broken girls in love

— Сонечка, солнце, я совсем не хочу идти в школу, — прохныкала Даниэла, посмотрев на часы. На дисплее белым цветом горела надпись «2:30 am». — Значит, не пойдём, — с едва заметной улыбкой ответила Соня, еще ближе притягивая девушку к себе, — Да и я не в том состоянии, чтобы куда-то идти. — Вот поэтому я и не хочу туда, — закивала Московская, оставляя лёгкий поцелуй на предплечье Сони, — На кой черт мне туда переться, если ты в таком состоянии? Татищева с нежностью посмотрела на Даниэлу, вообще не понимая за что ей досталось такое счастье. Еще днём она еле как двигалась от своей измотанности и тревоги, которые буквально пожирали ее долгое время, а уже сейчас вполне себе на что-то способна. И все это было сделано руками Московской, которая всеми силами пытается ей помочь. У нее даже слов не хватит, чтобы описать все то, что она к ней чувствует. Хотя одно слово точно найдется. Любовь. И любовь эта была такой приятной, мягкой, родной, нужной и накрывающей с головой, что Соня просто не верила в ее реальность. Московская, услышав неожиданное уведомление о пришедшем сообщении, закатила глаза и недовольно потянулась рукой к телефону. Соня прочитала на экране телефона Даниэлы: «Подумай еще раз». Та лишь закатила глаза, начиная записывать голосовое сообщение. — Просто оставь меня в покое. Еще одно сообщение, в котором идёт речь об учебе или работе, то я тебя заблокирую и общаться ты со мной будешь уже через дядю Сашу, — жестко проговорила девушка, нажав на кнопку «отправить» и откинув айфон в сторону. — Всё совсем так плохо? — поинтересовалась Соня, укрывая их обеих одеялом. — Да уже нормально, можешь не переживать, — с улыбкой заявила Московская, однако, заметив выгнутую бровь Татищевой, принялась объяснять, — Нет, это правда, ты не подумай. Просто я решила немного изменить свою жизнь. Мне надоело наплевательское отношение отца ко мне, вот я и начала четко обозначать, как со мной себя можно вести, а как — нет. Пусть к черту идет со своими ожиданиями. Тем более, раньше я пыталась получить его любовь, доказывая, что заслуживаю ее. Однако теперь у меня есть ты и потребность в этом уже отпала. — Ты у меня такая молодец, горжусь тобой, — улыбнулась Соня, понимая, что ее девушка действительно стала меняться к лучшему. А Даниэла не сильно привыкла слышать такие слова. Конечно, Татищева говорила ей подобное и до, но каждый раз Московская смущалась и впадала в ступор. Вот и сейчас она, совсем расслабленная, смутилась и спрятала лицо в подушке. Соня просто обожает подобные моменты. Эти мгновения заставляют ее думать, что они обе находятся в каком-то своем маленьком мирке, в который никто не посмеет войти. — Тебе уже лучше? — спросила Даниэла, уже совсем сонно хлопая глазами. — Да, чувствую себя хорошо. А именно в эту секунду просто ахуенно, — пробормотала Соня, будто бы заражаясь сонливостью Дани. Московская улыбнулась, уже в который раз за эти пару часов, а после легла на спину. Соня, сразу поняв намек, легла на ее грудь и прикрыла глаза, ощущая, как тело полностью расслабляется. Она до сих пор благодарна всем богам за то, что Даня первой ей призналась и все еще остаётся рядом. *** — Милая, встань на секунду, иначе я задохнусь, — прохрипела Московская, с большим трудом открывая глаза и обнаруживая, что Татищева буквально лежит на ней. Последняя что-то невнятно промычала, но сползла в бок и обняла руками талию Даниэлы, утыкаясь носом ей в бок. Московская лишь расслабленно улыбнулась, запуская пальцы в немного спутанные после сна волосы Сони и осторожно их перебирая. Даниэла обожала такие моменты, когда она действительно могла ни о чем не думать, просто любить и быть любимой. Она всю жизнь гналась за нереальным идеалом, картинкой той себя, которой никогда не станет. А теперь… Ей уже осточертело этим заниматься денно и нощно. Московская Даниэла Михайловна решила снова стать Данечкой, которой она была много лет назад, потому что появился человек, которому нужна именно эта Данечка, а не Московская Даниэла Михайловна. — Даня, ты Юре вчера написала же, что я у тебя остаюсь? — хрипло спросила Татищева, потира глаза ладонью. — Да, и он еще попросил зайти днем, поговорить хотел, — ответила Даниэла, заправляя за ухо волосы, — Не переживай, он сказал, что ничего серьезного. Соня кивнула и подползла ближе к лицу Московской, лениво целуя ее в щеку. Последняя в тот момент чувствовала себя наконец-то счастливой, совсем не думая о тревогах и проблемах. — Давненько