Любовь в стенах больницы

Чтобы понять, что происходило с его сердцем в те несколько минут, ему бы пришлось идти к Антону в кардиологию, попутно записывая рекорды по пульсу, потому что когда к его шеи прикоснулись горячие губы, оставляя влажный красноватый след, Рома уже слышал стук сердца в ушах и часто дышал. Будто после бега, но это была лишь отдышка, после длительного поцелуя двух мужчин. В головах обоих было только одно – желание. Желание овладеть этим человеком, желание подарить ему все, чем обладаешь, желание быть любимым именно им. Их сны по началу казались каким то абсурдом, сначала они их просто смотрели, потом уже выполняли всё в точности, как в прошлый раз, а сейчас уже сами их делают, представляя себе все, что захотят. Иногда кажется, что сон может предсказать твой день, будто так и должно произойти, но Роме рассказывал один друг врач, что у мозга есть такая возможность – предупреждать человека во сне о возможной ситуации. И ведь мы сами вспоминаем о таких случаях. Джонни например как-то приснилось, будто он забыл подделку в школу, и утром, как только проснулся, тут же положил её в рюкзак. Они оба могли сделать это в жизни. Роме никогда не составляло труда покончить с собой, ведь как бы его не убеждали, что он не виноват, он все равно чувствовал вину, что не помог, не сказал что-то важное. А Джонни уже терял друга, поэтому ему начали сниться сны, где он спасает его, но это оказался совершенно другой человек. Так они спасли друг друга, помогли продолжить жизнь. Очередной поцелуй, уже в губы, такой нежный и приятный. По телу пробежали мурашки, когда по его спине провели руками, поглаживая её лёгкими касаниями холодных пальцев. Это скорее было похоже на щекотку, но смеяться не хотелось, поэтому Рома уже сам примкнул к розовым губам, оттягивая нижную до предела, а после углубляя поцелуй, начиная танец языками. – Ром, можно я буду с тобой, после того, как меня выпишут? – доля тревоги в голосе все таки слышалась, ведь парень не до конца был уверен. И все таки когда он говорил это, он ожидал утвердительного ответа. – Джонни, если пообещаешь не умирать в ближайшие 50 лет, то я согласен. – всё ещё тяжело дыша, говорил Рома, понимая что не может отпустить этого человека. Только не сейчас, когда тот может в любой момент совершить ошибку всей своей жизни и умереть. –Обещаю.. Стук в дверь. И их все таки прервали. Он же ещё на смене, как он мог забыть. Шестерёнки в голове закрутились, ведь никто не должен узнать о Джонни в его кабинете. Был бы это день, он бы смог его прикрыть, но ночью... – Прячься, – шёпотом сказал Рома, указывая на свой стол. "В темноте все равно медсестра мало что увидит" – так думал Рома. Джонни кивнул, прятаясь под столом. До чего же это было страшно, думать что можешь быть пойман, адреналин зашкаливал, поэтому парень закрыл себе рот рукой, стараясь дышать легче. Рома тоже был встревожен, но это была Света. Ведь в смену с ним работала она и Сергей. И наконец он открыл дверь, стараясь выглядеть более сонливым. – Роман Александрович, там поступил тяжело больной, нужна срочная операция. Я жду вас во 2-ой операционной, – Света конечно сделала вид, что не заметила под столом тень, что явно была темнее чем вся комната, поэтому быстро убежала. Ей сейчас не до выяснения с кем там общается их хирург, хоть и бежала она с улыбкой на лице, видя как её любимый врач во всей больнице наконец-то ей улыбнулся. Когда она ушла, Рома тут же закрыл дверь, выдыхая, а после скомандовал парню под столом: – Вставай и топай в свою палату, я пойду первым, проверю коридор, и потом подам тебе знак, чтобы шёл. Кабинет можешь не закрывать, все равно тут ничего нет важного, кроме бумаг. – Договорились. Утром встретимся снова, так ведь? – Так, – уже надевая халат на плечи, отвечал Рома, все ещё фантомно ощущая поцелуй на губах. Так началась их спецоперация по возвращению Джонни в его палату. Аккуратно выглянув, Рома не заметил ни одной живой души, поэтому вышел, проходя вперёд по коридору, осмматривая палаты, а после наконец зовя к себе Джонни, чтобы он зашёл в палату. – Пока, Джонни. – Пока, моя любовь, – и ушёл, оставляя старшего в раздумьях и с краснеющим лицом. Когда парень зашёл в операционную, то что он увидел повергло его в шок. Такого изуродованного тела он ещё не видел. Все в шрамах, садинах и порезах, шрамы были ровными и с рубцами, синяки фиолетовыми и желтыми, а на некоторых порезах была видна запекшаяся кровь темно-красного цвета. А причина попадания на операционный стол, довольно проста – вены были вскрыты. Человек все ещё дышал, но у Ромы не оставалось сомнений – он мог сейчас умереть на столе, на операционном столе. Рома вдруг подумал о том, что сейчас чувствует его семья, его родственники, и решил что пока их не увидит, не сможет сказать что-то конкретно, поэтому решил сосредоточиться на умирающем юноше, пульс которого неумолимо падал, а количество крови приближалось к критическому значению. И тут остановка сердца. Мало кто этого хотел. Рома отошёл от стола, давая ход реаниматологу. 