broken girls in love

— Московский, ты же понимаешь, что сам виноват? — устало спросил Саша, потирая переносицу и смотря на Мишу. Последний напряженно сидел в своем большом кресле в кабинете, уткнувшись немигающим взглядом в ярко горящий дисплей ноутбука. Он и сам понимал, что сделал своей дочери больно. Просто он не знал как добиваться своих целей по-другому. Всю жизнь он всеми доступными способами пытался добраться к вершине, используя не самые лучшие и законные средства. Однако в этот раз он просчитался. Даниэла — не тот человек, которому можно ставить ультиматум, которым можно манипулировать и помыкать. Но что-то ему подсказывало, что он упустил свой последний шанс. — Да, — немного с опозданием кивнул мужчина, зачесав волосы назад. — И в этот раз Даня тебя обоснованно послала к чертовой матери. Как она тебя сразу не заблокировала, мне вот что интересно, — продолжил свои размышления Романов. — Я итак знаю, что сам все испортил, знаю… — на удивление Саши, Миша сказал это таким разбитым голосом, что его сердце кольнуло от сожаления за Московского. Они оба это знали. Прекрасно. Однако в этот раз и правда было уже поздно что-то исправлять, это стало ясно как только Даниэла четко и жестко обозначила свои границы. Это последний раз, когда Даниэла позволила так с собой обращаться.

***

Солнце почти было в глаза, а ветер за окном так и завывал. Даниэла устало вздохнула и легла на парту, вырисовывая пальцем даже ей непонятные узоры на колене Сони. Последняя с улыбкой смотрела на свою девушку, грея пальцы в рукавах свитера, который надела сегодня с утра у нее дома. Он пах сладкими духами с едва заметными нотками сигарет. Татищева, каждый раз зарываясь носом в ворот свитера, начинала чувствовать себя как дома. Потому что Московская стала еще одним человеком, который являлся для нее домом. — Сонечка, а давай сегодня пойдем погуляем? Мы что-то все время дома сидим из-за холодов, — предложила Даниэла, поворачивая голову к Соне, — Можно на каток сходить. — Почему бы и нет, я тоже как-то хочу чего поактивнее, — тут согласилась девушка, переплетая свою ладонь с ладонью Московской. Последняя радостно улыбнулась, поглаживая пальцы Сони. Преподавателя в кабинете не было, из-за чего весь класс уже вовсю занимался своими делами. Задние парты без всякого стеснения парили электронные сигареты, третьи и четвертые парты уже достали чай с печеньями и бутербродами, а первые парты что-то заинтересованно читали в телефонах, иногда тихо смеясь. И обе девушки просто обожали такие моменты, когда все одноклассники были такими спокойными, даже в какой-то степени дружелюбными и общительными. — Даня, вот смотрю на вас с Соней, и думаю, вы так классно вместе смотритесь, — сказала новенькая, которая перевелась в ним всего неделю назад. Ее звали Алиса. Она первым делом познакомилась с Соней и Даниэлой. Поначалу последней она казалась неискренней, да и вообще тогда у нее не было желания с кем-то разговаривать. Однако уже на следующий день они втроем весело над чем-то смеялись. И Московская была правда рада тому, что рядом с ними появилась такая приятная девушка, которой действительно были интересны они сами. — Ты о чем, Алис? — немного смущено посмеиваясь, спросила Татищева. — Не мое дело, но я видела вас в этот понедельник в пустом кабинете, — шепотом рассказала новенькая, весело улыбаясь, — Я не против и лезть не в свое дело не буду. Но вы прям такие невероятные, честно. Я будто фильм смотрю каждый раз, когда вижу вас вместе. — Ну, что есть, то есть, — довольно кивнула Московская, нормально садясь и смотря на Алису, — Сонечка у меня и правда будто как из фильма. — Принцесс, может хватит хотя бы сейчас, а? — попросила Соня, сжимая ладонь Даниэлы. — Ну а как мне не похвастаться своей прекрасной девушкой? — театрально вздохнула последняя, прикладывая руку ко лбу. — Ой, слушайте, а давайте вместе проект по истории сделаем? Нам его вроде на следующую неделю задали, — проговорила Алиса, глядя на одноклассниц. Даниэла лишь кивнула, снова отворачиваясь к окну. Да, сейчас ее жизнь идет в гору. Она стала счастливой, спокойной, будто нашла баланс в своей жизни, отпустив ожидания отца и отгородивший себя от любых контактов с ним. У нее голове до сих не укладывается, что ей хватило духу наконец постоять за себя и сказать отцу «нет». Московская гордится собой, и гордится почти до слез. Она всю жизнь смотрела на своего отца как на героя, даже бога, разинув рот. Однако ее розовые очки очень вовремя разбились, и Даниэла отчетливо увидела картину того, кем же ее в прошлом папочка является. Он просто потерянный мужчина, который не умеет выражать свои чувства. Боль прошлого еще не до конца отпустила его сердце, однако он все равно делает вид, что все в порядке. И Московская понимает, какие цели преследует ее отец таким поведением. Он желает ей счастливого, легкого и безбедного будущего. Однако это больше не ее проблема. Ее не касаются чувства человека, который ее сломал. Потому что теперь у нее есть она сама, любимая девушка, ее семья, цели, возможности, амбиции и силы. Осознание этого заставляло Даниэлу улыбаться. Ведь это означало лишь одно — она и правда счастлива. Соня почти до таких же слез, как у Московской, была за нее горда. Ее любимый человек наконец нашел гармонию и свой путь, крепко держа ее за руку и давая силы на движение дальше. Именно об этом они обе всегда и мечтали.

