здесь, непонятно, да впрочем, и неважно. Вот он стоял посреди широкого поля, где-то слева вдалеке высились белоснежные вершины гор. Рядом, стояли двое. Их очертания были почти неразличимы, только мантии колыхались на ветру. Видение сменилось, теперь он видел серую громаду замка, но и замок исчез в плескающихся ярких пятнах сна. Высокий черноволосый юноша сидел в окружении единомышленников, внимающих его словам, его мантия была изумрудно-зеленой. Было и еще что-то, но все это тут же исчезало, растворялось. Его кто-то звал, издалека, но все более внятно. — Сандро. Сандро, ну надо же, вы на него посмотрите...