Funken Radiosterne

Вечернее небо все так же было затянуто рассеянными дымными облаками, что никак не пускали свет луны и звезд, по которым измотанная душа уже успела соскучиться. В столь тяжелой атмосфере сейчас не хватало именно успокаивающего света спутника Земли, так хотелось увидеть его вновь… Темнота не была абсолютной, да и слабый свет, что давали диоды радиоприемника, успокаивал и помогал двигаться дальше, а потому совсем скоро Ральф увидел нужное место. Как ему показалось, нужное, ведь его взору был виден лишь небольшой бугор, длиной со среднего человека в 180 сантиметров, и в середине бугра была тяжелая железная дверь с окном из толстого стекла и небольшой дверцей под ним. Хюттера охватила такая сильная радость, что он вновь чуть не упал и, добежав до двери, стал колотить в нее что есть мочи, пока дверцу под окном не открыли, а в самом окне не появился человек, освещенный теплым светом лампы накаливания. Изображение через это стекло сильно преломлялось, да и очки были разбиты, а потому нельзя было точно рассмотреть его лицо. — Ты чего долбишься как угашенный?!— прозвучал грозный и звонкий голос из-за двери.  — Ах, простите! Я просто очень рад, что наконец смог прийти сюда! Здравствуйте, я, эм, услышал сообщение по радио и подумал, что могу появиться здесь. — И чем ты тогда таким занимаешься, раз уж ты подумал, что можешь тут появиться? — Я радиотехник… Вроде, не помню. Я головой ударился, и теперь я ничего не помню. Не подскажете, какой сейчас год? — Радиотехник, говоришь,— видимо, этот экспрессивный собеседник проигнорировал вопрос Ральфа, на что тот наугрюмился.— А нам нужен радиотехник, очень сильно нужен. Нам как раз не хватает радио, да и в целом того, кто разбирается в волнах. У тебя есть с собой оружие? — Можно ли считать ручку за оружие? — Эм… Боюсь, нет. — Тогда считайте, что я безоружен,— Хихикнув, пошутил Хюттер. Он после устремил свой взгляд в землю, делая вид, что что-то там рассматривает. — Ты сколько уже на улице находишься? — Не знаю… Но я ужасно голоден, я бы сейчас все, что угодно съел, честно!.. Кроме мяса, пожалуй. — Ох, так ты еще и травоед? Хах, нам же лучше,— Незнакомец отошел от двери, крича куда-то вниз, но его крики были отчетливо слышны даже на улице.— Карл, Карл! Приготовь-ка коктейль, к нам тут новенькие наведались. Прошла пара минут, и из дверцы высунулась рука в перчатке, а в руке была небольшая бутылка с тлеющим фитилём, торчащим наружу. — Это что? — Молотов. — И… Зачем он мне? — Как зачем? Ты неизвестно сколько пробыл в зоне с бешеной радиацией, и ты хочешь в этой же одежде зайти туда, где все чисто и спокойно? Если да, то проваливай сейчас же! — Ах, хорошо, хорошо! Я понял, ладно, но… А как же записи? У меня здесь все, что связано с моей деятельностью, по крайней мере то, что у меня осталось.  Нависла недолгая тишина, человек за дверью отдал бутылку в руки Хюттеру и пропал из-под света лампы, позже вновь там появившись, но со стеклянным контейнером, в который были встроены резиновые перчатки. Входом на улицу, незнакомец приставил коробку к дверце. — Сюда складывай. Ничего не говоря, Ральф сложил все записи в контейнер. Как только испачканная в земле рука оставила стеклянные края, коробка захлопнулась и осталась уже где-то позади.   — Постучишь еще раз, когда сожжешь одежду. Мы тебе что-нибудь поищем пока что. Дверца закрылась и человек пропал. Поверхность уже была объята ночью, и лишь тлеющий фитиль и слабый свет лампы за толстым стеклом помогали еще что-то видеть. Ральф с какой-то тоской на сердце снимал с себя испачканную в глине и земле одежду, словно он снимает с себя тот самый промежуток времени, который он благополучно забыл. Но это было необходимо, ведь она была пропитана лишней энергией. И все же, радиация, он говорил? И почему же тогда Хюттер не чувствует себя плохо? Ровно с того момента, как он встал с бетонной плиты, он не ощущал ни подъема температуры, ни тошноты, в целом каких-то болей. Только виски ныли, но, кажется, было очевидно, по какой причине. А вот симптомов лучевой болезни не было, да и шатен лежал близко к городу, он должен был получить тяжелейшую дозу радиации и загнуться в конвульсиях, потеряв сознание, но нет. Он починил радио, нашел карту и смог прийти к бугру в пустыне, которую создала бомба.  