Child of Darkness

      Проще говоря, вопрос о том, идти ли вечером к Хагриду, даже не стоял. К тому же, если ты сделал все домашние задания, то вечером в общежитии особенно нечего делать. Гарри договорился со старостами, Драко тем временем ускользнул от своих телохранителей, а с Гермионой они встретились у Большого зала, куда слизеринцев отвел Монтегю.       — Смотрите мне, чтобы до отбоя были в общежитии, как штыки, — наказал староста в том числе и Грэйнджер. — Я буду ждать вас здесь в половину десятого, ясно?.. Если придете раньше, то попросите кого-нибудь из преподавателей вас отвести. Все понятно?       Дети покивали, а, когда Монтегю дал отмашку, словно рефери, давая разрешение на начало забега, они метнулись вниз по ступеням главной лестницы, направляясь к парадному выходу из замка.       — И не вздумайте в лес заходить! — рявкнул им вслед Грэхэм. — На окраинах там еще безопасно, а вот в глубине...       Дальше Гарри его уже не слышал. Он толкнул массивные двери обеими руками и ужом выскользнул через щель наружу, глубоко вдыхая свежий воздух. Драко и Гермиона догнали его через пару секунд.       На улице стояли сумерки. Из-за гор и плотного леса виднелся край уже почти зашедшего солнца. В воздухе витали запахи липы, перезревшей земляники и озерного ила. Странноватое сочетание, но Гарри оно даже нравилось.       — И какого черта здесь так холодно? — ворчит Драко, кутаясь в свою мантию.       — Лето кончилось, — непонятно почему шепчет Гермиона. — В Великобритании быстро холодает, к тому же рядом озеро... и лес... а еще дождь был недавно...       Драко косит на нее взгляд.       — Ты что, предсказатель погоды?..       Девочка заметно смутилась.       — Нет, просто география была одним из моих любимых предметов в школе...       — Идемте, пока совсем не стемнело, — окликает их Гарри и идет по протоптанной тропинке, идущей куда-то в обход замка. Мальчик не знал, где именно находится дом Хагрида, но помнил по картам в учебнике по Истории Магической Британии, где расположен Запретный Лес. Драко и Гермиона устремились за ним, продолжив шептаться насчет погоды и явно сложив на Гарри всю ответственность за то, чтобы они попали туда, куда и собирались.       Шли, не торопясь, около двадцати минут, огибая замок по дуге. Гарри, запрокинув голову, рассматривал высокие каменные башни, нависающие над ним, точно скалы. Неумолимые, бесстрастные. Гарри все еще чувствовал отголоски того благоговейного трепета, что ощутил, впервые увидев Хогвартс тогда, на озере.       В замке таилась сила. Которую он не показывал своим обитателям, и молодой вампир не стал исключением. Даже, наверное, наоборот.       Гарри несколько раз касается пальцами величественных каменных стен, чувствуя могильный холод. Да и по ощущением от прикосновения стены эти напоминали скорее гранит, нежели камень. Странно. Ладно, в Подземельях температура едва ли превышала десять градусов, но почему сам Хогвартс не прогревался хотя бы снаружи?.. К тому же, будучи за пределами замка, Гарри даже не мог почувствовать его магию. Его словно отрезало, делая слепым и глухим ко всему, что происходило за стенами школы чародейства. Поддавшись секундному порыву, Гарри прижимается щекой к каменной стене, прикладывая к ней ухо. Тишина.       Гробовая, мать его, тишина.       — Ты что это делаешь, Гарри?.. — доносится до него необычайно громкий голос Драко, резанувший по ушам. Сам того не заметив, Гарри выкрутил слух сильнее, стараясь уловить хотя бы отголосок чего-то за стенами замка.       — Положи руку на стену, — поморщившись, попросил Малфоя Поттер, отстраняясь от камня на пару шагов назад.       Драко непонимающе нахмурился, но все-таки сделал, как просил Гарри. Постоял какое-то время. А потом спросил:       — И в чем твоя проблема, Поттер?       — Какой она температуры? — спрашивает Гарри, напряженно касаясь указательным пальцем подбородка.       Драко моргнул, а потом посмотрел на стену так, словно она была виновата во всех мирских проблемах и катастрофах.       — Теплая, конечно. Солнце только зашло, она не успела бы остыть.       — А на ощупь?       — Да что с тобой сегодня?! — ругнулся Малфой, но все же ответил, пускай и раздраженно из-за непонимания: — Ну... Мордред, Поттер, это обычный камень. Шероховатый немного. Доволен?       