Я рядом

Квартира Иветты и Дэниела встретила Раю ароматом корицы, глинтвейна и предпраздничной суеты. Она нажала на звонок и через пару секунд услышала топот и приглушённое «Я открою!». Дверь распахнулась. На пороге стоял Дэн в смешном колпаке с надписью «Именинник» и с лопаткой для торта в руке, словно только что сражался с кондитерскими силами. — О! Рая! — заорал он и тут же заключил её в объятия, едва не придушив лопаткой. — Заходи, заходи! Иветта уже всех замучила своими канапе, тебя только и ждали, чтобы спасать ситуацию. — С днём рождения, Дэн, — рассмеялась Рая, высвобождаясь из его медвежьих объятий. — Я пришла спасать не ситуацию, а тебя. Иветта сказала, ты пытался сам нарезать сыр и порезался. — Это был не я, это нож скользкий! — возмутился Дэн, демонстрируя замотанный палец. — Видишь? Боевое ранение. Иветта выглянула из кухни, всплеснула руками и скрылась обратно, бросив: —Рай, не слушай его! Иди лучше помоги, а то он меня уже достал своими подвигами! Рая скинула пальто, повесила на крючок и нырнула в уютное тепло кухни. Здесь пахло домом — тем самым, который она успела полюбить за последний год. Иветта колдовала у плиты, Дэн крутился рядом, то пытаясь стащить что-то со сковородки, то получая по рукам полотенцем. — Держи, — Иветта сунула ей тарелку с канапе. — Расставляй в гостиной. И проследи, чтобы этот оболтус не съел всё до прихода гостей. Рая вышла в гостиную, расставляя закуски на журнальном столике. Квартира постепенно наполнялась людьми. Пришли Антуан и Селеста — французская пара, с которой Дэн работал над каким-то проектом. Селеста восхищённо ахала над каждой деталью интерьера, Антуан тут же вцепился в Дэна с разговорами о работе. Кто-то ещё входил, здоровался, наполнял бокалы. — С днём рождения, Дэн! — крикнул кто-то из прихожей, и Дэн отвлёкся от французов, чтобы обнять очередного гостя. Рая улыбалась, обменивалась приветствиями, даже пошутила с Антуаном. Здесь, среди этих людей, в этом шумном, живом пространстве ей было легко. Почти как раньше. Она почти забыла, что он придёт. Но когда в прихожей раздался очередной звонок, а через минуту в гостиной появился Дэн, тащащий за руку Килиана с бутылкой виски в одной руке и странным свёртком в другой, она вспомнила. — Смотрите, кто пришёл! — провозгласил Дэн. — Мой поставщик хорошего алкоголя и плохих шуток! — С днём рождения, брат, — Килиан хлопнул его по плечу, и его взгляд на мгновение скользнул по гостиной. Нашёл её. Задержался. Она не отвела глаза. Просто кивнула — коротко, спокойно. Он кивнул в ответ. Дистанция. Они договаривались об этом в переписке пару недель назад, когда он спросил, будет ли она на дне рождения, и предложил не приходить, если ей некомфортно. Она ответила тогда: «Просто держи дистанцию». И он согласился. Слово держал. Дэн разворачивал подарки с энтузиазмом ребёнка. От Антуана и Селесты — набор французских сыров и бутылка хорошего вина. От Иветты — смешной фартук с надписью «Шеф-повар, между прочим» и сертификат на кулинарный мастер-класс. Рая протянула ему небольшую коробку, перевязанную бечёвкой. —Это от меня. С днём рождения. Дэн открыл, и на свет появилась керамическая кружка ручной работы — расписанная вручную, с забавным таксиком, подозрительно похожим на Чейза, и надписью «Лучшему другу человеку». Дэн расхохотался. — Я теперь буду пить только из неё. Иветта, смотри, тут даже нос такой же мокрый! — Я знала, что ты оценишь, — улыбнулась Рая. — И ещё там внутри сертификат на совместный поход с Чейзом в собачий парк. Ты обещал, что научишь его давать лапу. — Мы с Чейзом теперь станем лучшей бандой! — Дэн чмокнул её в щёку. — Спасибо, Рай. Она улыбнулась — легко, по-настоящему. Килиан смотрел на это из своего угла у окна и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Не ревность. Хуже. Он вдруг понял: Дэн может. Просто так, по-дружески, запросто. Касаться её. Смешить её. Быть рядом. А он — нет. И это было невыносимо. Потом настала очередь Килиана. Он протянул Дэну тот самый странный свёрток. — Это мы с тобой как-то обсуждали, — сказал он чуть смущённо. — Помнишь, ты хотел себе? С днём рождения. Дэн развернул и присвистнул. Винил. Самый первый альбом группы, которую они вместе слушали в студенчестве. Оригинальный, коллекционный, в идеальном состоянии. — Где ты это нашёл?, — выдохнул Дэн. —Есть один знакомый, — Килиан пожал плечами, но в глазах мелькнуло довольство. — С днём рождения, брат. Дэн обнял его так, что винил едва не хрустнул. Рая смотрела на них и чувствовала что-то странное — не боль, не ревность, а тихое, щемящее тепло. Дэн был их общим. Единственным, кто остался для них обоих своим. Вечер тянулся неторопливо. Рая болтала с Селестой о цветах, смеялась над очередной байкой Антуана, помогала Иветте выносить опустевшие тарелки. Она была собой — живой, тёплой, настоящей. Килиан наблюдал за ней