Усы, лапы и хвост - вот мои документы!

      POV Барри Аллен, бретонец, который на его взгляд оказался не в том месте, не в то время.              Бари всю жизнь считал, что удача разбивает своих любимчиков на три категории. Первые редко преуспевают в малых делах, но стоит им сосредоточиться и попытаться что-то кардинально изменить, как все идет согласно их планам. Вторые — их полная противоположность. Им часто способствует удача в мелких делах, но стоит им заняться чем-то глобальным, как их тут же настигает неумолимый рок. Третьи же едва ли могут назваться везунчиками. Всю жизнь их преследуют страшные бедствия, из которых они едва выбираются целыми, но приобретают что-то куда более ценное, чем то, что они потеряли. Их удача заключается в поразительной способности выживать в невероятно опасных ситуациях, где обязательно бы погибли все другие, а неудача — сама вероятность попадания в подобные передряги. Список таких «приключений» у подобного типа личностей может перевалить за несколько десятков пунктов и вызывать закономерные вопросы вроде: «Какого нечистого ты еще не сдох?» Подобным везунчиком оказался Барри Аллен. Вот только до сегодня, он как-то не сталкивался с ситуациями, в которых ему реально придётся бороться за свою жизнь.              — Эй, ты! Не спишь? — рослый норд заметил, что заключенный напротив проснулся. — Ты нарушитель границы, так? Надо ж тебе было налететь прямо на имперскую засаду — они и нас поймали, и ворюгу этого. Рядом с ним сидел еще один грязный норд, от которого разило не лучше чем от мокрого каджита. Стоп. Какая засада? Какие братья Бури?       — Проклятые Братья Бури. В Скайриме было тихо, пока вас сюда не принесло. И Империи ни до чего дела не было. Если бы они вас не искали, я бы сейчас украл вон ту лошадь и рванул в Хаммерфел, — грязный норд мечтательно осклабился, а затем подался вперед, насколько позволяла повозка, и выкрикнул, обращаясь к Барри.       — Эй, ты! Нам с тобой здесь не место. Это на Братьев Бури Империя охотится.       Мысли ворочались медленно и неохотно. Барри отметил лихорадочный блеск глаз норда, провал на месте передних зубов, точно их выбили в давней драке, вонь немытого тела, и отвернул голову в сторону. Сил, чтобы скрывать отвращение, уже не осталось.       — Сейчас мы все братья и сестры по судьбе, ворюга, — норд на мгновение замешкался при взгляде на Аллена. Бретонец-брат слегка не вписывался в его картину мира. Пусть и те и другие люди, но между ними тысячи вёрст. Тут соседи зачастую глотки режут, куда уж тут столь далёкие сородичи. В тот же момент раздался зычный окрик легионера. Некоторое время ехали молча. Никаких предположений насчет своей дальнейшей судьбы у Барри не имелось. Возможно он окажется в одной из тюрем, возможно его отпустят если разберутся, что он тут вообще ни при чём, а возможно сделают чего похуже, если легионерам будет лень разбираться кто есть кто.       Вскоре конокрад не выдержал. Взяла ли свое нервозность или слишком длинный язык, но очередной поток мыслей разорвал тишину. Новым объектом интереса стал богато одетый норд с кляпом зубах, что совсем недружелюбно косился в сторону бретонца.       — А с ним-то что не то, а?       — Попридержи язык, — Брат Бури мгновенно взъярился, — Перед тобой Ульфрик Буревестник — истинный король Скайрима.       Вот тут-то новоявленный пленник и понял, что свой лимит удачи он уже давно исчерпал и одной клеткой не отделается. Человек, найденный на поле решающего боя между Легионом и Братьями Бури, причем без опознавательных знаков, вполне может оказаться предателем империи, что передавал повстанцам информацию.       — Ульфрик? Ярл Виндхельма? — вор с неподдельным удивлением посмотрел на норда, а затем наконец понял. — Но ты же вожак восстания! Если тебя схватили… О, боги, куда нас везут?!       — Я не знаю, куда нас везут, но… Совнгард ждет.       — Нет, не может быть. Я сплю. Я сплю… — он повторял эти слова снова и снова, пока они не слились в неразборчивое бормотание.       