Грязная ткань горела ярким красным пламенем, шумя и треща, и это была единственная, хоть и хаотичная, музыка, которая прозвучала за день. Что-то было в этом треске успокаивающее, что-то освобождающее и очищающее. Ральф сидел на слегка влажной от недавно прошедшего дождя потрескавшейся земле, прижав колени к себе и обнимая их. Вся паника расплавилась в жаре костра, наступал момент умиротворения, перерождения и новой жизни. Она уже точно не будет прежней, и личность, столь пылкая и рвущаяся к счастливой жизни, так же потерпела коллапс. Вот, старые вещи уже превращались в уголь, света становилось все меньше, что предзнаменовало собой очередные стуки в дверь, выдачу стерильной белой одежды и дальнейший проход вглубь бункера. — Потом попросишь у Флориана радиопротекторы,— говорил неизвестный, ведя Ральфа вниз по лестнице. Его лицо теперь было видно гораздо четче, в свете теплых ламп подчеркивался островатый нос, мягкая в очертании челюсть, и уставшие глаза. У ведущего были черные, как смоль, волосы, которые, казалось, если помыть, были бы мягкими и воздушными.—, Или у Карла, не знаю, кто из них их забрал.  — Как я у них что-то попрошу, если я даже их не... Не успел Хюттер задать вопрос, как перед ним предстала большая комната, по всей видимости, гостиная, но в одном углу находилось что-то от кухни, в другом — от рабочего кабинета. Везде висели рекламные плакаты, календари, часы и карты, на столах стояли пластиковые стаканы с непонятно чем внутри и стопки исписанных бумаг, а на полу располагался ковер с изодранным коротким ворсом по краям. Прямо перед носом шатена появился парень, одетый в одежду для химзащиты, а ранее красовавшиеся на его лице большие очки, похожие на водолазные, были сняты и висели на шее. Вдруг Ральфа схватили за руку и начали трясти в знак приветствия. — Как же я рад, как же я рад видеть такого же рассудительного в этом спектакле абсурда! Да, прошу, не бойтесь, я слышал, мне говорили, что вы голодны, не стесняйтесь, принесу все, что захотите! Вернее, все, что у нас осталось… Ах, где же мои манеры, меня зовут Карл, Карл Бартос, искренне приятно с вами познакомиться! А вас как зовут, молодой человек? — Ральф Хюттер… — Ах, какое замечательное имя! Располагайтесь, располагайтесь…— Перебил Карл, провожая недоумевающего к дивану и затем удаляясь куда-то дальше по коридору, иногда хихикая и заглядывая в другие комнаты. — Не волнуйся, он обычно гораздо более спокойный. Просто я ему взболтнул, что ты радиотехникой занимаешься, а его же стезя - радиобиология. Ну он и обрадовался, что ему будет еще с кем поговорить о том, в чем он разбирается,— Произнес человек с черными волосами. Он стоял у стены, опершись о нее же ногой, а на лице у него красовалась какая-то легкая насмешливая улыбка.—, Раз уж он представился, то и я, пожалуй, тоже должен. Меня зовут Вольфганг, но можешь называть по фамилии, Флюр. Так короче. — Э-э-э… Да, хорошо… Прошло небольшое количество времени, как рядом с Ральфом присел уже успокоившийся Бартос, принеся три небольшие стеклянные бутылки газировки. Она была диетической.  — Наверное, тебя немного смутило это поведение сначала, за что извиняюсь, хе-хе. Всегда радуюсь новым знакомствам. — Да, мне уже рассказали… — Ах? Вольфганг, ты опять всем все подряд рассказываешь, да? — Да ну, что ты, я рассказал-то… Мелочи, хотя мог и больше. — Только посмей, засранец!— далее последовал смешок от Флюра. Тот вскоре присел рядом с остальными.  