Сильнейшее звено

– Добро пожаловать, – с самой широкой улыбкой, которую в своей жизни видел Куромаку, его поприветствовала девушка с ярко-красными волосами, завязанными в две косы. Ее легкая шелковая одежда была полной противоположностью тем стражам, которых треф встретил на входе в храм - их массивные железные одеяния вызывали холодок и мурашки одним представлением, какие они, должно быть, холодные и тяжелые. Куро сглотнул. Кто знал, что Сукхавати, оказывается, тоже имеет свою армию? Тем более, такую выносливую, пусть и не самую оснащённую в плане технологий или других уловок. Их упорство, их тренировки и дух, что сейчас окружали и топили в себе, окуная в шум и жизнь. – Позволите? – Всё с такой же широкой улыбкой, донёсся голос дамы уже из-за спины Короля треф, спрашивая разрешение на изъятие чужой куртки, заставляя того вздрогнуть и лишь мнимо помотать головой. Как он не уследил, позволяя кому-то обойти того со спины?! Наверное, Король слишком устал, добираясь сюда. Или... Не долго думая Куромаку сам стаскивает с себя тяжелую, походную куртку с мехом, перекидывая через левую руку. Взгляд серых глаз без особой заинтересованности проследил, как дама аккуратно сделал шаг назад. Так, стоило собраться...собраться...с мыслями! Куромаку зажмурился. Глаза. В глазах потемнело, а голову тут же пронзила боль. Король затаил дыхание, будто боясь, что еще вдох приведет к новому приступу. Пальцы поджались сами собой, и мелко задрожали, будто и вовсе не были подвластны своему хозяину. Боль...настолько сильная, что, казалось, всё другое тело онемело и более ничего не чувствовало - только эта тупая боль, что капала на затылок, медленно отсчитывая последние минуты. К горлу подобрался ком, внутри себя Король почти выл от нестерпимого ужаса... – Господин? Когда взгляд наконец прояснел - до этого момента должно быть прошла целая вечность, уместившаяся в паре десятков секунд - Куро приподнял голову, а дама, уже без той улыбки и с легким беспокойством стояла совсем близко, заглядывая в лицо трефа. Чужая тёплая рука лежала на лбу, что уже покрылся мелкими каплями прохладного пота. Король треф лишь отвел чужую руку от себя, когда наконец сам почувствовал свое тело и как будто вовсе забыл про недавний приступ. Встав ровно, тот поправил галстук, будто и правда не произошло ничего важного, и ровный холодный взгляд снова окатил даму. – Мне нужен Данте. Срочно. Журчание воды, слабый ветерок что шелохал легкие бамбуковые занавески на окне, и 2 старых приятеля, обсуждающие одну очень мрачную тему. Король треф выглядел омрачённым. Мрачнее обычного. Скрестив пальцы замком, тот придерживал свое лицо прикрывая рот. Ему было больше нечего сказать. Но не менее задумчиво выглядел и Король бубен, что сидел напротив. Их разделял лишь низкий столик. Послышался глубокий, но крайне медленный вдох, и наконец тогда Данте первый вышел из злополучного мира размышлений. – Так, эта болезнь, о которой ты говорил...она не лечится? Совсем? – Данте и самому кажется было тяжело это произносить, но еще тяжелее было увидеть уверенный и крайне твердый кивок со стороны Куромаку. Неожиданно, треф потянулся к своей сумке и начал там что-то искать. Данте и не замечал багажа трефа до этого момента. Перед бубном разложили множество бумаг, с таким мелким шрифтом, что казалось там расписан какой то роман, а не болезнь, в которую всё это время так посвящал Маку. Но, на самом деле, ничего это толком не давало философу. Тот неуверенно потянулся к паре листов, скреплённых между собой скобой, пролистывая те, пока не наткнулся на снимок. А вернее рентген. На светлом фоне больно хорошо выделялось темное, мозолящее взгляд пятно. Будто выжженное поверх снимка - лишь темная точка, но как до тошнотного плохо осознавать, что такая небольшая погрешность в голове твоего верного друга сейчас неумолимо и верно убивает того... Данте мнимо поднял взгляд на Куромаку, аккуратно опуская бумаги обратно. В лице Короля треф читалось беспокойство. Лишь сейчас так четко его смог лицезреть Данте. Как же раньше он не замечал? Все симптомы, прямо перед его глазами - Куромаку. Неестественно бледная кожа, этот непонятный пот, забывчивость и отстраненность. А как исхудал его приятель. Как он мог игнорировать этот факт все то время, пока смотрел прям на Куро? Жалось к больному кольнула в сердце. – И...