Некоторое время Гарри напряженно молчит. А потом просит:       — А ты, Гермиона?       Девочка, находящаяся в еще большем недоумении, чем Драко, растерянно касается стены замка и говорит:       — Все так, как сказал Драко. Обычный камень. Еще теплый.       В задумчивости Гарри снова прикладывает раскрытую ладонь к стене Хогвартса. Обжигающий холод впивается в кожу множеством укусов, словно требуя, чтобы Поттер убрал руку. Не сильно, замок не угрожал Гарри. Пока, во всяком случае. Но предупреждал.       Гарри медленно отнял руку, сунув ее за пазуху, чтобы согреть. Она стала мертвенно бледной от холода, а на ощупь — точно воск. Или закоченевший труп.       — Гарри... — тихо зовет его Гермиона. Девочка подходит поближе, достает его руку и сжимает в своих, словно пытаясь отогреть. Но даже, видимо, ожидая, что ладонь у Поттера будет холодной, Грэйнджер удивленно вскрикнула:       — Господи, да она же ледяная!       Драко снова обернулся к стене, а потом тоже обхватил закоченевшие пальцы Поттера.       — Так ты не шутил, да? — напряженно выдает он, не требуя ответа.       Какое-то время стояли молча. Гарри смотрел на сцепленные вокруг его ладони чужие руки, чувствуя, как она снова начинает оживать. Ток крови постепенно восстановился, придавая коже здоровый цвет. Гермиона по-особому выдохнула на их руки воздух, чтобы он был горячим, чем заслужила половинчатый взгляд от Драко: тот словно не понимал, показывать ему удивление или непонимающее отторжение. В итоге эмоции на его лице смешались в такой коктейль, что Грэйнджер, кинув на блондина взгляд, захихикала.       Гарри снова запрокидывает голову, разглядывая высокие башни со шпилями. Он смотрел на каменных горгулий, расправивших крылья и замерших в полуприседе, словно готовящихся спланировать вниз, на детей. На синюю черепицу. На большие окна с непрозрачными стеклами, за которыми было множество людей, но которых Хогвартс не позволял Гарри увидеть. Которых он защищал от него, пускай и позволяя входить внутрь и сидеть с ними в одних аудиториях, за одними партами. Пока вампир не вредил студентам, преподавателям и другим обитателям замка, Хогвартс не трогал его, ведь Гарри Поттер, даже не будучи человеком, теперь тоже был его учеником. Во многом таким же, как и остальные.       «Кажется, налаживать отношения мне придется не только с учителями и другими детьми», — задумчиво хмыкает Гарри. Странно, но он даже не злился.       — Мы, кажется, к твоему другу шли, — неловко кашляет Гермиона.       Драко поддерживает:       — Грэйнджер права, Поттер. Монтегю нас без соли и перца сожрет, если не вернемся в общежитие до отбоя. Так что хватит несчастную стену гипнотизировать. Лесник чай обещал — вот у него и согреешься.       Гарри чувствует, как губы растягиваются в теплой благодарной улыбке.       — Точно. Идем.       Рук они так и не разомкнули. Гермиона шла посередине, связывая молчащего теперь Гарри и громко ворчащего Драко, который, впрочем, тоже не предпринимал попыток вырваться из девичьей хватки.       Дом Хагрида искать долго не пришлось. Хижина, напоминающая небольшой деревенский домик из камня, стояла прямо на краю леса. Ее едва освещали розоватые лучи солнца. В занавешенных окнах горел свет, а из трубы валил дым.       — Кажись, мы пришли, — резюмирует Гарри, останавливаясь перед кривоватыми ступенями и порогом. Если их клал сам великан, то получилось вполне неплохо. Авторский дизайн, прямо-таки.       — Здесь довольно мило, — заявляет Гермиона, улыбнувшись.       — Отвратительно, — индифферентно отзывается Драко. — Поттер, ты хоть представляешь, сколько здесь крыс?!       — Не драматизируй, — отмахивается Гарри, поднимаясь по ступенькам к массивной деревянной двери. Стоит ему только занести руку, чтобы постучать, как она распахивается. Благо, внутрь, а не наружу.       В проеме стоит улыбающийся во все тридцать два Хагрид.       — Гарри! Вовремя ты подоспел, у меня как раз эти... кексы шоколадные почти испеклись! Это, а... — великан явно хотел сказать что-то еще, но, заметив позади Гарри еще двоих детей, запнулся и быстро перевел тему: — ...Впрочем, потом, все потом! Заходите давайте, я вас сейчас чаем напою, а то на улице холодно, вы, небось...       