В этот же момент Хюттер обнаружил, как сильно он хочет пить. — А… А у вас есть еще газировка? Мне кажется, этого не хватит… — Да, есть,— ответил Карл, после встревожившись.—, Погоди секунду, а ты сколько пробыл на улице?  — Я не помню, но, ну, я проснулся, а уже никого не было вокруг. — Так, а сегодня у нас… Шестое ведь, да? — Да, так и есть. — И если представить, что ты пробыл на улице с самого взрыва, плюсом учитывая недолгую кому, то… Ох, обезвоживание, походу. Тебе бы, конечно, лучше не газировку пить, а именно воду, но у нас ее, как видишь, нет, хи-хи. Хотя думаю, Фло что-нибудь придумает. — Он бы сам с собой сначала что-нибудь сделал, чем остальным помогать,— нахмурился Вольфганг, медленно, почти снисходительно попивая сладкую воду из бутылки.—, Странный же он, все-таки… — Да ну брось, он просто, м-м-м… Жертвенный,— с тоской произнес его собеседник, который уже стоял у холодильника и доставал оттуда очередную газировку, но уже в банках. По всей видимости, ее здесь было навалом, так и хотелось спросить, откуда.—, В общем, вернее, вкратце. Когда пойдешь во-о-он по тому коридору, увидишь четыре открытых двери и две закрытых, открытые — наши, в комнате досуга сидит Эмиль, он художник и музыкант, очень хороший человек, должен сказать! Можешь с ним поговорить о всем, о чем захочешь, вдруг станет скучно. Так, а напротив находится что-то вроде небольшого стационара, в котором много всяких медицинских штук, вот там расположился Флориан, он у нас хирург и вообще крайне начитанный, и не нудный. Но он тяжелее всех нас пострадал от радиации, потому он выглядит, ну… Мягко говоря, не лучшим образом, но если что, ты ему лучше лишний раз про лучевую болезнь не напоминай, хорошо? — Да… Понял,— Ральф задумался, затем начиная показывать по очереди рукой на людей, сидящих рядом, а затем уже и в сторону коридора с дверями.—, Выходит, Вольфганг, Карл, Эмиль и Флориан. Надеюсь, я хотя бы это не забуду, потому что вы действительно мне жизнь спасли.  — Ой, да ну брось, мы сами в довольно отчаянном положении,— отвел взгляд в сторону Бартос, протягивая банки с газировкой новобранцу.—, К слову о памяти, говорят, ты ее потерял. И как ты к нам пришел с работающим радиоприемником в придачу, при этом не помня дело всей своей жизни? — У меня, похоже, осталась мышечная память, да и, это… Записи очень помогли, вот,— бубнил Ральф себе под нос, иногда отвлекаясь на питье газировки. Она быстро приелась из-за наличия в ней сахарозаменителя, но жажда была настолько сильной, что не пить уже противную воду было невозможно.—, Ну, плюсом, я как раз нашел этот приемник, пришел куда-то в сухое место, спаял провода, и он начал работать. Так что да, скорее всего, я что-то да умею… — У тебя были спички?!— вскрикнул Флюр, потянувшись к Хюттеру, но его вовремя остановили руки в резиновых перчатках. — Нет, откуда? Я использовал камни и доски, — тут возмутившийся успокоился, громко и с досадой выдохнув.—, Так сказать, старым способом, которым пользовались еще наши далекие-далекие предки.  Они еще болтали некоторое время, о том, кто чем занимался. Ральф рассказывал о том, что он еще помнил, выстраивал предположения, что он делал в институте и на работе, как он оказался во Франкфурте; Карл говорил об образовании радиобиолога, о своей хронической лучевой болезни и увлеченностью фотосъемкой, а Вольфганг — о становлении оберлейтенантом и о жизни в родном городе до бомбардировки. Вскоре они решили, чем будут заниматься после сна, и разошлись по комнатам… Кроме Ральфа. Ему пришлось подойти к Флюру за советом. — Где бы я мог переночевать, ты не знаешь? На диване слишком тесно, боюсь, что буду падать постоянно. — Хм…— тот посмотрел в сторону кабинета медика, из-под двери все еще горел свет.