Барри запрокинул голову и прислушался. Где-то вдалеке раздался рык. Или сход лавины. Странный звук донесся издали и едва задел диапазон, в котором его может засечь слух. Через несколько минут впереди, среди вековых сосен и каменных хребтов, показались стены форта. Соломенные крыши, высокие стены и частокол вокруг. Крики детей и солдат. Опьяняющий морозный воздух.       — Что это за крепость?       — Хелген, — норд внимательно рассматривал приближающийся город, затем внезапно спросил. — Эй, конокрад, а ты из какой деревни?       — А тебе-то, что? — оборванец набычился.       — Последние мысли норда всегда должны быть о доме.       «Удивительно хорошие мысли. Правильные, пусть даже и нордские». Перед глазами вновь предстали стеклянные башни и сверкающие вывески, разнообразные шум и музыка, терпкие запахи, лица мужчин и женщин. Столица — город в котором он жил. И который может никогда уже не увидеть.       — Рорикстед. Я… я из Рорикстеда! — конокрад отмер и опять завопил. Когда повозка только въехала в город, вор вспоминал богов, а над головой раздавался приветственный крик коменданта, обращенный к имперцу, названому генералом Туллием. Рассмотреть издалека его не удалось. Собеседницей Туллия оказалась высокая эльфийка в одеждах Талмора. Она впилась взглядом в плененного ярла и, на первый взгляд, совсем не обратила внимания на сидящего рядом человека, что, однако, не означало, что она его не заметила. Норд еще что-то говорил о можжевеловом мёде, проклятых эльфах, какой-то девушке и неприступности имперских крепостей. Рядом пробежал ребенок, которого отец окриком загнал в дом. Подбирающиеся все ближе смерть и казнь не давали сосредоточиться. Мозг судорожно искал выходы, подмечал малейшие детали, в голове собирались и распадались планы побега, один абсурднее другого. Когда повозка остановилась на небольшой площади посреди деревни, иного выхода, кроме как идти навстречу судьбе, не осталось.       — Почему мы остановились?       — А ты как думаешь? Приехали. Пошли. Не будем заставлять богов дожидаться.       Брат Бури тяжело спрыгнул на землю. Барри поднялся со скамьи, сделал несколько судорожных вздохов и спустился следом.       — Нет! Постойте! — конокрад в очередной раз истерично взвизнул, — Мы не повстанцы!       — Прими смерть с достоинством, вор.       — Скажи им правду! — не сдавался тот. — Мы не с тобой! Это ошибка!       Всех арестантов выпустили и заставили построиться нестройным рядом перед двумя легионерами. Вокруг собралась большая толпа зевак. Многие улюлюкали и выкрикивали оскорбления в адрес Братьев Бури. Все дети сидели по домам. За стеклами домов то и дело мелькали заинтересованные лица.       Тем временем к их компании неожиданно подошёл незнакомый каджит, немалых габаритов. Он о чём-то перекинулся парой слов с оборванцем, после чего отошёл. Всё окружающее, казалось бретонцу до боли знакомым, кроме этого каджита. Ощущение, будто кошака не должно быть здесь, будто он влез поперёк, уже определённого порядка.       — Когда вызовем, делайте шаг вперед. По одному, — капитан, малоприятная женщина богатырских статей и средних лет, оглядела всех неприязненным взглядом.       — Ох, и любят имперцы все делать по списку… — буркнул под нос Брат Бури.       Первым ушел Ульфрик, следом за ним, тот самый норд, названный Ралофом из Ривервуда. Конокрад, идущий третьим, окончательно свихнулся от страха. Без плана, с громким криком, забыв, что единственный выход из города закрыт, он побежал вперед. И закономерно получил стрелу. Правда не убила его, но судьба воришки от этого не изменилась. Конокрад споткнулся и просто свернул себе шею. И чего, спрашивается, убегал? Вот так просто, из-за какого-то идиота, любые попытки Барри доказать, что он здесь ни при чём, оказались провальными.       — Постойте-ка. Эй ты! Шаг вперед. А кто ты? — задумчиво произнёс солдат, выполняющий при имперском капитане работу писаря, оглядев последнего из арестантов       — Я… меня зовут… Моё имя Барри Аллен, я… странствующий маг, самоучка. Я не отношусь к Братьям Бури, я вообще оказался здесь случайно и… — мягким и испуганным голосом он пытался достучаться до капитана, в надежде что здесь не распознают его ложь. Кто он? Как он здесь оказался? То что он маг, он сам лишь подозревает. Все воспоминания о мире и о самом себе смутные, подёрнутый пеленой. Словно знания с чужих слов.       — Бретонец, да? Капитан, что с ним делать? Его нет в списке.       — В бездну список, — женщина шагнула вперёд — Меня не интересует, что именно ты сделал, но тебя нашли на поле боя, и ты точно не из Талморского посольства и не из легионеров Империи, так что отправишься на плаху с остальными.       — Как прикажете, капитан. Мне очень жаль, — писарь посмотрел с сожалением. Его явно грызла совесть, за то, что он не может вмешаться. — Мы вернём твои останки в Хай Рок.       «Вот и всё? Это конец? Я могу умереть здесь? В этой… дыре с вонючими обезьянами в робах из мешковины? Интересно, а я могу через некоторое время восстать мертвецом? Посмотрим, как местным легионерам понравится соседство с нежитью».       Все арестанты встали в неровную шеренгу перед палачом, плахой и военным наместником. Братья Бури храбрились, но в глазах был виден страх. Если и не за себя, так за своего предводителя точно. Пленный ярл стоял впереди остальных, с прямой спиной и непокорным видом, точно горная вершина. Туллий вышел вперёд. Стало понятно, что два давних врага в полной мере стоят друг друга. Имперский генерал встал точно напротив норда и заговорил: — Ульфрик Буревестник. Здесь, в Хелгене тебя кто-то зовёт героем. Но герой не будет использовать дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон, — его прервало возмущенное мычание пленника. — Вы начали эту войну и погрузили Скайрим в хаос, но теперь Империя воздаст вам по заслугам и восстановит мир…       Рев страшный, нечеловеческий и совсем не звериный, эхом разошёлся по долине между горных пиков. Барри показалось, что где-то вдалеке раздаётся хлопанье громадных крыльев. В памяти воскресло воспоминание о странном звуке, похожем на сход лавины. Но это разумеется, не более чем разыгравшееся воображение.       — Что это было? Солдаты, местные жители и арестанты обеспокоено вглядывались в небо.       — Ничего, — пробурчал главнокомандующий, но его взгляд также то и дело возвращался к горам. — Продолжайте.       — Да, генерал Туллий, — капитан готова была сделать все, чтобы выделиться в глазах своего начальника. Вперед выступила жрица Аркея.       — Ныне же вверяем мы души ваши Этериусу, и да пребудет с вами благословение Восьмерых…       Её грубо перебил один из солдат Братьев Бури.       — Во имя Талоса могучего, заткнись и давай к делу. — когда смущенная женщина отошла, норд продолжил храбриться. — Я что, все утро ждать буду?       Толпа возмущенно загудела. Пленника толкнули на колени, заставили положить голову на плаху. Перед тем как умереть он прокричал: — Мои предки улыбаются, глядя на меня, имперцы. А ваши — улыбаются вам?       Когда первая кровь обагрила топор палача, рёв повторился, теперь уже гораздо ближе и громче. Хлопанье крыльев усилилось. Краем глаза Барри заметил, что уже виденный каджит стоит недалеко в компании с орчанкой и другим каджитом, точнее каджиткой.       «Интересно, почему я раньше их не встречал? И почему всё остальное настолько знакомо? Будто я уже сотню раз всё это видел…».       Небо над головой начало проясняться, а вдалеке показалась темная точка. Сначала совсем небольшая, она росла с каждым мгновением. Вот показались очертания крыльев, потом хвоста и головы, а затем удивительное создание вновь скрылось среди серых облаков.       — Давай теперь бретонское отродье. — тем временем казнь продолжалась. Уже порядочное количество голов оказалось в корзинах. Пока бретонец плавал в своих мыслях, подошёл и его черёд.       Казалось, что он идёт как во сне. Ватные ноги, полная нечувствительность тела, мысли, мечущиеся как тараканы, при включении света. Пока его тащили к плахе, он даже не упирался. Ему хотелось жить, и всё внимание было нацелено на создание плана, который ему поможет выжить. Часть воспоминаний буквально вспыхнула в сознании. План сложился быстро, выброс адреналина помог думать быстрее. Надо только потянуть время, и летучая тварь все сделает сама. К счастью, жрица Аркея не стала обижаться после того необразованного норда, и перед каждым взмахом топора палача читала молитву.       