как давно?.. – Лишь сорвалось с тонких губ Данте, пока тот снова в нерешительности что-либо сейчас говорить, не поджал те. – Недавно. Н-но...кхм, но уже ничего сделать нельзя. – Куромаку выглядел собранным. Тот поспешил собрать все бумаги, что принес с собой, обратно в сумку. И наконец, настал момент, ради которого Куромаку и явился в Сукхавати. Сев ровно, на стол между двумя правителями упал чистый листок, но уже совсем отличный от тех медицинских справок. На листке большими буквами читалось наименование "Соглашение о мире и содействии в политических и внутристрановых дел". – Ты единственный, кто может мне помочь. А я стану опорой для тебя. Мы станем Сильнейшим Звеном карточного мира. Тишину комнаты разбавляли лишь еле слышимое дыхание двух мужчин. Если бы спокойствие и уверенность стали бы человеком, то они бы точно выглядели как Данте сейчас. Ровная осанка и расслабленная поза лишь давали философу статный и крайне убедительный вид. На лице Куромаку же играла тень сомнения, пальцы переплелись в неустойчивом замке, то и дело подрагивая от волнения. Серые глаза всё смотрели на эту чашку чая перед собой, и никак не могли высмотреть чего-то особенного. Обычный чай с красноватым оттенком, который наполнял комнату сладковатым вишневым запахом. – Серьёзно? – Растягивая слово, будто выбирая нужное выражение, что бы не обидеть друга, спросил Куромаку. – Конечно, – в ту же секунду Данте кивнул без доли сомнения. Куромаку поднял взгляд полный сомнений на Данте. Конечно, он не расценивал это как ловушку, но и верить в "чудотворный" отвар пока хотелось в трудом. Нет средства от всего и сразу, а тем более от того, что даже сами новые технологии Курограда не могли сделать. В изобретения треф верил куда сильнее, чем в шаманов, но, всё же, сомневаться в друге не хотелось. – Я... Не успел Король треф снова высказать свое недоверие, как голос того захрипел. На лице трефа скорчилась гримаса полная страдания и ужаса, когда резкий приступ боли снова дал о себе знать. По голове будто со всего размаху ударили металлической трубой. В глазах в тот же миг потемнело и забегали искры, а вместо мыслей повисло дребезжание и скрежет, что выедал здравый рассудок изнутри. Руки задрожали, и треф еле держался, что бы не свалится прямиком на стол. Но когда показалось, что тот вот-вот потеряет сознание - какой невыносимой казалась эта боль, что не имела конца и края - на плече почудилось лёгкое давление. Куромаку открыл глаза, как ему показалось, через пару секунд после неописуемой боли, что сейчас потихоньку сходила на нет. Во рту стоял неприятный привкус металла, но больше Куро сейчас заботил Данте, что уже стоял рядом, а не сидел напротив, и, крепко сжав плечи трефа, снова был готов тряхнуть того. – Ты... Ты в порядке? – Поймав трезвый взгляд друга наконец поинтересовался философ. Даже выглядел обеспокоенным, но Куро не понимал почему - это всего лишь боль, разве нет? – Д-да. – Голос предательски дрогнул, и казался неестественно высоким, Куро прочистил горло, –...Кхм, да, всё уже нормально. Но это была ложь. Данте, не заподозрив неладное, а может просто не прокомментировав и решив доверится убеждениям друга, снова неспешно вернулся на свое место. Впервые, приступ увидел кто-то из королей, и впервые треф чувствовал себя так плохо после приступа. Обычно, побочные эффекты проходили спустя пару минут - сейчас же, его подташнивало и слегка кружилась голова. – ...Ты потерял сознание, – наконец пояснил Данте, сразу же поймав на себе недоумевающий взгляд Маку. Раньше никогда такого не было! Бубен продолжил, – Ты был в отключке около 5 минут. Так происходит всегда? Брови Куромаку сами собой свелись к переносице, а туманный взгляд опустился с лица товарища вниз, на чай, что, кажется, уже давно стыл, дожидаясь своей участи. Конечно, такого никогда раньше не было, и Куромаку честно мотнул головой. Данте решил оставить расспросы на потом, а треф, наконец, снова сам сосредоточился на чае. Они так просидели еще минуты 3. Данте терпеливо ждал, пока треф соберётся с мыслями и наконец решится. Куро же, переключив свое внимание в другое русло, нежели в обдумывание недавно произошедшего, искал подвох, искал особенность этого напитка, но невооруженный, слегка плывущий после очередного приступа взгляд так и не смог выявить ничего аномального. Может, стоило разобрать чай под микроскопом? Прошарить его мельчайшие частички, выявляя в них то, как