Ломка

Влюблённость? После озвученного признания мир застыл сразу для двоих. Даня не знал, что сейчас чувствует открывший ему душу парень, заинтересованный собственным половым покрытием, но и про себя ничего конкретного сказать не мог. В голове вереница воспоминаний, будто специально подкинутых, чтобы в этот важный момент подобрать нужные слова. Оставалось сделать лишь одно — погрузиться в них.

✦ ✦ ✦

Ночью перед совместным стримом Даня почти не спал, наконец осознавая, что успел наговорить Макс в дискорде и как загнанно вёл себя Илья после этого. Обычные шутки и не более — правдоподобное заключение, но такое неправильное. Достаточно хорошо зная Корякова, было не трудно заметить его взволнованный голос. Почти такой же, как до их знакомства, — тогда Мазеллов несколько раз перезаписывал сторис с обращением к Дане и впоследствии обзывал себя школьником. От этой мысли на лице появилась сонная, но такая довольная улыбка. Сам алко-стрим помнится смутно, и то благодаря записи. О чем думал Кашин, позволяя себе всё это? Обещал же глупому и разбитому Данилке, не встающему с кровати из-за депрессии, что больше не станет сближаться с людьми и заводить питомцев, что не сдалась ему эта никчёмная нежность, а теперь что? Теперь он не спит вторую ночь, еле волоча ноги в сторону аптеки, а уже дома, разложив все лекарства на видное место, то и дело проверяет, с какой частотностью поднимается грудная клетка Ильи, не помирает ли он вообще. Абсурд, не иначе. Мог же просто уговорить его поехать в больницу и не доставлять себе проблем. Таким же абсурдом было просить у таксиста сделать лишний крюк, чтобы заснувший на его плече парень побыл рядом чуть дольше, ещё хоть немного перед тем, как он вернётся в отель, а потом и в родной город. То поглаживание по плечу нельзя было списать на опьянение: газировка такого свойства не имеет. Туда же, в папку «необъяснимо, но факт», стоит отправить уткнувшиеся в синюю макушку нос и губы — даже взгляд престарелого водителя не мог заставить Даню оторваться раньше, чем через полминуты. Забыть об этом оказалось трудно. Он и не забыл. Когда Илья после игры написал, что бросает курить, взгляд упал на переполненную пепельницу — Кашину до таких подвигов далеко, он пристрастился ещё сильнее, но вот к чему конкретно… В тот вечер, дома у Стинта и Нели, коньяк всё же пропал со стола и большая его часть оказалась внутри Корякова, за что он в быстром темпе был отправлен домой, от греха подальше. Даня стоял на улице с Максом, наблюдая за уезжающей машиной, и всё не мог начать разговор на важную тему. Так бы и молчал, если бы не одна колкая фраза: — Долго вы ещё хуйней страдать будете? — Шабанов не стал подбирать цензурные выражения, не до того было. — Я поговорю с ним послезавтра, — притворяться, что не понял смысл вопроса, было глупо. — Ладно, напиши мне, если хреново пройдёт. Не хочу его одного оставлять. Так и Даня не хочет, несмотря на дикое желание просто встать и уйти, лишь бы не смотреть сейчас на Илью, сидящего в полуметре от него, не отвечать на признание и не выкапывать похороненные когда-то чувства. Он всегда знал слишком много и закрывал на это глаза — пройдёт само, должно пройти, иначе как? Просто взять и забыть о тех самых ножах в спине? О своей шаткой психике и возможно последнем шансе зажить спокойно? Расставлять приоритеты — далеко не самое любимое занятие Кашина.