Благодарно поклонившись, женщине Барри встал на колени, сложил руки в молитвенном жесте и прикрыл глаза, одновременно с этим внимательно следя краем глаза за тем, как все увеличивающаяся чёрная точка на горизонте скрылась за ближайшей горой. В этот момент, молитва казалась абсолютно непробиваемым щитом от всего, что его вскоре ожидает. Но вот молитва закончилась, и капитанша, которую он готов был проклясть на смертном одре, пинком опрокинула вниз. Затем он почувствовал как его прижало к камню. Но перед этим, он смог бросить взгляд по сторонам. Почему то в глаза опять бросился тот здоровый каджит. Сейчас же, всё что он видел — это палача, который начал поднимать топор.       — Смотрите! — заорал один из солдат. — Вон там — за тучами!       Черный силуэт вынырнул на мгновение из-за облаков. Все вокруг замерло. Мир словно окоченел, время замедлилось. Люди превратились в живые, безмолвные изваяния. Только через секунду Барри понял, что все прочие звуки заглушает бешеное биение сердца.       — Это что еще такое, Обливион его побери?       — Часовые, что вы видите? — капитан взревела, словно сама не видела надвигающегося чудовища. Дикий визг резанул по ушам.       — Дракон!       Огромный монстр, чёрный как уголь, покрытый выпирающими костяными наростами, с легкостью и грацией сокола вынырнул из-за горы и с грохотом приземлился на дозорную башню. Под его когтями крошился вековой камень, а один взгляд, багряный и страшный, полный ненависти и жажды разрушения, заставлял людей безвольно замирать. Бретонец пораженно рассматривал самое противоречивое существо на своей памяти. Оно вызывало восхищение своими плавными, хищными, смертоносными изгибами идеальной машины смерти. И этим же ужасало. Внезапно их взгляды пересеклись. Краткий миг, секундный контакт взглядов и внутри, где-то рядом с сердцем, что-то кольнуло, перевернулось и оборвалось. Боль от свежих ран, звон в ушах, паника, близость смерти — все это не имело теперь никакого значения. Был только он и дракон. А затем наваждение исчезло. Волна силы, сметающая все на своём пути, прошла над ним, распластавшимся на окровавленной соломе, а от огненного шквала, накинувшегося на деревню с небес, земля рядом оплавилась от жара. Среди сотен криков обезумевших людей выделился голос знакомого норда.       — Эй, бретонец! Подъем! Пошли, второго шанса боги нам не дадут!       Раньше, чем перед глазами прояснилось, он рванул с места, как натасканная гончая. Перед расплывающимся зрением маячила цель — ещё не обрушившаяся башня на востоке. Легионерам оказалось плевать на заключенных — своя жизнь дороже. Внутри уже ждали Братья Бури со своим предводителем во главе. Ему уже успели развязать руки и вытащить кляп. Кто-то из его воинов вскрикнул, обращаясь к своему господину:       — Ярл Ульфрик! Что это? Неужели легенды не врут?       — Легенды не сжигают деревень, — ярл покосился на Барри. Развязывать руки ему никто не собирался. А раз никто не изъявил желание, придется все делать самому.       «Только не подведи, только не подведи…»       Веревки опали на пол тлеющими кусками материи. Огненное заклинание опалило не только путы, но и кожу, заставив тихо выругаться и остервенело тереть опухшие запястья. Норды, все как один, скривились. Ну, а как же, северяне — человеческая раса, сильнее всех презирающая магию. Вот только… «Откуда я помню это заклинание?»       — Надо уходить, пока нас не запекли здесь заживо.       — Это верно, — Брат Бури согласно кивнул и крикнул остальным своим соратникам. — Наверх, через башню! Бежим!       