же этот чай, по словам Данте, мог им помочь. Не могло же все быть так просто! – Ты уверен, что это поможет? Куромаку все так же недоверчиво косился на чай, но, не получив должного ответа, лишь сглотнул и наконец тонкие пальцы аккуратно подцепили кружку за небольшую ручку, приподнимая напиток. Чай уже и остыл давно, и запах стал явно менее насыщенным, но, всё же, Король треф наконец четко решился довериться философу. Другого выбора и не было. Первый глоток дался с большим усилием. Казалось, Куромаку просто не мог себя заставить сглотнуть содержимое полости рта, а тошнотное чувство снова начало медленно подкрадываться, но, еле как, напиток попал в организм трефа. Во рту осталось терпкое, слегка горькое послевкусие. Чай был очень насыщенным и, к сожалению Маку, совсем не сладким. На фоне вкуса других сухих трав, конечно, безумно выделялась вишня. Остальные глотки дались трефу намного легче, пусть тот и кривил лицо время от времени, пока не осушил небольшую чашку. Ему казалось, он выпил целый чан этого отвара, и совсем не верил, что столько чая влезло в эту небольшую чашечку, которую тот с трепетом опустил на стол. Наконец, философ шумно вдохнул, будто выходя из продолжительного транса. – Так, твой чай поможет? – С недоверием покосился Куромаку, но в ответ получил лишь смешок. – Что? Нет, чай не сможет тебя вылечить. – Хмыкнул Данте, но завидев смущение и смятение в лице товарища, поспешил пояснить: – Он лишь поможет моим силам найти проблему в твоём организме, а уже я сам попытаюсь контролировать эту погрешность. Куромаку молчал. Не сказать, что ответ его удовлетворил, но спорить тот не стал. Все же, если Данте и правда способен на что-то, то Куро будет тому бесспорно благодарен. – А долго времени понадобиться, что бы найти эту "погрешность"? – Осторожно поинтересовался треф. – День или два, – пожал плечами философ. – Лучше отдохни, а я... Данте не договорил, как в дверь постучались. Это была та самая дама, которая встретила Куромаку часами ранее. Она легко поклонила голову, и тут же залепетала: – Покои для гостя готовы, Данте-сама. Данте кивнул той в ответ, и лишь тогда дама покинула помещение, а дверь снова закрылась. Куромаку с недоверием уставился на философа. Когда успел попросить подготовить покои, если сам не отходил от Куро с его прибытия? Или, он знал об этом...заранее? Прочитав удивление в лице Короля треф, Данте лишь рассмеялся. – Оставим тяжелые мысли на утро, да, Куро-сан? А пока стоит хорошенько отдохнуть... На второй день в Сукхвати начала поступать техника прямиком из Курограда, согласно подписанному договору, сопровождаемая воинами самой Сукхвавати, что проделали путь до серого города. Некоторые остались в Курограде, а некоторые вернулись, сопровождая и обеспечивая безопасную дорогу для рабочих чужой страны. Техники не так много, как предлагал Куромаку. Данте отговорил того, заверив, что и столько будет вполне достаточно. Но хватит для ощущения хоть какого-то технологического прогресса, в чем, по мнению Маку, красная страна очень нуждалась. Куромаку, пусть и оставался холодный и беспринципным, кажется, был очень горд своими машинами, и с большим рвением рассказывал жителям небольшой, но крайне сплоченной страны о строении и применении диковинных устройств. Данте же крайне довольно наблюдал за этим со стороны, не вмешиваясь. Чуть погодя Король бубен лично попросил Куро снова зайти к тому в покои под вечер. С того момента Куро как на иголки сел. Нигде не мог найти себе места, и все поглядывал на наручные часы, дожидаясь вечернего часа. Он очень надеялся, что разговор пойдет непременно о его болезни. Собственно, за решением этого треф и прибыл сюда. Пусть с того последнего раза приступов пока не было, но он знал, почти что чувствовал каждой клеточкой, как это злосчастная опухоль убивает его изнутри. Одно знание этого делало каждую секунду для Маку значимой, а время до вечера тянулось так долго, будто всё на свете замерло, дожидаясь пока Куро сложит на себе руки... Куромаку нервно обтёр вспотевшие ладони и наконец постучал. Бесцеремонно распахивая дверь, треф отодвинул в стороны штоки тут же взглядом начиная искать Данте, но много времени это не заняло. Философ расслабленно сидел прямо на том месте, где и при их последней встрече здесь - за тем низким столиком, положив ноги под себя а руки сверху, - в позе "лотоса". Заслышав хлопок