8 минут до того, как мозг умрёт, 8 минут до того, как все процессы в организме остановятся, 8 минут до смерти. Рома стоял неподвижно, наблюдая за действиями мужчины, который уже делал массаж сердца, а медсестра вводила дозу адреналина. Спустя минуту, врач решил продолжить спасение жизни, начиная разогревать две пластины с током, а затем громко крича: – Разряд! Сердце не поддалось. Будто не хотело больше биться, будто хотело отдохнуть, а потом снова этот крик: – Разряд! – ещё громче выдал реаниматолог, стараясь изо всех сил. Осталось ещё 4 минуты, и наконец врач скомандовал: – Давай самый большой разряд, – и спустя секунду пластины упали на грудь юноши, заставляя того снова содрогнуться. Напряжение, оно витало в воздухе, и все повернулись на экран, ожидая что пульс наконец появиться. – Ну давай же, – наконец не выдержал Рома, всерьёз переживая за этого паренька. Света тоже уже была на пределе, совершенно не желая смерти в эту ночь. – Констатирую смерть в час 14 минут, 13 августа от остановки сердца. – с грузом на сердце сказал реаниматолог. Ему было тяжело, ведь спасти он не смог, хоть и понимал – он сделал всё возможное. Рома тоже поник головой, выдыхая и выходя в соседнюю комнату, начиная мыть руки, заодно и лицо холодной водой, после такого ему нужно было покурить. И он вышел, в его любимое место за больницей, которое он прозвал – местом, чтобы отпустить всю боль. Наконец затягиваясь едким дымом, который обволакивал его лёгкие, он задумался, а как бы себя чувствовали его близкие, покончи он однажды с собой. Его мать, хоть и не сильно интересовалась им, все равно бы расстроилась, ведь когда то она любила его, пока не узнала, что её сын любит мужчин. Она не смогла этого принять, хоть и пыталась. Отцу он сильно и не был нужен, поэтому общались они с ним редко. Единственный, кто наверное бы действительно расстроился и заплакал, был этот парень, подарок судьбы ему, или же просто совпадение, но за неделю вместе, они стали ближе друг к другу, чем кто-либо другой. – Да уж, Джонни, угораздило же тебя влюбиться в такого, как я, – и снова затянулся. – В один день я полюбил кого-то, а кто-то потерял сына или любимого человека. Так оно и происходит, кто-то теряет, а кто-то получает, – Рома улыбнулся, вспоминая сегодняшний поцелуй, а после наконец отпуская этот день со всеми его переживаниями. На утро он был уже почти никакой. Не успел нормально выспаться, поэтому решил зайти утром по быстрому ко всем и отправиться домой спать. Когда он зашёл к маленькой девочке, то заметил её уже на полу, пытающейся снова научиться ходить. Она ступала своими маленькими ножками на пол очень неаккуратно, Рома сразу это заметил, поэтому подбежал к ней, схватая на руки и кладя на кровать. Девочка сразу облегчённо выдохнула, а её лицо перестало быть синим, так как кровь вернулась в мозг. Рома лишь грустно на неё посмотрел, говоря маме девочки, чтобы она следила за ней и не допускала таких ситуаций. Да, возможно он немного напортачил во время операции, но там все было настолько сложно, что это он бы мог назвать ещё хорошо. Когда она поступила, то могла в любое время задохнуться из-за опухоли, но сейчас, она живёт, и не боиться задохнуться во сне. Выйдя из первой палаты, Рома проследовал ко второй, где его ждал парень с крепким сердцем, и в прошлом с арматурой в ноге. Рома приветливо ему улыбнулся, осматривая ногу, а также слушая разные житейские вопросы. Он был рад, что может поговорить о ерунде с таким добрым мужчиной. Завершив осмотр, Рома прошёл в 4, где его ждал Джонни. Тот кажись глаз не сомкнул, ведь его мешки под глазами, выглядели мягко говоря не очень, но Рома все равно улыбнулся ему, садясь напротив. – Как операция? – спросил Джонни. – Он умер, Саша – реаниматолог, не смог спасти, а я не успел, – Рома сидел спокойно, хоть в душе его уже раздирали сомнения о том, стоит ли говорить о причине операции того парня. – Ты сделал все возможное, Рома, – он погладил руку кудрявого парня, успокаивая его, давая понять, что всегда рядом и поддержит. – Да, я сделал что мог, в конце концов, этот парень хотел умереть, раз вскрыл себе вены, – врачебная тайна, которую он нарушил. Скорее всего только ему он сможет рассказать о всех переживаниях в своей жизни. – Ром, это не твоя вина. Ты сделал что мог, забудь, – Джонни приподнялся и поцеловал в губы, желая успокоить, подарить капельку своей стойкости. Нежный и любящий поцелуй, таким он запомнился обоим. Резко отсранившись, Рома посмотрел на дверь, которая черёд 5 секунд открылась и зашла Света с капельницей: –Ой, Роман Александрович, извините если помешала, – Эта девушка была умна, а как она делала капельницы – это просто небо и земля. Поэтому она легко могла заметить руки парней, что были рядом, да и она где-то читала, что если носки ног направленны на определённого человека, то эти люди влюбленны. У этой же парочки, носки были почти вместе. – Да, прости Свет, я уже ухожу. Послезавтра приду и выпишу его, – он повернулся к Джонни, – До свидания, – и ушёл, думая о том, чем будет заниматься сегодня дома, кроме сна.