***

— Да ты гонишь… — пробормотал Юра, смотря на светящуюся сестру, которая довольно пила чай. — Ты не веришь в то, что я не могу взяться за ум и, наконец, решить начать готовиться к экзаменам? Уже конец февраля на дворе, пора бы. — Да я думал, что ты будешь хуи пинать… Хотя, знаешь, горжусь тобой, мелочь, — внезапно выдал парень, — Это я уже как-то привык, что на учебу болт забиваешь. Давай тогда ищи себе репетиторов или курсы там какие или что у вас там новомодного сейчас есть. — Да я себе недорогие курсы найду и буду учить, мгм, — кивнула Соня, поправляя свои черные волосы, собранные в хвост. — Нет уж, бери себе хорошие. Я оплачу, — заявил Юра, выключая свет на кухне. — Опа, это откуда у нас деньги появились? Ты лучше отложи их и не неси чуши, — возразила девушка, потирая глаза от усталости. На улице вс еже был уже вечер. — Ну, я еще вам не говорил, так как это еще не официально, но меня повысят на следующей неделе, — поделился Юра, попивая почти остывший чай. — Ты серьезно?! — воскликнула Соня, испытывая почти весь спектр положительных эмоций от этих слов. Это значило, что ближайшие несколько лет их положение во всех смыслах станет более стабильным и спокойным. — Ага, твой брат — гений, которого директор наконец заметил, — начал хвалиться парень, немного пятив грудь, — Зарплату на сорок тысяч повысят, так что будем как сыр в масле кататься. — Юр… — неожиданно девушка заговорила тише, немного опустив голову, — Ты… Это, спасибо, что так вкалываешь, чтобы нас вырастить. Всё-таки мы с Катькой тебе в нормальную копеечку выходим. Короче, ты понял, — под конец Соня засмущалась от своих же слов. На самом деле, она давно хотела нормально сказать брату, что благодарна ему за заботу, какое-никакое, но воспитание и любовь. Он ограничивал себя почти во всем, лишь бы им побольше дать, чтобы они смогли увидеть жизнь лучше, чем он сам. От этого осознания на глаза Сони наворачивались слезы. — Сонь, ну ты чего? — в небольшой растерянности спросил Юра, подвигая свою табуретку ближе к сестре, — Я же вас с Катей люблю, вы — мои сестры, а я, как ваш старший брат, просто обязан о вас заботиться. Да и тебе спасибо, что помогала, как могла со всем. И с домом, и с Катей, и деньгами. Я горжусь тобой, мелкая. После этих слов он обнял сестру, прижимая ее к себе. Соня уложила подбородок на плечо брата, прикрывая глаза. Она всю жизнь пыталась помочь семье, всеми силами пытаясь достать любые копейки и помочь воспитать Катю. Юра мог днями пропадать на работе, а потом приходить домой едва живым, но с зарплатой в конце месяца. Соня до ужаса боялась будущего, в котором Катя живет не лучшее нее самой с братом. Она всеми силами оберегала сестру, старалась даже на то немногое покупать хорошую одежду, объясняла уроки и защищала ото всего, что могло причинить ей боль. И этот замкнутый круг стал ее реальностью, который повторялся из года в год. Вся жизнь, казалось ей тогда, будет именно такой — серой и безысходной. Однако теперь эта серость начала рассеиваться под натиском настоящего. Ее настоящее — это надежда на светлое будущее, любовь и столь желанное спокойствие. Теперь она точно знает, что все хорошо. Уже никогда не придется сидеть зимой в холодной квартире из-за неуплаты долгов за коммуналку, питаться продуктами, которые привозит Костя, дрожать от мысли о том, что же с ней будет через пять лет и думать, что все в ее жизни уже решено. Нет, сейчас все в полном порядке. Даниэла осторожно взяла ладонь Сони в свою руку и поцеловала ее тыльную сторону. Юра, смотря на этих двоих, не мог сдержать улыбки. Эти разбитые и сломанные девочки нашли друг друга. И больше они не одиноки.