двери, бубен поднял голову, и взгляд, полный тепла и трепета, - каким Данте окидывал всех своих гостей - упал на Куро. – Наконец-то. Я думал, ты явишься намного раньше, – не торопно начал разговор философ, рукой указывая на место напротив себя. – Ты сам сказал приходить вечером, – поспешил поправить Куромаку, быстро опускаясь на предложенное место. В лице его играл невроз и некая расторопность, но на словах торопить Данте тот не стал. – Да, – чуть подумав кивнул тот. – И всё же, я не говорил, что ты не можешь приходить в мои покои, когда душа возжелает. Пустые речи, а всё не подходят к тому самому! За это Куромаку всегда гневался на Короля бубен. Его эта любовь к длинным речам, в которых если и есть поучение, то совсем нет смысла. – Ты звал меня, что бы обсудить болезнь. – В лоб, скорее даже констатировал, нежели спросил треф. Данте улыбнулся уголками губ, чем навёл сомнения на трефа. Тот ошибся? Тогда зачем? Куро и вовсе начал сомневаться, что Данте ему хочет помочь с его проблемой. Будто бубен игрался, заставляя как можно больше времени проводить в его закрытом королевстве. Сколько уже прошло? День? Два? Целая вечность? Конечно Куромаку оставил за главного Курона, и точно мог положиться на него во временном управлении Куроградом, но ведь так не могло продолжаться долго! Да и на чужой территории Маку чувствовал себя не в своей тарелке, и ощущение защищенности покидало того с каждым днём всё больше. – Ты крайне проницателен, – наконец, обронил Данте. Куромаку "ожил", вздрагивая и возвращаясь в реальность. Его мысли почти заставили того думать, что Данте его враг, но бубен видимо очень вовремя решил это прервать, – Я рассчитал свои силы, но вычислить корня твоей болезни я не сумел. Твоё тело само будто скрывает его, поэтому я могу лишь замедлить ход протекания болезни, дав тебе про запас пару лет. На лице Куромаку отобразилось не то облегчение, не то мрак. Новости неутешительные, но осознание, что смерть можно отсрочить уже давало некоторые надежды. – Так, как ты поможешь? А-а мои приступы? – Голос предательски дрожал, вырывая все скрытое наружу. Куромаку пусть и выглядел холодным и мало удивлённым, всё же был крайне взволнован этой новостью. Тем более, что его врачи констатировали ему смерть в ближайшие полтора года. – Приступы я тоже пытаюсь сдержать до минимума, – заверил того философ, положительно кивая. – Постараюсь сделать их просто вспышками лёгкой мигрени. Я не могу заверить, что все всегда будет под контролем, но это явно даст тебе больше времени и сил. Мнимый восторг и ликование выбивали у трефа землю из-под ног. Если он правильно посчитал - через пару лет его технологии превзойдут свое развития и уже будут достаточно продвинуты, для обезвреживания даже такой непобедимой, по сейчасным меркам, болезни, и тогда Маку откроется еще лет 50 здоровой жизни. Все складывалось так хорошо, что Король треф даже почти не верил в свою удачу. Всё обязательно должно получиться. Пусть Данте и не видел всего спектра эмоций на лице Куромаку, но точно знал как тот рад глубоко внутри. Брови Маку слегка дрогнули, как когда тот усиленно что-то обдумывал, и наконец тот сдвинулся с места, впервые за секунд 40 молчаливого транса. – ...Спасибо. – Хах, – лишь хохотнул Данте. – Пока еще рано меня благодарить, я еще ничего не сделал. Только нашел проблему. А вот её решение... Маку и не сообразил, как Данте оказался совсем рядом. Протянув руки на высоте висков трефа, философ широко распятил пальцы, начиная медленно водить теми в воздухе. Куро почти почувствовал, как вокруг его головы накапливается теплая аура, медленно просачиваясь в кожу и кости, проникая в самые недра. И впервые, тот широко раскрыл глаза, и увидел яснее. Точно яснее чем прежде. Треф все смотрел на все вокруг, будто очутился тут впервые. Тепло. Мягкое и такое приятное ощущение, обволакивающее всё сознание, как дурманящая дымка. Даже не прочувствовав неожиданную негу до конца, Король треф вернулся в реальность. Уже его охватил легкий страх, когда дурман совсем сошел на нет за считанные секунды, и тот поднял взгляд на возвышающегося над тем Короля бубен. На лице Данте цвела всё та же приятная, тёплая улыбка, хотя снизу-вверх тот уже выглядел более угрожающе, чем на уровне глаз. – Вот и все, мой друг, – протяжно и крайне довольно закончил философ. – Надеюсь, ты с умом потратишь немногочисленные годы жизни.