Они почти успели преодолеть десяток ступеней, прежде чем каменную стену пробила морда дракона. Раздались крики. Все внутри потонуло в огне и запахе жженой плоти. Добивать немногих выживших летающий ящер не стал. Сердце стучало набатом где-то под горлом. Барри осмотрел крышу противоположного дома, разглядел хвост дракона на противоположном конце деревни и, поняв, что другого хода нет, прыгнул, надеясь, что крыша выдержит, и он спокойно скатится на улицу по пологому склону. Не выдержала. Доски проломились под его немалым весом, оцарапали все тело, оставив множество заноз и ссадин. Во рту появился знакомый металлический привкус. Плохо, значит есть внутреннее кровотечение. Мелькнула мысль так и перележать всё нападение. Может дракон пропустит этот дом. У него по улицам бегает еще много жертв…       Самоубийственную мысль пришлось спешно отгонять и кидать пару слабеньких заклинаний лечения, которые он… знал? И без того небольшой магический запас полностью опустел. Первое заклинание легло отлично, а второе вышло на порядок сильнее и нестабильнее. Он выругался сквозь зубы. Школа восстановления никогда ему нормально не давалась. Будь у него ингредиенты и хотя бы походный набор алхимика, уже через пару минут от всех ран не осталось бы даже шрамов.       «Да даэдра побери! Откуда я всё это знаю?!»       Потом, когда… если он выживет, тогда и возьмется за восстановление здоровья и памяти. Сейчас — главное покинуть город. Он сплюнул красную слюну и медленно поднялся, держась за несущую балку дома. Кое-как приняв вертикальное положение, Барри понял, что едва может дышать от дыма. Пришлось делать повязку из найденного в доме отреза ткани, смоченного в разбавленном вине из кувшина. На первом этаже он осмотрелся. Почти все окрестные дома превратились в руины, и теперь «вперед» стало единственным возможным направлением. Если не считать «на тот свет», конечно. Выходить с драконом один на один в открытом пространстве — очень изуверский способ умереть, но иного выбора нет. Здание грозило обрушиться в любое мгновение. Решив, что терять больше нечего, Аллен рванул к ближайшей тени, внимательно отслеживая передвижение летающего монстра. Короткими перебежками, от одного укрытия к другому, он крался, оставаясь незамеченным для кружащего над головой ящера и паникующих гражданских. С уже знакомым имперским писарем он встретился, когда пытался увернуться от очередного залпа огня. Неизвестно чему легионер удивился больше: тому, что один из заключённых смог выжить или что, не смотря на все увещевания, быстро скрылся в ближайшей подворотне. Последнее действие чуть не стоило Барри жизни. Лишь в последний момент он успел прижаться к каменной кладке дома и не выдать себя случайным вздохом или движением. Прямо над ним, почти касаясь черным перепончатым крылом, приземлился дракон.       Трудно сказать, сколько он петлял по городу, пока не увидел относительно безопасные двери имперского форта. Думать о уже укрывшихся в нем людях не было времени. У безоружного, испуганного и, желающего жить, недоучки-колдуна куда больше шансов выжить в битве против легионеров, чем против дракона. Ворота на удивление легко поддались. Огромная черная тень над головой — последнее, что удалось увидеть прежде, чем дверь отсекла Барри от пылающего города, захлебывающегося в огне и крови. Внутри никого не было, кроме трупа неизвестного Брата Бури. И хотя все оконные стекла оказались перебиты, криков почти не было слышно. На усыпанный осколками пол, сквозь металлическую решетку падал снег. Хелген — высокогорный город, для такой местности снегопады частое явление, даже в конце лета. Холода Барри не чувствовал. Только боль в ранах и смертельную усталость. Слабость во всем теле шептала на ухо: «Сядь, закрой глаза, дай себе отдохнуть хоть немного. Они перебьют друг друга и без твоей помощи». Он вяло мотнул головой, отгоняя эти мысли и двинулся ближе к мертвому телу, надеясь найти какое-нибудь оружие или целые части брони.       При близком рассмотрении, оказалось, что ремни на кирасе подрезаны, а значит, она ни на что не годится. Топор он не взял, решив, что не имеет нужных навыков и скорее зарубит им сам себя, чем противника. Труп можно было бы превратить в мертвого прислужника, но имея лишь поверхностные теоретические навыки, Барри скорее испортит материал и потеряет последние силы, чем создаст качественного зомби, способного исполнять прямые приказы. Оба выхода оказались заперты. Никакого ключа или отмычки вокруг не нашлось. Едва почувствовав вкус свободы, он вновь попал в ловушку. Своими силами железную дверь не выбить, он же не даэдрот с немереным количеством сил…       Кто-то с силой ударил в двери. Еще и еще раз. Барри скрылся в затемненном углу и затих. В