— А ты зайди к Флориану, он все равно не спит. Его комната — единственная, где есть больше одной кровати, так что, думаю, он не будет против. Хах, только если ты не шумишь ночью, он это ненавидит. — Тоже надеюсь, что не шумлю ночью. — Ха-ха, а ты разве не знаешь? — Да откуда, я один жил, когда из школы выпустился… Да и думаю, что после этого ничего не изменилось. Ладно, хорошо, спасибо за совет. — Gern geschehen*,— на этом слове Вольфганг ушел в свою комнату, оставив Хюттера одного в коридоре. Он не сразу постучал в дверь, сначала побоявшись, вдруг он отвлекает доктора от чего-то важного, но все же отважившись на стук, на него ответили тут же. — Не стесняйся, можешь заходить,— послышался спокойный и четкий голос из-за двери. Он звучал немного хрипло. Дверь заскрипела, и Ральф зашел за порог комнаты. Первое, на что он обратил внимание — рослый мужчина в белом халате, сидящий за столом, освещенный лампой и уткнувшийся в книгу. Вскоре она была закрыта с глухим хлопком, а владелец книги повернулся лицом к Хюттеру. Карл был прав — у Флориана был достаточно болезненный вид: впалые глаза и щеки, выпадающие волосы, сильно бледная кожа и губы, в целом чувствовалась какая-то сухость, крайняя изнеможенность. Хюттер непроизвольно опустил взгляд, на что послышался слабый смешок и дальнейшее объяснение. — Поверь мне, появись ты тут раньше, ты бы испугался еще больше. Хотя волосы начали выпадать только сегодня…— доктор покинул свое место, подойдя ближе к Ральфу и опустив свои руки на его плечи.— Не обращай на это внимания, хорошо? Давай лучше познакомимся. Мое имя ты знаешь, а как зовут тебя? — Ральф Хюттер,— не поднимая взгляда, промолвил он. — Хм, присядь на койку, Ральф. Мне нужно опросить тебя немного. Тот присел на ближайшую кровать, накрытую хлопковой наволочкой, и рядом с ним присел Флориан, держа в руках планшет с бумагой. — Так, Ральф Хюттер, когда ты родился? — Двадцатое августа, тысяча девятьсот сорок шестой. — Рост, вес, не знаешь? — Сто семьдесят семь сантиметров, эм… Вроде как шестьдесят пять килограмм. — Если не уверен — весы там,— Флориан показал рукой в угол комнаты, где находился стенд с линейкой для измерения роста и весы.  Рядом еще стоял шкаф, в котором стояли склянки со спиртом, дистиллированной водой и хлоридом натрия. Различные марлевые повязки, еще не распакованные одноразовые шприцы, контейнеры… Все казалось таким интересным и любопытным, хоть и находилось оно на замке. Ральф встал на весы, как-то грустно вздохнув после. — Пятьдесят восемь. — Мгм,— кивнули ему в ответ, продолжая черкать в планшете.—, Индекс массы тела несколько ниже нормы, да и у тебя, должно быть, обезвоживание. Не против, если я буду тебе какое-то время ставить капельницы? Надо восстановить водно-солевой баланс в организме, а то ты выглядишь сильно… Высушенным. “Кто бы говорил”,— так и хотел сказать Хюттер, но воздержался и согласился со словами врача, присев обратно.  — И сколько ты пробыл на поверхности? — Я не знаю, но Карл выстроил предположение, что примерно неделю. От Ральфа быстро отодвинулись. — И где ты находился? Что ты делал? Ты ел что-нибудь за это время? — Нет… Я лежал на бетонной плите около города с разбитой головой,— Хюттер показал на край лба, на котором все еще оставались следы высушенной крови, смешанные с землей, и засохшая ободранная рана.—, И у меня, скорее всего, от удара головой отшибло память. Проснулся я только сегодня… Или уже вчера. И чувствую я себя нормально. — Интересно… Очень интересно… Флориан встал с кровати, подойдя к своему столу, начал что-то искать там, рыться по бумагам, затем принявшись искать на полках с книгами, но в конце концов он присел обратно с каким-то ошеломленным видом. — Ты… Ты правда в порядке? Не было жара? Тошноты, каких-то недомоганий, судорог? Не было? — Нет, говорю же, я чувствую себя нормально! — Может быть… Может быть произошли какие-то изменения в геноме… Или составе иммунной системы… Хотя как это могло случиться из-за радиации? — хирург вел с собой тихий монолог, что-то продолжая писать в планшете.