✦ ✦ ✦

Время возобновилось, замершая на месте стрелка часов продолжила идти как ни в чем не бывало, а в голове будто вся жизнь пронеслась. Не помирает — и бог с ним. Пора заканчивать эту молчанку, затянувшуюся на месяцы. — В этом мы похожи, — Илья вздрогнул, услышав чужой голос, видимо и сам настолько погрузился в мысли, что забыл о сидящем рядом человеке. — Что? — потерянный такой, будто только проснулся. — Нравишься ты мне, — постоянную борьбу с самим собой выдавали складка между бровями и усталый взгляд в никуда. — И не как друг: к друзьям я так не лезу. И целовать их не хочу, а тебя… — медленный вдох, шумный выдох, — …по-другому с тобой, короче. Корякову трижды повторять не надо, он уже успел подсесть ближе и опустить руку на плечо. Дай ему секунду — и натворит лишнего, как и сам Даня, чьи эмоции на добром слове держатся. — Но я тоже боюсь, Илюх, пиздец как, — осмелился-таки посмотреть в эти полные надежды глаза, о чем сразу пожалел. — Я настроился всю жизнь провести без отношений, потому что болезнь опять всё испортит и хуй знает, что из этого выйдет. Да и не думал я, что стану пид… что изменюсь так. Ты правда хочешь рискнуть? — и только сейчас до Дани дошло, что ни о каком "давай встречаться" речи не шло, ему просто признались. Возможно, с целью высказаться и забыть, как страшный сон, а не строить планы на совместное будущее. Но секунда уже давно прошла, та самая, что отделяла помутненный из-за стресса рассудок Корякова от этого шага — а если точнее, лёгкого движения головы, соединяющего их губы. Первая общая мысль: ахуеть. Вторая: они наконец сделали то, чего долго ждали и боялись — до наполненных ядом лёгких, до убитого спиртом мозга. Все пресловутые "но" исчезли, оставляя лишь горечь на языке, сплетённого сейчас с другим, таким же напористым и скользящим по зубам. Руки Дани переместились на едва впалые от недоедания щёки, усыпанные родинками, а собственное плечо накрыто ладонью Ильи — им хотелось быть ближе, даже если уже попросту некуда. И никто не сможет сказать, как долго они обменивались жадными поцелуями исключительно в губы, но этого определенно было мало. Прекращать не хотелось, потому что знают: дальше — неизвестность, дальше — всё может кончиться. Даня в последний раз втянул нижнюю губу Ильи, медленно отстраняясь и приходя в себя. Каждую деталь замечает: дышат почти ровно, даже руки сумели друг от друга убрать — нехотя, правда — но смотрят всё так же неверяще, будто и не они вовсе это начали. — Дань, — нет, погоди, дай хотя бы разобраться в случившемся, обдумать, — давай устроим жёсткий мужской секс? Коряков за несколько секунд успел насладиться сменой эмоций на чужом лице и теперь ржёт, чуть на спину не падая. Пьяный, сучёныш. — Блять, да пошёл ты с такими вопросами, — а сам улыбку сдержать не может, тянется через него за подушкой, чтобы неповадно было. — Я просто предложил. Эй! По голове зачем, я ж больной! — Это точно, — и дальше перья раскидывает, оставляя их в синих волосах. — Да дай мне сказать! — уже лёжа на кровати, Илья поймал его руки и остановил побоище. — Я хочу рискнуть. Дане потребовалось немного времени, чтобы понять смысл этой фразы, а как понял — наклонился и уверенно прошёлся поцелуями по серьёзному лицу, чувствуя, как при этом поднимаются чужие уголки губ. — Значит рискнём.

✦ ✦ ✦

— Не заебался ещё из горла вискарь хлебать? Ты ж завтра не встанешь, — Кашин буквально под собой чувствовал, как протестует желудок Мазеллова, и старался перехватить бутылку. — Да на, на, — Илья отдал её, а сам запустил пятерню в рыжие волосы, уложенные на его животе. — Просто отметить захотел. — Что отметить? Рождение гастрита? — голова затряслась от чужого смеха. — Смешно ему. На твои похороны я не приду. — Да чё ж вы меня хороните все? Я может только жить начал. — Боже, давай без этого, ещё начни мне тут в вечной любви клясться, — а у самого виски вот-вот на одеяло прольётся, не следит вовсе. — Да кому ты нужен? — глазами улыбается, поглаживая щёку. Пальцы всё ещё потряхивает с непривычки. — Тебе, балбесу, и нужен.

Вы:

У нас все нормально. Эта пьянь сейчас спит, а я за него убираюсь

Благодаря тебе стал домохозяйкой

А вообще реально спасибо

Максим Шабанов: Ахуеть Дань Я со стула ебнулся на стриме Всем чатом поздравляем. Они не в курсе кого именно, если че. Сказал им про двух тормозов, которые смогли Я рад за вас, парни

✦ ✦ ✦

Без неловкого похмельного утра, конечно, не обошлось. Илья только продрал глаза, как сразу увидел перед собой такого же помятого недопарня-передруга. Лежи гадай теперь, что с этим фактом делать. А рука Кашина тем временем нащупала чужую ладонь, как бы проверяя, прежде чем поднять веки и, ни дай бог, очутиться в собственной квартире. — Не спишь? — услышав ответ, он продолжил шептать в темноту. — А мы теперь в отношениях? — Ну да? — прозвучало неуверенно. Дане было достаточно одного "да", чтобы притянуть к себе Илью и, засыпая, оставить его наедине с бурей эмоций. Слишком приятно, чтобы иметь наглость прервать такой момент. Прямо перед отъездом их объятия стали ещё крепче, но целоваться было нельзя — вокруг толпа народу, да и успели они уже за час до Сапсана любезностями обменяться, словно в последний раз виделись. Но на деле решили иначе: переезжать пока не собираются, слишком комфортно на привычном месте, однако на вокзале и в аэропорту светиться будут чаще. Самые приближенные узнали обо всем чуть ли не на следующий день, а аудитории лучше оставаться в неведении до тех пор, пока это возможно. Никаких серьёзных планов вместе не строят, знают же, что бессмысленно, вместо этого привыкают делиться новостями в первую очередь друг с другом, а потом несколько часов обсуждать всё в дискорде и личных сообщениях, коих стало в разы больше. Когда Даня пятого ноября обговаривал место встречи с Дрейком и остальными друзьями, Илья стоял на кассе с подарком на его день рождения, а также с двумя пачками Chapman. Потому что от зависимости не так просто избавиться, если и не хочешь вовсе.