Ожог сердца

Сгорбленная спина показывалась из-за стула, Дилюк не двигался, а просто пялился на конверт. Несколько минут назад ему передали письмо со словами «от младшей госпожи». Эта девица никогда не писала письма просто так, но в тот же момент в её письме мог быть всякий бред. — Что такое? Твоя пассия не приголубит? — ворвался в мысли наглый голос. Красноволосая голова разворачивается к мужчине за решеткой. Его нос сморщился, брови приподнялись вверх в немом вопросе. — Что ты сказал? — голос был низкий и хриплый, то ли из-за молчания, то ли из-за чего-то другого. — Ой, извини, я прервал личное? Тогда я уйду и оставлю тебя одного… Ой как я мог забыть! Я же не могу! — У тебя проблемы? — выдал Дилюк в ответ. — Давай подумаем вместе? Давай. Я заточен хрен пойми где, в штабе Селестии, и эти люди хотят меня убить, чтобы получить непонятную хрень. За мной наблюдаешь ты. А ну и раны там на ногах и руках, по мелочи. Секундная пауза была замечена Кэйей, но после услышал следуйщее: — Ты лучшего и не заслуживаешь. Тот удивлённо замер в недоумении, разглядывая смуглое лицо. — Не заслуживаю? — Ты сам знаешь. Всё знаешь. — Рагнвиндр посмотрел на Альбериха, осторожно зафиксировав взгляд на его повязке — Не стоило так поступать. Ты мог поступить по другому. Кэйа сглотнул. Какой бы словесной атаки он ни ожидал, но точно не такой. Глаза напротив смотрели с презрением, но не с той горячей и ядовитой яростью. Злость, словно шарик, вдруг сдулась оставляя пустоту. — Я и не ожидал, что ты поймёшь. Дилюк кивнул. — Отлично, потому что я не думаю, что хотел бы. Мужчина задумчиво склонил голову набок. Он выглядел слишком уверенным. Уверенным за решеткой в ободранной одежде. — Забавно. Дилюк демонстративно разворачивается и раскрывает письмо. Не хотелось думать, какие головокружительные обороты принимает всё происходящее. И все-таки письмо надо прочитать. Мысли были прерваны повторным урчанием живота, но не успел никто из двоих как-то отреагировать как раздался стук в дверь и показалась та самая служанка. — Госпожа передала, чтобы вы хорошо позавтракали. Рагнвиндр нахмурился. — Я не голоден. — Она очень настаивала. И также велела передать вам, чтобы принц тоже поел, сэр. Он отметил, что, в самом деле, на подносе находились два стакана под сок и пустая тарелка, из чайника доносился пряный аромат, а возле него стояла тарелка с несколькими фруктами. Он закатил глаза и кивнул. — Сделать что-нибудь ещё для вас? — Нет. Можешь идти. — Да, сэр — она поклонилась и подняла поднос, который оставила прошлым вечером. Вот она, одетая в слегка помятое платье с небольшими пятнами от грязного пола. Слова сами вышли из уст: — Спасибо. Длинные уши немного прикрытые несколькими прядями навострились, выражая её полный восторг, расширившиеся глаза увлажнились. — О, сэр! Если вам будет что-нибудь нужно, просто позовите, сэр! Она чуть не уронила поднос, так низко она согнулась в поклоне. Служанка быстро исчезла за дверью. Служанка никогда ещё не говорила ему « позвать», если ему что-то понадобится. Естественно, он бы и так позвал, вне зависимости от её воли. И она бы пришла, не ожидая всяких благодарностей. Так постановили посыльные. Девушка сама предложила свою помощь. Это было крайне необычно, но все испортил прожигающий взгляд. Кэйа пялился на Дилюка. Тот же повернулся, и холодно спросил: — Чего пялишься? — На секунду ты напомнил мне того доброго человека. Не обращай внимания я просто сошёл с ума, — со смешком ответил мужчина закрыв глаза. Он определённо сходил с ума. Зато веселее. — Ты будешь чай? — резко задал вопрос Дилюк. — Что? — спросил Кэйа, будучи не в состоянии сдержать удивление в голосе. Его глаза распахнулись. — Ты глухой? Я спросил, будешь ли ты чай. Я должен накормить тебя. Мёртвый ты не будешь нужен. — Чай? — Не заставляй повторять одно и тоже. — Он с сахаром? — Чай с сахаром? Ты до сих пор пьёшь эту гадость? В чай сахар не добавляют — он не любил сладкое ещё с детства, а Кэйа постоянно его ел. — Тогда нет, спасибо. Без сахара мне всегда горько. Дилюк на это только цокнул и опустил голову. Без лишних слов он сложил два тоста на одну из тарелок рядом с несколькими кусочками вареной курки. Налил полный стакан вишневого сока и опять посмотрел на пленного. — Яблоко или груша? — Я не хочу есть. Дилюк сквозь зубы вздохнул и уже громче повторил: — Яблоко или груша? Небольшая пауза. — Яблоко. Мужчина поднёс тарелку и стакан к камере. В решётке было горизонтальное отверстие, что было специально для подачи еды. Конечно же, этот упертый осёо не двинулся с места. — Твоя голодовка это самое тупое решение. Он словно нянчился с капризным ребёнком. В ответ ему раздалось саркастичное замечание: — О, дорогой, не знал, что ты такой заботливый. Рагнвиндр едва не швырнул завтрак наглецу в лицо. Он ненавидел его всеми фибрами души, а тут ему говорят такое. — Обязанности. Ты нужен нам живым. В один момент Кэйа поднимается с пола. Приближаясь к решётке, он смотрел в пол, игнорируя человека напротив. Он забрал тарелку со своим своеобразным завтраком, и мужчина поднял взгляд на Дилька, смотря прямо в глаза, прожигая. — Лучше уж я умру своей смертью. Даже та самая смерть от твоих рук лучше этого. Никто из них не отводил взгляд. Внутри каждого что-то резко, сильно и неприятно сжалось. Дилюк неподвижно стоял, глубоко вдыхая, а сжавший грудь металлический обруч сменился новым чувством, в этот раз странной смесью: было тепло, как от тлеющих углей в камине, и не хватало воздуха. В какой-то момент он осознал, что это чувство было его внутренней болью. Дилюка не волновало, что другой сейчас подумал о нём. Кэйа безоружен, заперт, беспомощен. Но всё же сильнее, чем когда-либо был. Вот что его пугало. Мужчина всегда вёл себя достойно, даже в проигрышной ситуации, и так скорее всего продолжится, пока тот не умрёт. Равно или поздно он сломается, и тогда снова предстанет жалким предателем, которого Рагнвиндр так ненавидел. Нужно просто ждать. Странно, но эта мысль не обнадёжила его так, как он ожидал. Альберих наконец разворачивается, от чего ногу пронзает болью. Он резко наклоняется в бок, но не роняет поднос, только стакан с соком разбивается о каменный пол. Куски стекла разлетелись по комнате, а лужа растекается по полу. Дилюк замирает уже готовясь кинуть злой комментарий для Кэйи, но видит лежащий конверт наполовину покрасневший от сока. Он резко наклоняется, чтобы спасти рукопись. — Нет! Нет! — рука трясет письмо стряхивая жидкость, а после разрывает конверт. Чернила расплылись, и только некоторые фразы остались целы. Глаз бегали по тексту пытаясь зацепиться за что-то. …я закрыла глаза… я не смогла ничего увидеть. совсем ничего… я не хочу в это верить, но я просто… Мама… я хочу что-то… значимость… встреча… слушай сердце… ты должен понять..