— Не может быть… Как же так?.. Шнайдер все же попробовал собраться с мыслями, отбросить волнение, и, с дрожью в голосе выдохнув, он медленно заговорил. — Знаешь, утром надо будет сдать анализ крови… Общий, на иммунитет, на свертываемость и на геном… Ничего не ешь, хорошо? Мне надо будет посмотреть на химический состав и прочее… — Хэй, не волнуйся ты так!— Хюттер забеспокоился, похлопывая своего нового друга по плечу, стараясь его успокоить.—, Разве это не замечательно, что я в порядке? Ну, может, это просто какое-то везение. — Ох, если бы это было просто везением,— голос становился все тише.—, Если я и не завидую, то мне просто интересно, почему с тобой так произошло, понимаешь? У меня как-то много мыслей в голове появляется на этот счет… И крайне абсурдных. — Зачем себя так изматывать перед сном? Оставь лучше это на потом, хорошо? — Не знаю, смогу ли я уснуть сегодня из-за этого,— нависла недолгая тишина, после чего Флориан тихо хихикнул, подняв взгляд на своего собеседника, который так и не убрал руку с плеча.—, Хотя да, надо оставить эти мысли, мне они сейчас ни к чему. Да и, наверное, я опять слишком сильно углубился в свою деятельность. Надо отвлечься немного. Хирург подошел к заветному шкафу со стекляшками, достал оттуда банки со спиртом и водой, марлю и квадратный пластырь. Смочив два куска марли разными жидкостями, он подошел к Хюттеру обратно, приложив свободную руку к волосам, убирая их со лба. — Твои волосы выглядят густыми,— все так же тихо и мягко проговорил Флориан, оттирая грязь с раны и вокруг.—, Знаешь, Вольфганг думает как-нибудь съездить в руины и поискать различные железки для рытья в землю. Хочет попробовать найти необлученную воду. И если у него получится, помойся обязательно. Хочу посмотреть на твою чистую голову.  — Звучит как не очень удачный пикап,— рассмеялся Ральф, из-за чего рану прижгли тканью со спиртом.—, Эй, хватит! Хватит, ты чего?! Нельзя же, ай! Нельзя же в рану спиртом лезть! — Это тебе за неуместный комментарий, Ральфик,— заулыбался Шнайдер, после прикасаясь антисептиком только вокруг.—, Конечно я знаю, что нельзя, не беспокойся. Да и во всяком случае, кажется, будто ты успел занести инфекцию… Ох, еще и кровь тебе промывать придется. — Ты же говорил, что не будешь думать насчет всех этих медицинских штук сейчас! — Ага, особенно пока я стою и обрабатываю твою разбитую голову от всякой дряни. Закончив с обеззараживанием, Флориан приклеил бактерицидный пластырь на рану, закрыв ее полностью, затем вновь присел рядом и зевнул. Все это время он был похож на зомби, который, однако, не ест мозги. Этот мертвец, скорее, тоскует по смерти, одновременно с этим стараясь избавиться от некроза.   — Удивительно, я ничего, абсолютно ничего не сделал за день, а уже так устал… — С твоим состоянием как же не устанешь… Да и я, думаю, твое волнение по поводу других тоже подбивает твое самочувствие. — Разве не такими должны быть врачи? Отдавать себя всего для того, чтобы спасать жизни и наполнять остальных энергией и волей к жизни. Мне кажется, это правильно. — А мне кажется, что нет.  Они просидели еще несколько минут в тишине, что даже тихий гул горящей настольной лампы стал слышен, и он казался гипнотизирующим, дурманящим. Первым от транса очнулся Ральф, и, прокашлявшись, он дотронулся до плеча Шнайдера, будя уже того. Такое чувство, что он действительно заснул в этот короткий момент, но с открытыми глазами.  — Нам бы спать пойти, как считаешь? — М? Ах, да, сон… Ты прав, сон необходим,— все так же зевая, лепетал Флориан, плавно и медленно перебираясь на свою постель, повесив перед этим халат на стул и выключив лампу. Стало темновато, лишь неугасающий свет из гостиной слабо освещал очертания в комнате и помогал ориентироваться в пространстве. Во всяком случае, Ральфу этот свет все равно был не виден, ведь очки были все так же разбиты, и сейчас они покоились как раз где-то у входа в бункер на столе.—, Если тебе что-то понадобится — не бойся будить меня, ладно? Gute Nacht. — Gute Nacht.