Не по плану

Утро воскресенья, пустое здание и крепкий кофе на завтрак, что может быть лучше?! Только щепотка безумия! Смешок Николая Гоголя нарушил тишину, отдаваясь эхом в просторной столовой. И почему она была такой большой? В здании обычно хозяйничал только Гончаров, не желая оставлять своего "хозяина", а Достоевский, сидя, по обыкновению, за личным писательским столом, разрабатывал коварный план по захвату мира, кидая дротики в настенную мишень с фотографией Дазая Осаму. Гоголь не понимал, да и не собирался. "Офис" совсем пустовал только в воскресенье. Отдых должен быть даже у членов Смерти Небожителей! Ну что они, не люди что-ли? Беловолосый вновь рассмеялся своим мыслям, очередной раз подмечая, что общаться с самим собой гораздо приятнее нежели с Шибусавой. Тацухико никогда не нравился клоуну, он был слишком серьёзен, да и шуток не понимал, что было смертельно важно по критериям нашего судьи. Николай размешивал несуществующий сахар в своей кружке, думая, а зачем же он собственно пришёл сюда? Да, бывало беловолосый делал многие вещи в порыве эмоций без всякого смысла, но сегодня даже Фёдора не было, а Гоголь, как назло, признаться, был рад. С каких пор его волновало спокойствие и одиночество? "Небось наваждение. Устал и всё! Конечно, то и дело гоняют на зачистки!" - отмахнулся парень, принимаясь за уже остывший напиток. Послышался скрежет разъезжающихся дверей лифта из холла, оповещая о посетителях офиса Небожителей. Николай даже головы не поднял, знал, что Фëдор, ведь больше и некому навещать это гиблое место в выходной день. И правда, Достоевский вошёл в столовую, кинув свой плащ на ближайший стул, удивляясь почему это друг не набросился на него с объятьями, как делал впрочем всегда, обернулся назад и тихо пригласил кого-то войти. Настроение клоуна тут же поднялось в предвкушении очередного подарка-игрушки от Достоевского, однако парень, что вышел из темноты, больше пугал чем напоминал куклу для развлечений. Под глазами тёмные синяки размером с Йокогамскую Чашу, впалые щеки обрамляли раны с засохшей давным-давно кровью, на самом человеке был какой-то грязно-бежевый, как окрестил Николай, "мешок из под картошки". Двухцветные бело-сиреневые волосы были ужасно спутаны. Кажется, что Гоголь приметил в них даже пару сухих колючих палок. - Его зовут Сигма, присмотри за ним, через два часа у меня встреча, поэтому не беспокоить без необходимости, понял? Не дожидаясь ответа Фёдор отправился в сторону своего кабинета, громко распахивая тяжёлые двери, которые были ему так по душе, возможно из за этих причудливых узоров на них, а может просто выглядело внушительно. Николай хотел бы себе такие двери, чтобы каждый входящий знал какой важный человек прячется за ними. Хотя нет, решил Гоголь, важные люди совсем не прячутся, они парируют и просто скрываются от взора врага, дабы вонзить нож в спину. Интересно, а Достоевский испугается если беловолосый нападёт со спины? Парень явно хотел это проверить. Из размышлений его вырвал тяжёлый кашель этого побитого паренька. Как его? Си.. Серёга что-ли... - Слышь, Серый, у нас ванная справа по коридору, но там весь шампунь кончился. Принесу тебе позже, всё равно откисать будешь... Фу! Ну и вонь от тебя! Тебя на помойке нашли? - клоун театрально зажал пальцами нос, пихая второй рукой незнакомца к выходу, попутно болтая о том, как ему неприятно возиться с поломанными игрушками и вообще Дос-кун, так выразился сам Гоголь, мог хоть получше подарки дарить за его-то заслуги, а было за какие, он точно мог перечислить сто сорок четыре! Сигма кривился от неприлично громкой речи возле уха, но шептал про себя, будто мантру, что он должен терпеть, он должен выжить, ради обретения дома, такого желанного, обещанного Достоевским. И он терпел, терпел этого странного парня, называвшего его игрушкой, да в плену чего только не услышишь о себе, он привык, но эта странная улыбка и смех раздражали Сигму. Какого чёрта тот так веселится? Что смешного? Сигма ненавидел этот мир, возможно самого себя, но только потому, что не понимал зачем он здесь, кто он вообще...Ничего не знает и ничего не имеет...Существует с этим идиотским билетом в неизвестное место, волочится из угла в угол, зализывая раны, продолжая бороться за жизнь. Какую жизнь? Разве его существование можно назвать жизнью? Но он очень хочет, хочет верить людям, нуждается в этом, в помощи и внимании. Посмотрите! Вот он, здесь, совсем один! Протяните руку! И Фёдор протянул, привёл его в стеклянную большую коробку, что называлась небоскрёбом, к чудику с длинной косой и несмешными шутками. Вода смывала грязь и лишние мысли, шампунь сам появился на полке, что вообще не удивило парня, сейчас ничего не удивительно, хочется только спать... Бросить своё тяжёлое тело и заснуть в тёплой ванне.... - Ебать! - Гоголь перекрыл кран, немедленно достал юношу из "кипящей кастрюли", вытирая влажным холодным полотенцем, - Сука, и дня не прошло, а уже топится! Новенький, ты нормальный?! Тебя на меня повесили! Если умрёшь, то Дос-кун будет так зол, ай, ай! А знаешь, как я берегу его расположение?! Нихрена ты не знаешь! Ты ж дурной! Варишься в ванной, рак хренов! Николай запустил руку в волосы, оставив Сигму на диване под открытым окном. Вряд-ли клоун думал о том не заболеет ли новый знакомый, скорее все мысли вернулись к Фёдору, в чью дверь он усиленно стучал. Услышав короткое "входи уже", Гоголь буквально влетел размахивая руками: - Этот Серëга чудной парень! В ванной собрался свариться! Представляешь? А я героически спас его! Вообще, как я и гово... Достоевский, не отрывая глаз от смартфона, поднял левую руку в жесте "Стоп". И Николай замолчал. Всегда он подчинялся его молчанию. Оно значило больше слов. Гоголя сводило это с ума, хотя казалось бы куда хуже, этот парень, привязанность к нему выходила за рамки. Клоун подчиняется! Удивительный бред! Николай мечтал лишь о свободе, о безграничной всеобъемлющей свободе, от тела, для души, а Фёдор всё усложнял. Гоголь любил его так сильно, что обязан был однажды и убить. Он точно это решил. Конец будет предрешён для них. Свобода - извечная тяга, к которой идёт беловолосый и ни за что не отступится. - Я приказал не беспокоить и ты ворвался, я приказал следить - не уследил. Николай, ты бываешь полезен вообще?! - Федя устало помассировал виски, хмурясь, - Что-ж, опустим. Сигма, а не "Серёга", очень важен для моего плана и если ты не уследишь, то больше никогда не... Угрозу прервал телефонный звонок, Достоевский поднялся, взял со стола бумаги и молча удалился. Гоголь всё это время смотрел в пол, по коже пробежали мурашки, как только захлопнулись двери, кабинет погрузился во мрак и холод без своего хозяина. Так ощущал себя и Николай, когда получал выговор. Пусто, вот почему он яро желал избавиться от своего друга, что отравлял его свободу. Придёт время и... "Чëрт!" Глухой звук, упало что-то тяжёлое, а точнее кто-то.... "Ёбаный Серёга!"