у меня не было таких внезапных выходных с настолько приятным утром, — пробормотала Даниэла, все же вставая с тёплой кровати. — Согласна, надо будет исправлять, — согласилась Татищева, закутываясь в одеяло. — Конечно, — с улыбкой прошептала Московская, надевая тапочки, — Тебе принести покушать или попить? — Лучше приходи обратно в кровать поскорее, мне без тебя холодно, — несвойственно себе немного капризно заявила Соня, утыкаясь носом в одеяло. Даниэла впервые в жизни поняла, что готова буквально не вылезать из постели, если в ней лежит такая любимая и родная Сонечка, которая становится рядом с ней такой настоящей. *** — И сколько вы собирались скрывать от меня свои отношения? — выгнув бровь, спросил Юра. Вообще все началось не так. Сначала Соня с Даниэлой пришли домой к Татищевым, убрались и даже успели еще раз поспать. И уснули они, на свое, похоже, невезение, в гостиной, которая была еще и комнатой Юры. Заснули то ладно, черт с ним. Но надо же было Московской поцеловать Соню в лоб именно в тот момент, когда Юра оказался в дверном проеме. И вот уже сейчас они сидят на кухне, пьют чай и как-то уж слишком неловко молчат. — До того момента, пока не поняли бы, что ты способен на наши отношения спокойно отреагировать, — выдала Даниэла, решив взять разговор в свои руки. — Ты думаешь я и до того, как начал встречаться с Костей, стал бы на вас ругаться? — поинтересовался парень, делая глоток чая. — Да, но… — Московская тут же запнулась, — Вы встречаетесь? Что, простите, блять? — А что, на пидора не смахиваю? — усмехнулся Татищев, качая головой, — Я уж думал, что после того раза Сонька тебе все уже растрепала. — Да я уже не была уверена, что у вас все серьезно, — закатила глаза Соня, понимая, что уже можно расслабиться, — Вдруг ты тогда был пьяным, черт тебя знает. — Так, ладно, со мной всё ясно, — решил перевести тему Юра, — Давайте о вас поговорим. — Ну а что говорить, — пожала плечами Даниэла, все еще пребывая в небольшом шоке, — Я люблю Соню, Соня любит меня, все отлично. — Тогда я рад, что могу вам еще сказать, — ответил Юра, почесав затылок, — Рад, что ты с Сонькой нашей, на тебя можно положиться. Хотя и думал раньше, что мы просто заносчивая маленькая… Ну ты поняла. — Заносчивая маленькая сучка? — хмыкнула Московская, — Да я и сейчас такая, чего уж. — Ладно, черт с тобой, главное, что вы друг друга любите, а это — главное, — подытожил Юра, вставая из-за стола, — Так что даю вам свое это, как его, родительское благословение. — Спасибо, — с улыбкой кивнула Даниэла, беря Татищеву за руку. — Юр, вот от тебя вообще не ожидала, — сказала Соня, с некой благодарностью смотря на брата, — Думала, пиздец устроишь. — Меняются люди, мелочь, и это факт — вздохнул Юра, убирая грязные кружки в раковину, — Да и я бы никогда не посмел тебе запрещать кого-то любить. — Юр, ты… — отчего-то у Сони стал дрожать голос, хотя все прекрасно понимали, по какой причине. Она очень переживала, что старший брат, почти самый ее близкий и родной человек, в силу своих убеждений мог просто не понять и не принять любви Сони к девушке. Еще с того момента, как она влюбилась в Даниэлу, ей было страшно, что Юра просто убьет ее к чертовой матери. А сейчас… Сейчас он смотрит с такими пониманием и любовью, что слезы сами потекли по ее бледным щекам. — Сонечка, солнце, теперь все точно хорошо, — прошептала Московская, притягивая девушку к себе, — Видишь, Юра на твоей стороне. — Да, мелочь, я всегда… ну… это, с тобой короче, — неловко подтвердил Татищев, присаживаясь рядом с сестрой, — Так что вот, бери свое счастье в руки и Даньку не упускай, она у тебя девчонка золотая. Татищева слабо улыбнулась, смаргивая слезы с ресниц. — Да, теперь все отлично. Она счастлива, брат принял ее отношения и любовь, почти все проблемы стали сходить на нет, потому что теперь у нее есть люди, которые дают понять, что ее прошлое больше не повторится. Соня Татищева официально может звать себя самой счастливой девушкой на свете. *** — Даня, ты не устала еще учиться, а? — протянула Соня, лежа на коленях Московской, которая в данный момент зубрила слова по английскому и перебирала волосы Сони. — Солнце, мне еще немного осталось, — пообещала девушка, не отрываясь от листка с лексикой по новой теме, — А потом будем делать все, что ты захочешь. — Прямо все? — тихо спросила Татищева, выводя на бедре Даниэлы непонятные узоры. — рПоследняя кивнула ей в ответ, щурясь и пытаясь что-то разглядеть на бумаге. — Сегодня