Гарри проходит в хижину, оглядываясь по сторонам. Судя по всему, изначально она не предназначалась для кого-то габаритов Хагрида — великан почти подметал своей пышной шевелюрой каменный потолок. Тем временем сам Хагрид, засуетившись, протиснулся мимо резного круглого стола с двумя стульями и скамьей к большой печи, из огнедышащей пасти которой торчала железная ручка подноса, на котором, судя по всему, и находились обещанные великаном кексы. На печи стояли канделябры, удивительно вписывающиеся в обстановку, на стенах висело множество деревянных полок. На каких-то из них стояли книги — Гарри прочитал фамилии Диккенса, Лавкрафта и какого-то неизвестного ему Бидля, остальные же были справочниками по зоологии и ботанике, при чем написанными не только на английском, — на каких-то склянки с сушеными заготовками для зельеварения, какими-то кормами и тому подобным. Статуэтки различных фантастических тварей, банки, множество шкатулок с рунными резными рисунками на боках, куча свернутых в трубки свитков, некоторые из которых торчали из небрежно сваленных в кучу деревянных тубусов. Еще на стенах висели фотографии в рамках и вырезки из газет, тоже убранные под стекло. Рядом с ними — массивные часы в готическом стиле и муляж арбалета, выполненный под старину.       В целом, жилище Хагрида напоминало очень маленькую барахолку. Но здесь было тепло и крайне уютно. Даже Драко проникся, чего уж говорить о Гермионе.       Кружки же у полувеликана были под стать ему — огромные. Гарри пришлось обхватить ее обеими руками, чтобы не пролить содержимое. Он сидел на скамье рядом с Драко, а на стуле скромно примостилась Гермиона, то и дело смущенно прячась за густыми зарослями своих волос.       — Ну, Гарри... — Хагрид умостился в старенькое на вид кресло, оставив стулья и широкую скамью для детей. — Ты, вижу, уже и друзьями обзавелся...       Гарри прищурился поверх чашки, заметив, каким взглядом смерил зеленый галстук Драко великан. В нем не было ничего враждебного или презрительного, нет, но и никакой приязни тоже. Вместо того, как показалось Поттеру, на дне огромных черных зрачков Рубеуса на миг влажно блеснула тоска. Но великан быстро взял себя в руки: Гермионе он даже улыбнулся, демонстративно поправив воротник рубашки.       — Да, Хагрид. Знакомься, это Драко — мы с ним познакомились в Косом Переулке, — и Гермиона. С ней мы встретились в поезде. Уже вдвоем.       Гарри переглянулся с нахохлившемся Драко, который мелкими глотками цедил чай. Гермиона продолжала с интересом оглядываться по сторонам.       — А вы... — вдруг начала она, не зная, как обратиться к великану, как вдруг пахнуло чем-то горелым.       — Запамятовал, а!.. — стукнул себя по лбу Хагрид, смущенно заулыбавшись. Встал со своего кресла и принялся торопливо доставать кексы из печи. — Это... зовут меня как?.. А Гарри не рассказал?.. Эх, Гарри-Гарри... Ну да ладно. А зовут меня... — великан торжественно грохнул раскаленный поднос на деревянную подставку, которая лежала на столе, — ...Рубеус Хагрид, во! Смотритель и хранитель ключей Хогвартса, да... а еще лесничу по-маленьку, вот... но это больше, как оно... а, хобби!       — И вы, получается... — подает голос Драко, с нескрываемым опасением поглядывая на угольно-черные кексы. — ...следите за Запретным лесом?..       Гарри старался сильный запах гари игнорировать.       — Точно! А вот... лицо у тебя знакомое, да все никак фамилию припомнить не могу... — Мгновенно переключился на Драко Хагрид, принимаясь разрезать кексы. Внутри они, впрочем, вполне испеклись и с виду были очень даже съедобными.       — Малфой, — поясняет Драко с теми же нотками в голосе, с которыми обычно говорят «у вас рыба протухла».       — А-а-ах, точно, как я мог забыть эту платину! — воскликнул Хагрид, разложив кексы на тарелки и раздав детям. Он снова устроился в своем кресле и продолжил: — Люциус Малфой, как же, как же... ты, случаем, волосы отпускать не собираешься?..       — Не знаю... — обескураженный вопросом, выдавливает Драко, едва не перелив на себя остатки чая. — Как-то не думал об...       — И не надо, — серьезно качает головой Хагрид. — Оно, знаешь, не всем идет. Как вспомню этот куцый хвостик, который носил твой папка на пятом курсе, так смеяться тянет.       Драко то ли посерел, то ли покраснел — Гарри так и не уловил этой метаморфозы. Гермиона, прыснув, рассмеялась и пихнула Малфоя в плечо.       — Я не видела твоего отца, но... к твоему лицу длинные волосы действительно не придутся, Драко!       — Вот и я о чем! — с жаром поддерживает ее Хагрид, шумно отпивая чай из своей кружки. Потом подмигивает Гермионе и с какой-то непонятной гордостью произносит: — Вот девчушка сечет в делах. Не даром синие цвета носит, значит!       Гермиона краснеет, смущенно бормоча благодарности, а Драко сдавленно шипит:       — Вы решили меня всем скопом с грязью смешать, или я чего-то не понимаю?!       — Брось, Дракончик, — игриво тянет Гарри. — Даже волосы твоего отца не сравнятся с красотой этой твоей лакированной каски на голове.       А потом делает вид, будто хочет постучать по этой самой «лакированной каске».       Драко же со вкусом отбивает ему ноги, напоследок пнув по тому же месту, что и на платформе, когда Гарри пошутил про королеву.       — Твоими шутками, Поттер, — явно чувствуя себя отомщенным, елейным тоном заявляет Малфой, — только зевак с аврорами развлекать вечерами по кабакам!       — Я тебя как-нибудь с собой в «Дырявый котел» возьму, — заговорщически подмигивает Гарри Хагрид.       — В качестве шута! — тут же вставляет свои пять копеек Малфой.       — Ну, ты-то даже на эту должность не тянешь, — смеется Гермиона, весело качнувшись на стуле, чем заслуживает хмурый взгляд со стороны Драко.       — Между прочим..! — с важным видом поднимает в воздух указательный палец Гарри. — Шуты в свое время были очень даже важными персонами и все время находились при его величестве короле или королеве, дабы развлекать их и угождать им!       Драко смотрит на Поттера так, словно тот ему сделал какую-то гадость, а Гермиона и Хагрид уже не сдерживаются — все звуки в хижине тонут в их громком хохоте.       — Дай угадаю: у тебя на все ответ есть, так? — мрачно интересуется Драко, с нарочитой аристократичностью отпивая из кружки. Гарри смотрит на этот оттопыренный мизинец, и ему тоже хочется рассмеяться, потому что, Мерлин, Драко, ты серьезно?..       — Не захлебнись, — ласково просит Поттер, чем, собственно, едва не заставляет Малфоя поперхнуться. — А ты как думал, Дракончик?.. Что я на Слизерин за красивые глазки попал?       Хагрид от этой его фразы тут же сдувается. Смех его становится чуть придушенным, наигранным, следом переходит в покашливание, а потом и вовсе затихает. Великан отпивает из кружки, смотря куда-то на печь, но никак ни на Поттера.       Гермиона же наоборот:       — Но глаза у тебя и правда красивые! И к цветам факультета очень подходят. Прямо точь-в-точь!       — Да уж, попади ты с такими глазами на Гриффиндор, они бы тебя закидали не только «как ты похож на своих родителей». Какой-нибудь гений точно ляпнул бы про... — тут Драко понижает голос и заканчивает шепотом, так, чтобы Хагрид точно не услышал: — ...убивающее проклятие.       Гарри заинтересовано щурится.       — Какое-какое проклятие?..       Драко нервно облизнул губы, скосил взгляд на все еще молчавшего Хагрида, потом наклонился и прошептал Гарри на ухо:       — Я тебе об этом потом расскажу, хорошо?..       Гермиона непонимающе моргнула. Но, благо, допытываться не стала, решив, что мальчики расскажут ей, если сочтут нужным.       Далее вечер провели в более спокойном настроении. Хагрид рассказывал о своей работе, касающейся Запретного леса, и Гермиона с интересом внимала, буквально пожирая лесника восторженными глазами. Не обошла эта участь и Драко, но тот все еще был настроен по отношению к великану несколько скептично. Гарри же слушал из чисто практического интереса; рассказы Хагрида могли пролить свет на обстановку и расстановку сил в лесу, что очень помогло бы Поттеру в предстоящей Охоте.       Не на детей же ему охотиться, в самом деле.       Внезапно Гарри замечает на столе газету. Тянется, берет ее в руки и читает заголовок:       «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС», — гласил заголовок статьи. Газета принадлежала издательству, носящему название «Ежедневный Пророк».       Гарри хмурится, ища взглядом дату, когда эта статья вышла. Мелкие цифры под названием издательства гласили, что газета датирована 19 августа 1992 года.       Мальчик хмурится, чувствуя, как в сознании начинает появляться смутное воспоминание. Чтобы дать ему время оформиться в памяти, Гарри принимается за чтение.

«Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. — «Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы», — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс». Более никаких комментариев от него получить не удалось».

      Гарри в задумчивости уставился на ворчащего об очередных проблемах с акромантулами Хагрида поверх газеты.       «Интересно, — думает он, — а это, случаем, не может быть связано с тем самым секретиком, который забрал Хагрид из какого-то другого сейфа, пока я разбирался с Крюкохватом и Меркурием?.. к тому же, 31 июля, да и еще и перед ограблением самого «Гринготтса»... странное, действительно странное стечение обстоятельств, согласен».       — О, Гарри, — вдруг обратил на него внимание Хагрид. Взгляд карих глаз великана упал на газету, которую Гарри сжимал в руках. — Это... это старая статья, так что, это... гоблины уже со всем разобрались, и никаких проблем, вот!       — В смысле «ограбление «Гринготтса»?! — едва ли не в священном ужасе восклицает вдруг Драко, выдергивая газету из рук не успевшего среагировать Гарри. Слишком уж тот усердно пытался сформулировать вопрос, который помог бы вытянуть из Хагрида еще хоть немного информации насчет того, что именно он забрал тогда из сейфа. — Кто, Мордред и Моргана, эти бессмертные?! Пытаться ограбить «Гринготтс» — чистейшей воды безумие!..       — Гораздо интереснее, что именно «эти бессмертные» пытались украсть... — недовольно ворчит себе под нос Гарри, не предпринимая даже попытки забрать у возбудившегося — тот аж со скамьи вскочил — Драко несчастную газету.       — Украсть?.. — напряженно хмурит брови Гермиона. Какое-то время она молчит, а потом спрашивает у растерянно наблюдающего за ними великана: — А вы как думаете, что эти люди хотели оттуда украсть?..       От неожиданности Хагрид икнул.       — Да ты это... просто «Хагрид» меня зови, хорошо?.. — великан чешет затылок. — Ну... да в «Гринготтсе» вообще много чего ценного хранится...       — А что насчет того, что ты сам забрал оттуда? Может, они за этой вещью охотились?.. — сделав крайне невинный вид, интересуется Гарри, склонив голову к плечу. Иногда самая лучшая стратегия — это бить в лоб. — Ты тогда сказал, что...       — Ну, Гарри!.. — мгновенно прервал его Хагрид, нервно завозившись на своем кресле. Его взгляд метался между взволнованным новостью Драко и мало что понимающей Гермионой. — Это же... ну, секрет наш, как ты...       — Гермиона и Драко — мои друзья! — безапелляционно заявляет Гарри, едва не сверкая глазами. — Я им полностью доверяю, Хагрид!.. и, если это... нападение... — мальчик намеренно выбирает именно это слово, делая на него акцент, — ...как-то связано со мной... с Тем-Кого-Нельзя-Называть...       Гарри задерживает дыхание и судорожно сглатывает, имитируя испуганное волнение.       — ...то и их это тоже касается, Хагрид. Понимаешь?.. Им тоже может грозить опасность. Как и мне. Разве я могу их бросить?..       Хагрид упрямо молчит, буравя взглядом деревянную поверхность стола. Драко и Гермиона же неподвижно замирают в своих позах, не отрывая взгляда от вдохновенно вещающего Гарри.       — Разве мои родители бросили бы друзей, если бы им грозила опасность?.. Я... — Поттер поджимает подрагивающие губы и отводит взгляд в сторону. — ...я просто хочу быть хоть немного похожим на них, понимаешь, Хагрид?..       Какое-то время великан молчит. Потом он тяжело вздыхает и говорит:       — По очень тонкому льду ты ходишь, Гарри, по очень тонкому...       Поттер было напрягается, опасаясь, что Хагрид раскусил его маневр, но тот вдруг сообщает:       — Впрочем, ты во всем прав, Гарри, во всем прав. И «Гринготтс» ограбить попытались именно ради той вещицы, что я из сейфа забрал. Но больше я вам ни слова не скажу, и не просите!       Гарри, в принципе, и не собирался. Все равно у него не получилось бы сделать это. Сейчас, во всяком случае. Не та обстановка.       Хагрид тем временем косится на окно, за которым уже стемнело.       — Ух, что-то засиделись мы... пора бы и...       Внезапно под этим же самым окном раздается испуганный (и мучительно знакомый) вскрик, а следом — лай пса. Вздрагивают все, в том числе и Гарри, позабывший о том, что за пределами хижины существует еще один мир. Хагрид реагирует быстрее всех; он подрывается с кресла и бросается к выходу из хижины, а следом, распахнув дверь, на порог. Его громоподобный голос слышится уже с улицы:       — Клык, а ну фу! Фу, кому сказал!!!       