из своего угла у окна. Видел, как она запрокидывает голову, смеясь над чем-то, сказанным Селестой. Как её глаза загораются, когда она рассказывает про очередной сложный букет. Как она касается плеча Иветты, проходя мимо, — легкий, доверительный жест. Она смеётся. Она живая. Она счастлива — хотя бы здесь, хотя бы сейчас. И от этого осознания внутри разливалась странная смесь — гордость за неё, тоска по ней и острая, режущая боль от того, что в этом её счастье нет его доли. Дэн, проходя мимо с очередной бутылкой, заметил его взгляд и тихо вздохнул. —Кил, не смотри так. Она заметит. —Знаю, — так же тихо ответил Килиан. — Не могу иначе. Дэн хлопнул его по плечу и пошёл дальше, оставив его наедине с этой тихой пыткой. Ближе к полуночи в квартире стало душно. Рая поймала себя на том, что слишком часто ловит взгляд Килиана в отражении окон, слишком остро ощущает его присутствие. Даже когда болтала с гостями, даже когда помогала Иветте на кухне — она знала, где он стоит, куда смотрит. — Пойду проветрюсь, — шепнула она Иветте и выскользнула на балкон. Холодный воздух обжёг лёгкие. Она оперлась на перила, глядя на ночной город. Внизу редкие машины, вверху ни звёзд — только тёплый свет окон напротив. В кармане она нащупала пачку. Глупо, конечно. Она курила редко, даже почти бросила, но сегодня почему-то взяла с собой, будто предчувствовала. Щелчок зажигалки, первый вдох — и лёгкие заполнились горьковатым дымом. Через стекло балконной двери Килиан видел, как она стоит одна, опершись на перила. Как дым поднимается над её головой и тает в темноте. Как её плечи напряжены, даже когда она пытается расслабиться. Он не думал. Просто встал и пошёл. Дверь открылась и закрылась за его спиной. Она не обернулась — узнала шаги. — Не знал, что ты куришь, — тихо сказал он, останавливаясь в метре от неё. Рая усмехнулась, выпуская дым в ночное небо. —Ты не спрашивал. Он молчал. Потом сделал шаг ближе, к перилам. — Я даже не предполагал. Она повернулась к нему. В свете луны её лицо казалось спокойным, почти отстранённым. Только в глазах — тёмная, глубокая усталость. — Не интересовался. Два слова. Коротких, точных, как удары. Она смотрела на него долгую секунду. Ветер шевелил её волосы, холод пробирался под тонкий свитер. Внутри было странно пусто — ни боли, ни злости. Только усталость и что-то похожее на вопрос. Она докурила сигарету, затушила о перила, спрятала окурок в пустую пачку. Потом, не оборачиваясь, сказала: — Заходи. Там Дэн, кажется, торт резать собирается. Без нас не начнёт. И первой открыла дверь в тепло. В гостиной Дэн как раз водружал на стол огромный торт с горящими свечами. Иветта щёлкала фотоаппаратом, гости сгрудились вокруг, кто-то уже затянул «С днём рождения тебя». Рая встала рядом с Иветтой, и та, мельком глянув на неё, шепнула: —Курила? —Немного. —Помогло? —Не знаю. — Рая чуть улыбнулась. — Но легче. Килиан стоял по другую сторону стола, рядом с Дэном. Когда свечи задули и все захлопали, их взгляды снова встретились — через торт, через огоньки, через весь этот шумный, тёплый вечер. И в этом взгляде не было прежней войны. Только вопрос. И надежда. Совсем маленькая, хрупкая, но надежда. Дэн, поймав этот обмен, толкнул Иветту локтем. —Кажется, лёд тронулся. —Вижу, — тихо ответила она. — Не спугни. Когда Рая уже собиралась уходить, ловя такси в приложении, Килиан оказался рядом в прихожей. Надевал куртку, хотя явно не собирался уходить так рано. — Дэн сказал, вино останется на завтра, — объяснил он. — Я тебя провожу. —Не надо. —Я знаю. Просто… — он запнулся. — Просто хочу. Она посмотрела на него. Потом кивнула. Они спустились в лифте молча. Вышли на улицу. Ночной город дышал холодом и тишиной. — Спасибо, — вдруг сказал Килиан. — За подарок Дэну. Ему правда важно, что ты здесь. — Он мой друг, — ответила она просто. — Я здесь не из-за тебя. — Я знаю. — Он улыбнулся — впервые за вечер так, по-настоящему, без напряжения. — Поэтому и спасибо. Подъехало такси. Рая открыла дверь, но прежде чем сесть, обернулась. — Килиан. —Да? —Спасибо за винил. Ему правда будет приятно. Она села в машину и захлопнула дверь. Такси тронулось, увозя её в ночь. Килиан стоял на тротуаре, глядя вслед удаляющимся огням, и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое и тревожное. Она не простила. Она даже не улыбнулась ему по-настоящему. Но она сказала «спасибо». И это было больше, чем он заслуживал. И бесконечно больше, чем он смел надеяться. Он посмотрел на звёзды, которых было еле видно за городскими огнями. Сегодня она сказала ему два самых важных слова за последний год: «не интересовался». И он это принял. Может, этого мало. Может, этого достаточно. Он не знал. Но впервые за долгое время ему не хотелось убегать. Хотелось идти вперёд — туда, где она. Даже если путь будет долгим. Даже если она всё ещё не готова его впустить.