я, пожалуй, сделаю все, что хочу, немного раньше, — также тихо сказала Соня, осторожно забирая из рук девушки листы и откладывая их в сторону. — Ты о чем, милая? — немного непонимающе поморгав, проговорила Московская. Ответа не последовало. Татищева просто осторожно поцеловала ее, притягивая к себе за талию и усаживая на свои колени. Даниэла смогла лишь довольно улыбнуться и закинуть руки на шею Сони, прижимаясь к ней настолько близко, насколько это было возможно. В эти мгновения внутри Сони все приятно дрожало, вся она так и хотела стать еще ближе к Даниэле, будто раньше ее что-то сдерживало, чтобы это сделать. Создавалось такое ощущение, что где-то далеко и глубоко в ее душе спал замок и позволил ей полностью открыться. Через какое-то время Московская отстранилась от своей девушки, игриво смотря ей в глаза и наклоняя голову в сторону. Соня в ту же секунду сжала в руках ее талию и опустилась губами к ключицам, мягко их прикусывая, отчего Даниэла тихо застонала и, закусив нижнюю губу, обвила ногами пояс Татищевой. Спустя чертову минуту, которая тянулась для Московской почти вечность, она взяла лицо Сони в свои руки и притянула к себе, мягко целуя. Казалось, что ей никогда не будет достаточно Сони, хотелось ее целоватьцеловатьцеловать, пока воздух в легких не кончится. Именно сейчас желание больше чувствовать ее тепло, подушечки немного мозолистых пальцев где угодно на своем теле было больше, чем когда-либо еще. Да что угодно, лишь бы это была ее любимая Сонечка. Татищева немного неожиданно сжала ее бедро со внутренней стороны, за чем последовал тихий вздох Даниэлы. Последней казалось, что уже сейчас от удовольствия все силы покинут ее тело, а сама она уже готова упасть на подушки и позволить делать Соне действительно все, что она пожелает. — Принцесса, тебе сейчас лучше будет лечь на спину, — чуть сиплым голосом мягко сказала Татищева, отрываясь от своей девушки, которая совсем обмякла в ее руках. Сколько бы времени ни прошло, она все также способна лишь на мелочи, а когда уже дело доходит до постели, то весь ее пыл сразу сходит на нет, что Соня просто обожает наблюдать каждый раз. — К-как ты меня сейчас назвала? — шепотом спросила Даниэла, распахнув глаза от удивления. — Принцесса, — повторила Соня, решив взять все в свои руки и самолично уложить Московскую на спину, — Что-то не так и мне не стоит так говорить? Татищева прекрасно знала, что этот вопрос был лишним. Она явно почувствовала, как Даниэла вздрогнула в ее руках, когда она так ее назвала. И это явно было не от неприязни. — Да… Всё так, просто… — смущено стала бормотать Московская, пряча глаза по всем углам, как это было в первый их раз. — Принцесс, ну нашла кого стесняться, господи, — довольно прошептала Соня, осторожно касаясь губами шеи Даниэлы, которая снова вздрогнула от неожиданности. — Ты… Да что ты вообще понимаешь… — едва слышно пробурчала Московская, пытаясь сдержать очередной стон, который так и рвался наружу. Даниэла в эту секунду четко понимала, чего она хочет, как она хочет и так далее по списку. И какой бы уверенной она ни казалась, в таких делах она, похоже, до конца жизни останется той еще неудачницей, если со своей девушкой в который раз от таких вещей теряет дар речи. Ей бы научиться говорить нормально, но… Блять, да как тут можно просто открыть рот, если Соня так ахуительно сжимает ее бедра своими ладонями и зацеловывает буквально все ее тело. Ей бы просто сознание не потерять, чего уж там попросить «Сделай так еще раз». Однако это все потом, такие думы можно оставить на утро. Потому что в данную секунду Татищева осторожно прикусила внутреннюю сторону ее бедра, из-за чего Даниэла все же не смогла сдержать стон. — Вот так бы всегда, а то все выделываешься, — довольно отметила Соня, зализывая укус. — Соня! — смущено крикнула Московская, закрывая лицо ладонями. — Ну ты чего, я же наоборот рада, что ты мне начинаешь доверять, — уже немного пристыжено ответила Татищева, нежно поглаживая большим пальцем бок девушки. Даниэла на это лишь еще более смущено взглянула на Соню и силой убрала руки от лица, позволяя себе расслабиться и действительно довериться своей любимой девушке. — Я люблю тебя, — прошептала Даниэла, зарываясь пальцами в шелковистые волосы Сони. — Я тоже тебя люблю, — с улыбкой проговорила Татищева, притягивая Московскую к себе и снова целуя. После этих секунд Даниэла совсем потеряла голову и буквально обмякла в руках Сони, уже совсем себя не сдерживая.