Гермиона настороженно подтягивает к себе ноги, Драко же пытается разглядеть то, что происходит на улице, через окно, но безуспешно. Гарри же...       Запах испуга щекочет чувствительный нос. Едва вдохнув отголоски детского аромата, Поттер понимает, кого через секунду заведет в хижину Хагрид.       Но тот остается на улице, видимо, разбираться со своим питомцем.       На пороге же появляется перепуганный и бледный как смерть Теодор Нотт. С почти болезненным румянцем на щеках. Судя по всему, перед Гарри был живой пример той самой ситуации, когда реакция «бей или беги» заменяется на «замри». Нотт и выглядел так, словно застыл посреди дороги против несущегося прямо на него на бешеной скорости грузовика. Глаза были дикими, а зрачки — огромными.       У Гарри почти потекли слюнки.       Он ласково улыбается, похлопав по месту на скамье рядом с собой.       — Привет, Нотт. Не ожидал тебя здесь встретить. Присядешь?..       Ответить отказом Теодор, конечно же, не может. Он переводит взгляд на прислонившегося к стене рядом с окном Драко, который сложил руки на груди и буравил его неприязненным взглядом; на Гермиону, смотрящую на него с отстраненным непониманием; а следом на самого Гарри, улыбающегося так, словно он был дьяволом во плоти, сидящем на своем троне в своих владениях, а не на щербатой деревянной скамье в доме лесника-полукровки — привратника Хогвартса.       Понимая, что у него нет выбора, Нотт медленно, крепко сжимая в пальцах края мантии, приближается к Поттеру. Ступает он так, словно идет по доске, и впереди — только прыжок в бескрайнее море, только смерть среди враждебной стихии.       Гарри замечает краем глаза, что Драко довольно хмыкает. А когда Нотт медленно опускается на скамью рядом с Гарри, его ухмылка становится похожей на звериный оскал.       Ох, это уже не хорек. Теперь это нечто похуже.       Нотт не смотрит на Гарри. Зато сам Поттер крайне заинтересованно шарит взглядом по профилю соседа по скамье. Тот, волею случая, обращен к нему именно той стороной лица, на которой был злополучный шрам. Оказывается, он был настолько длинным, что, уходя со скулы и постепенно истончаясь, становясь почти незаметным, доставал до края челюсти.       Гарри склоняет голову к плечу. Удивительно, Нотт пробудил в нем желание поиграть.       А ведь до Большой Охоты еще два месяца, поразительно.       Вампир улыбается, коснувшись рукой плеча сидящего рядом ребенка:       — Как дела, Тео?.. Кажется, мы не виделись с самых Полетов. Чары не в счет. Кстати, ты неплохо управлялся с метлой.       Теодор молчит. Гарри видит, как по его затылку стекает мелкая капля пота.       Сухие губы размыкаются неуверенно.       — Дядя научил, — едва слышно выдыхает Нотт охрипшим голосом.       Поттер улыбается еще шире, словно подбадривая:       — Вау. Действительно круто. Планируешь пробоваться в команду Слизерина, Тео?       — Гарри, что ты делаешь?.. — тихо шепчет Гермиона, не отрывая взгляда от бледного и все еще не смотрящего на Гарри Нотта.       Вампир, удивленно моргнув, переводит на нее свой невинный взгляд.       — Например, разговариваю с сокурсником, Гермиона? Не волнуйся.       — Точно, Грэйнджер, — неожиданно поддерживает его Драко. — Обычный разговор. Ничего такого, о чем ты сейчас подумала.       Теперь Гермиона тоже напоминает белое полотно. Ее можно посадить рядом с Теодором, и их никто не отличит от восковых фигур из одной партии.       Но эта перепалка несколько омрачает игривое веселье Гарри. Пугать Гермиону не входило в его планы. Он сам не понимал, почему был к ней настолько лоялен, еще с той самой первой встречи в поезде. Она не была Редкой Кровью, судя по запаху. Ее магия по ощущениям была ветхой, старой, и это, как предполагал Гарри, говорило о том, что Гермиона унаследовала ее от какого-то своего магически одаренного предка. Наверное, очень далекого.       Но это ни о чем не говорило. Три четверти всех магглорожденных — если не больше — имели эту особенность. Новая Кровь в свою очередь была большой редкостью. Гермиона к ее числу не относилась, и в этом не было ничего странного или грустного.       О, а Редкая Кровь... в учебниках говорилось, что вампиры ни с чем ее не спутают.       — Впрочем, неважно, — тянет Гарри, кладя ладонь на плечо Нотта. Тот хотел вздрогнуть, но вовремя сдержался. От этого в черной крови снова подскочил эндорфин, заставив Поттера довольно хмыкнуть. — Сколько осталось до отбоя, Драко?..       Малфой вытащил палочку из рукава мантии и взмахнул ей, шепнув нужное заклинание.       — Сорок минут.       — Значит, пора закругляться, — вздыхает Гарри, поднимаясь со скамьи. Он протягивает руку Гермионе. — Нотт, тебе нужна помощь?       Теодор качнул головой.       — Собака не успела укусить. Лесник ее отогнал.       — Вот и славно, — Поттер ведет Гермиону к выходу. — Тогда идемте.       Хагрид знакомит их с Клыком — большой старой охотничьей собакой, которую как-то подобрал в Лондоне. Пес выглядит угрожающе, но, судя по всему, сам нехило перепугался, когда столкнулся с Теодором. Оттого и начал лаять.       Великан вызвался проводить их до Хогвартса и заодно проследить за Ноттом. Как бы тот не отнекивался, мол, все с ним хорошо, от лесника отвязаться не получилось. В итоге Хагрид нашел себе молчаливого и явно умеющего слушать собеседника, а Драко, Гарри и Гермиона — уединение, позволявшее им обсудить насущные проблемы без лишних ушей.       Когда они отстали от Хагрида и Теодора, Грэйнджер раздраженно зашипела:       — Это было очень жестоко, Гарри! Зачем ты так над ним издевался?..       — Издевался?.. — не понял Поттер. — Я ничего подобного не делал!       — Ну да, ну да, — закатывает глаза девочка, зябко кутаясь в мантию. — Говорили мне на курсе, что со слизеринцами лучше не водиться. Мол, они все злые и жестокие...       — О, и ты теперь слушаешь их, а не тех, с кем познакомилась раньше всех! — шипит на нее Драко. — Между прочим, если бы не мы, сейчас бы ты парилась в спальнях Гриффиндора и терпела издевки похлеще рэйвенкловских!       — Драко, тормози! — одернул его Поттер, идущий посередине, между снова взъевшимися друг на друга Малфоем и Грэйнджер. — Не хватало еще, чтобы вы из-за такой мелочи поцапались. Ведите себя нормально!       — Нормально?! — едва не задыхается от возмущения Гермиона. — Да он же...       — Нотт и не такое заслужил, ясно? — яростным шепотом обрывает ее Драко, наклонившись ближе. — Знаешь же, что он в одной комнате с Гарри живет? И что его туда декан подселил?.. Мне кажется, несложно догадаться, почему, не так ли?! Даже без рэйвенкловских мозгов, которых у тебя, кстати, нет!       Только Гермиона открывает рот, чтобы вылить на малфоевскую голову ответную порцию оскорблений, как Гарри, не выдержав, рявкает:       — Заткнитесь оба, вашу мать!.. — а затем почти рычит, снова понизив голос, потому что темная фигура Нотта метрах в десяти впереди тревожно обернулась на них. Он обнимает обоих друзей за плечи и притягивает к себе, цедя им почти в самые уши, чтобы точно дошло: — Если вам охота со вкусом просмаковать все недостатки друг дружки, то вперед, но меня от этого избавьте, умоляю. Драко, будь добр, веди себя хоть на сотую долю процента так, как тебе отец наказывал, а то при мне ты что-то расслабился. Молодой человек, наследник старой и благородной семьи, вы все-таки с девушкой общаетесь! А ты, Гермиона... черт возьми, не говори с такой уверенностью о вещах, с которыми до этого ни разу не сталкивалась. Чему бы тебя там не научила маггловская школа жизни — здесь это не котируется, поняла?.. От того, что ты очень громко, с фанфарами протеста и прочими сценическими спецэффектами будешь отстаивать свое мнение — оно не станет правильным или объективным. Я ясно выразился?.. И, блять, — это слово Гарри зло шикает себе под нос на парселтанге, благо, оно короткое, и Малфой не смог бы ни о чем догадаться при всем желании, что уж говорить о Грэйнджер, — у вас есть фильтр между головой и языком?.. Так пользуйтесь им хоть иногда, очень полезная вещь!       С этими словами Поттер отпускает выпавших в осадок от его речи Драко и Гермиону и продолжает идти дальше молча. В принципе, как и по инерции побредшие за ним следом приятели.       До поры до времени.       — Но даже если так... — неуверенно запнувшись, все же подает голос Гермиона. — Он-то ни в чем не виноват! Он же не просился лично следить за Гарри, так ведь..? Ему просто приказали!..       