Funken Radiosterne

“31 октября 1975 года, в 08:15 утра по местному времени прогремели многочисленные взрывы на земле Гессен. Бомбардировка производилась радиоактивными снарядами на уране.”

Белый шум в голове, тик часов, крики, вспышки, невыносимая жара и кровь… Все желтое, красное, коричневое, черное, смешавшееся в одну непонятную кучу, покрытое углем, песком, светом и кровью. С неба, затянувшегося облаками крайне едкого, въедающегося в глаза цвета, шел дождь. Было очевидно: дождь не из безопасных, не из обычной воды, электролитов и пыли. Этот дождь мог выжечь кожу, оставить глубокие впадины. Однако он успешно смывал кровь, что засохла на бледной коже лба, к которому от пота прилипли достаточно длинные волнистые волосы.  “Что я здесь делаю? Что произошло?”,— прозвучало в разуме молодого человека, бессильно распластавшегося на бетонной плите. Сверху на него смотрели руины города, ветер, проходящий сквозь дыры в стенах, кричал и молил о помощи, а где-то вдалеке шумел радиоприемник.  “Придётся встать… Мои очки разбиты, я ничего не вижу,— Неизвестный приподнялся попытался стряхнуть с одежды грязь, чуть позже обнаружив, как она намертво прилипла к ткани, и, бросив это дело, он посмотрел в сумку, которая была надета через плечо.— Плюсом я ничего не помню… Какой сейчас год? Может, тут что-нибудь написано?” В сумке лежали не менее растрепанные, чем их владелец, бумаги и тетради. В них небрежно нарисованные ручкой схемы антенн, приемников, распространения волн, телевизоров, различных телеграфов… А на корке одной из тетрадей было написано имя владельца — Ральф Хюттер. “Что ж, по всей видимости, я сумел устроиться на работу,— Сказал Ральф про себя, после обернувшись к бывшим жилым домам.— Только вот работать теперь негде. Да и вообще, это не Дюссельдорф. Где я, черт подери?” Радиоприемник продолжал шуметь, как бы приманивая к себе единственную живую душу в этой пустыне, полную бетонных разрушенных коробок. Вскоре она оказалась в руках Хюттера, который, немного покрутив этот прибор и осмотрев его со всех сторон, обнаружил его неисправность. Спустя пару часов поисков различных железок, которые подошли бы на роль отвертки, сухого места и разведения там огня для накаливания проводов и индукционных катушек и их дальнейшего спаивания с материнской платой, приемник был исправлен. Все еще не в лучшем своем виде, но он хотя бы работал. Дождь уже заканчивался, а потому можно было идти на улицу, разглядывать руины и искать какую-нибудь информацию о случившемся. Первым делом Ральф решил найти карту города, которая помогла бы ему понять хотя бы то, где он сейчас, а затем уже что-нибудь… Что-нибудь съестное. Такое чувство, что он не ел несколько дней, если это и не было так: неизвестно, сколько этот юный радиотехник пролежал в руинах с разбитой головой. Иногда мигали оставшиеся лампы, всюду лежали трупы, покрывшиеся многочисленными световыми и тепловыми ожогами. Было видно, как они хотели убежать от надвигающейся опасности, как они хотели спасти свою жизнь, но их попытки были обречены на провал. Надежда ведь умирает последней, даже в самой обреченной, самой очевидно безвыходной ситуации. Такая картина не могла не пугать и не раскочегаривать молодой разум все больше, из-за чего тот начинал испытывать конкретную панику. Именно в этот момент приемник запищал, мигом оставив все негативные мысли позади. Кто-то подавал сигналы, по звуку напоминая азбуку Морзе… Нет, это и была она! Хюттер немедленно поставил прибор на землю и, судорожно перебирая вещи в сумке, нашел почти закончившуюся ручку и стал записывать на свободные листы точки и тире. К превеликой радости самого же Ральфа, тот знал этот алфавит наизусть, притом как буквы, так и цифры, а потому ему даже не нужен был словарь или переводчик. Его увлеченность необычными вещами наконец-то сыграла ему на руку. Все встало на свои места, как только сигнал был расшифрован: транслировались координаты жилого бункера и примерное его месторасположение относительно “населенного” пункта. Теперь карта действительно бы пригодилась, она обычно бывает в центре города… Как бы для туристов.  Еще некоторое время побродив по неизвестному месту, Хюттер пришел на пустырь, напоминающий городскую площадь. Никаких знаков не висело, а здания здесь сложились как карточные домики. Скорее всего, на это место и пришелся эпицентр взрыва, который оставил после себя воронку, полностью сгоревшие скелеты и тени от них. Стенд с картой, оказывается, лежал гораздо дальше самой площади, обуглившийся и, видимо, откинутый взрывной волной. Вскоре простой рисунок города, которым оказался Франкфурт, и его окраин оказался в тетради. Навряд ли можно было за одно изучение карты назвать радиотехника картографом, но примерное нахождение людей поблизости он представил.  День уже близился к концу, расплавленное в пыльном облаке солнце стремилось за горизонт, повесив на разрушенный город длинные, холодные тени. Возможно, по названным координатам проживают те, кто знает, что случилось на самом деле, кто смог бы помочь Ральфу восстановить хотя бы часть тех воспоминаний, которые он растерял при ударе головой. Или же там живут какие-нибудь кровавые мародеры, которые бы оставили Хюттера не только без вещей, но и без головы в целом. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, если это шампанское вообще можно было бы найти где-нибудь в этих развалинах. А так хотелось бы. Держа в руках тетрадь на странице с картой и делая пометки, мужчина в разбитых очках побрел по равнине, в сторону от звезды, что уже налилась алым, пламенным колоритом.