зал вошли Братья Бури, сильно закопченные, но живые, уже успевшие достать где-то оружие. За дверью раздался рев, человеческий крик, и петли оплавились от невероятного жара, приварив её на месте. Один из мятежников выругался и едва сдержался, чтобы не отпрянуть. При виде мертвого тела собрата они яростно прокляли его убийцу. Вдалеке послышались голоса и тяжелый строевой шаг. Один, два… Четыре человека. Трое в легких доспехах, еще один, возможно капитан, в тяжелом. Люди в зале обнажили оружие и приготовились к приходу чужаков. Стало понятно, что Братья Бури будут разговаривать с легионерами только с помощью силы. Металлическая решетка с тяжелым скрипом поднялась, и в зал вошли четверо. Капитаном оказалась та самая женщина, что выносила приговор.       Мятежники бросились на врагов с оглушительным ревом. Завязался бой. Нордов было только трое, но они оказались в выигрышном положении и успели подготовиться к нападению. Первый имперец лишился жизни, прежде чем переступил порог зала. Капитан сделала шаг вперёд и внезапно споткнулась на ровном месте, распластавшись на земле. Очередной удар снаружи заставил крепость вздрогнуть. Сверху сорвался булыжник и приземлился чётко на голову капитанше.       Легионеры и Братья Бури застыли в шоке на секунду. Затем один из Братьев в криком ринулся вперёд. В ответ один из легионеров нанес размашистый удар по двум ближайшим противникам. Первый успел увернуться, а второй получил глубокую рваную рану. Вскоре бойцы остались лежать на земле. Все кроме одного Брата Бури, что шатался от усталости и боли. Его запястье рассек удар имперского меча, а он в свою очередь отомстил, снеся противнику голову железным двуручным топором. Через секунду его пронзила молния, оставив дымящуюся дыру в грудине.       -Ну вот. И мятежники откинулись, и бабину завалил. Как же давно я этого желал, если бы вы только знали, дамы.       Из прохода, откуда появились имперцы зашла тройка разумных. Это были уже знакомые огромный каджит, орчанка и маленькая каджитка.       -Да-да, мы уже понял что эта… женщина была тебе не безразлична и ты буквально пылал к ней чувствами… — каджитка явно отвечала своему большому сородичу с ехидством. На что более габаритный представитель рода кошачьих воззрился на неё с изумлением.       -Нет, вы только посмотрите! Наша малышка обзавелась зубками и теперь кусает меня. — мурчаще-рычащий бас обратился к орке.       -И не только зубки. У нашей кошечки ещё коготки есть, не забывай. А то мало ли, ночью темно. Вдруг не распознает тебя.       Троице или было наплевать на всё происходящее, или они таким образом спускали пар. Скорее всего второе. Потому что игнорировать то, что происходит в городе… ну это явно надо быть в разладе с головой.       -Так, пошутковали и будет. У нас тут некий персонаж нарисовался. Ты кто таков будешь, человече? С какого района? И почему в таком виде? Уж не из этих ли… озорников, которых привели имперцы на шоу «Секир-башка дай пирожка»? — каджит говорил какими-то непонятными фразами, но общий смысл ясен.       -Я… это… я Барри Аллен. Тут случайно попал…. Меня имперцы схватили, сказали будто я мятежник, а я не мятежник, я просто случа-чайно здесь оказался. Я даже не знал с кем еду в одной повозке. Я даже не знаю кто такие эти Братья Бури. Нет, ясно что мятежники, но я ни с кем из них не знаком. Я просто внезапно очутился в повозке, а там говорят что везут на казнь. Но я то тут не причём, за что меня казнить? Я просто случайно… — впервые с момента как очнулся, бретонец почувствовал себя в относительной безопасности. И потому на вопрос каджита, Барри постарался ответить развёрнуто, со всеми подробностями, дабы у этого здоровяка не возникло желание избавиться от невольного свидетеля.       -Стоп-стоп-стоп машина-паровоз! Куда погнал? Достаточно было имени. Я помню тебя, в одной телеге с Ульфриком привезли. Не знаю чем ты нагрешил, но коли остался сейчас жив, так тому и быть. Считай это аукционом неслыханной щедрости. А если серьёзно, давай-ка сейчас подберём тебе по быстрому вещи поприличнее, и валить отсюда, пока дракоша не решил вскрыть каменную коробку, дабы добраться до консерв…