***

— Даня, ты прям светишься вся, — заметила девочка с ее команды по танцам, когда они перед тренировкой были в раздевалке, — А то ходишь с лицом как у суки все время. — Да-да, мы все это заметили, — кивнула Алина, с некоторым ожиданием смотря на Московскую. После той неприятной ситуации их отношениях каким-то образом сгладились и они как раньше могли спокойно разговаривать, — С той девушкой все складывается? — Ой, да что вы заладили, — рассмеялась Даниэла, надевая спортивный топ и леггинсы, — Да, у меня с Сонечкой все в полном порядке. — Так она уже Сонечка? — хитро поинтересовалась Валя, тыкая пальцем ее в щеку, — У вас, смотрю, конфетно-букетный период во всю бушует. — А может и не только он, а уже что-то большее, — предположила Алина, стягивая с себя рубашку. Даниэла на это лишь рассмеялась, отключая звук на телефоне. Все они были правы. Она была искренне счастлива от самой мысли о том, что даже и тут удалось наладить отношения со своими девочками. Московская в тот самый день выдавила едва слышные извинения, после которых ее сокомандницы со слезами кинулись ее обнимать и говорить, какая же она идиотка. Даниэла сумела отпустить это неприятное чувство соперничества и позволить себе расслабиться, больше не стараясь кого-то обогнать. Теперь она не трясется от страха перед возможной ошибкой, не утирает слезы зависти, когда Алина снова выполнила связку лучше нее или выучила танец быстрее всех. Этого дерьма большее в ее жизни нет. Больше нет этих идиотских диет, из-за которых она голодает и едва в обмороки не валится. Конечно, вопросы с питанием все еще имеются, но они не настолько сильно влияют на ее организм, как раньше. Потому что Соня очень внимательно следит за тем, что Даня ест и переодически ей объясняет, почему же надо кушать нормально и чем обернутся ее такие недоедания. Нет, долгие самостоятельные тренировки остались в ее повседневности, однако они уже не похожи на судорожные попытки стать лучше всех. Теперь это лишь часть дня, которая приносит ей счастье и приятную усталость во всем теле. — Девочки, я, конечно, понимаю, что личная жизнь нашей Данечки очень всем интересна, но тренировка уже почти началась, так что давайте поторапливайтесь, — крикнула Алиса Николаевна из танцевального зала, хлопая в ладоши. — Уже бежим! — крикнули все девушки в унисон, начиная смеяться. Московская с улыбкой вышла из раздевалки, собирая свои золотистые волосы в высокий хвост. Все прекрасно. Все так, как она хочет. И именно поэтому она счастлива как никто другой.