Никто из мальчиков не удостоил ее ответом. Но Гермиона снова тихо, но требовательно спросила:       — А зачем они следят за тобой, Гарри?..       Этот вопрос был менее близок к красной зоне реплик, из-за которых Драко и Гермиона снова могли сцепиться. Поэтому Поттер отвечает:       — Понятия не имею, — голос звучит удивительно легкомысленно. Словно Гарри совершенно не волнует тот факт, что к нему подослали хвост, докладывающий своему хозяину о каждом его шаге, в том числе и о том, в каком часу Поттер прется в уборную.       Ладно, здесь Гарри явно преувеличивал. Едва ли Северуса Снейпа интересовал тот факт, когда именно Мальчик-Который-Выжил занимается личной гигиеной.       — То есть как это «понятия не имеешь»?.. — за Гермиону интересуется Драко, явно недоуменно нахмурившись.       — Очень просто, — поясняет Гарри, неторопливо вышагивая по тропинке. На улице стояла кромешная темнота — луну затянуло грозовыми тучами, — а керосиновая лампа Хагрида давала свет только метрах в двенадцати впереди. Драко и Гермиона шли почти на цыпочках, инстинктивно вымеряя каждый шаг, а Поттер в это время наслаждался ночными видами. — Все зависит от вопроса. Потому что здесь «почему» и «зачем» — имеют совершенно разные ответы.       — Поясни, — потребовал Драко.       Гарри улыбнулся почти искренне. Почти.       — Видите ли, — почти мурлычет он. — Как раз-таки «почему» — предельно ясно. Попробуйте угадать.       Мельком обернувшись назад, он видит, что Гермиона напряженно закусывает нижнюю губу.       Драко же фыркает, ясно показывая свое отношение к этой викторине и явно не собираясь в ней участвовать. Судя по всему, тирада Гарри не пришлась ему по душе, в отличие от Грэйнджер, второй раз проглатывающей все то, что Поттер ей говорил.       — Потому что ты... Герой?.. — не вполне уверенно предполагает девочка.       — Бинго, — довольно кивает Гарри. — Потому что я Герой Магической Британии, одиннадцать лет тому назад одному Мерлину известным способом развоплотивший величайшего Лорда Судеб. А потом, вот уж нежданно-негаданно, попавший на его же факультет. Настоящая сенсация, как в маггловском мире любят говорить репортеры желтой прессы. Понимаешь, Гермиона? Как думаешь, откуда в газетах и учебниках по Истории Магической Британии столько моих фотографий? Учти то, что я рос за пределами Магического Мира до середины этого лета, как и ты.       И, не дожидаясь ее ответа, Гарри продолжает:       — Вот вам и ответ на «почему». Он преступно прост, как вы сами догадались. А вот «зачем»... На этот вопрос я отвечу тогда, когда Нотт сбросит свою хамелеоновскую шкурку. Которой он, к слову, пользуется просто отвратительно.       — Но предположения-то у тебя точно имеются, так, Поттер?.. — мрачно уточняет Малфой, почти поравнявшись с Гарри.       — Парочка, — небрежно отмахивается мальчик. — Все зависит от того, что именно хочет найти Снейп. Стоит ли мне беспокоиться о Нотте или нет, вот, в чем на самом деле смысл вопроса «зачем». Если декан ищет какую-то конкретную вещь... — Гарри делает паузу, — ...то мне лучше побыстрее узнать, какую. Если же Снейп просто хочет знать, не творю ли я какую-нибудь дичь... — Гарри внезапно чувствует мрачное веселье, почти эйфорию, потому что внезапно осознает, что никто в Хогвартсе понятия не имеет, насколько он опасен и какую «дичь» способен сотворить на самом деле. — ...то плевать. Нотт будет постоянно находиться под ударом без какой-либо на то цели и причины. А это значит, что рано или поздно либо взбунтуется он, либо его отзовет Снейп. Все просто.       Неожиданно Гарри вспомнились те серийные маньяки, которые участвовали в поисках своих же жертв. Они явно чувствовали себя точно так же, как и он сейчас.       Неуловимо. Всемогуще. Ведь их никто не видит. Они могут сейчас достать нож, ведь люди без опаски поворачиваются к ним спинами. Ведь они не видят в них опасность, и это так упоительно прекрасно, ведь этим они словно бы умоляют себя убить.       Они так беспечны и уверены в себе, что это почти смешно.       Точно так же ощущал себя и Гарри в этот момент.       — В любом случае, сейчас это не имеет никакого значения.       Взгляд Поттера неотрывно глядел в спину идущему впереди Теодору.       «Что ж, поиграем, профессор Снейп. Скоро ваша Пешка станет моей Пешкой. И вы ничего не сможете с этим поделать, можете быть уверены...»