Целуй меня, пока я ещё что-то чувствую

– Госпожа Арлеккино, у меня для вас срочное письмо, – Арлеккино отвлекается от отчётов и поднимает голову: по нашивкам она узнаёт одного из подчинённых Тартальи. Они редко пересекаются и мало сотрудничают. Похоже, это что-то очень важное.       Посланник передает сложенную записку. На неаккуратно оторванном клочке бумаги с пятнами крови небрежным почерком написано: "Мы поймали его. Выдвигайся". Арлеккино этого достаточно, чтобы немедленно оставить все свои дела и последовать за подчинённым.       Они идут долго, спускаясь вниз по железным винтовым лестницам, потом по коридорам, которые с двух сторон усеяны крепкими металлическими дверьми с хитрыми креплениями. Повернув ещё пару раз, посланник открывает одну из дверей. Тусклый свет выхватывает лицо Тартальи и тело, что корчится в его ногах. – Посмотри, кого я привел тебе, – Тарталья опускает руку и с силой тянет мужчину за волосы. Разобрать черты лица очень сложно: изо рта течет кровь, заливая подбородок, алеющие гематомы наплывают на глаза, оставляя все меньше возможности узнать человека. Но Арлеккино прекрасно понимает, кто он. – С возвращением, Гордей. А ты, я вижу, уже начал без меня, – Арлеккино переводит взгляд на Тарталью. – Ты должна радоваться, что я его не убил. Всё остальное твоя работа, – Тарталья презрительно отодвигает ногой Гордея. – Охранники, – кричит Арлеккино, – возьмите его.       Гордей раньше был одним из Фатуи и имел высокое доверие от Пульчинеллы. Но, воспользовавшись им, Гордей подговорил ещё несколько товарищей и сбежал, спалив малый архив. За предательство у Фатуи было одно наказание – смерть. Предателей выслеживают и устраняют. Но Гордей смог собрать вокруг себя целый отряд, который решил выступить против Царицы, поэтому просто убить его теперь было недостаточно: смерть вождя подогрела бы ненависть, и она пламенем стала бы перекидываться на всех вокруг. – Делай со мной все, что хочешь, шавка лживой шлюхи, – плюется Гордей.       Арлеккино не отвечает и продолжает идти вперёд, петляя по коридорам с одинаковыми железными дверьми. Вскоре она останавливается и жестом приказывает отпереть замок. Все оказываются в комнате со стеклянной стеной. За стеклом находится ещё одно помещение с несколькими людьми. Мужчины лежат на полу, закрывая голову, а несколько человек бьют их руками и ногами. На полу тут и там виднеются лужи крови, на мужчинах, что терпят побои, почти нет одежды - лишь их немного прикрывает грязный кусок ткани. Всё тело усыпано красными и синими гематомами, уродливыми корками запёкшейся крови вперемешку с грязью, а спутанные волосы полностью закрывают лицо. У истязателей на губах играет улыбка: они явно наслаждаются процессом. На них нет униформы, но выглядят намного лучше. Один из мужчин хватает свою жертву и окунает лицом в таз с жижей. По мимике можно понять, что сейчас в соседней комнате стоит громкий хохот. Там сейчас нет людей – лишь искорёженные тела, на которых бросаются переполненные жаждой крови монстры. – Ну как, узнаёшь? – бесстрастным голосом спрашивает Арлеккино. – Адам, Вацлав… душегубы, что вы с ними сделали! – Гордей вырывается из ослабленной хватки и припадает к стеклу, – ребята, что вы делаете, это же ваши товарищи! – Не старайся, они тебя не видят. С другой стороны это просто зеркало. – Вы, моральные уебища! – Гордей замахивается, но его останавливают и снова скручивают. – Ты обвиняешь нас, а как же стойкость духа и ваш праведный путь – как ни в чём не бывало продолжает Арлеккино, – чего стоит ваша цель, если от одной сложности люди становятся ещё хуже, чем были. И что же ты смеешь предъявлять нам, если твои люди легко становятся садистами?       Людей Гордея схватили неделю назад. Их посадили в одну огромную камеру и оставили на пару дней. Вскоре вспыхнула драка, но одни понесли наказание, а другие нет. Вскоре те, кого не наказали, получили одежду, хорошую еду и даже книги с бумагой и перьями. Они почувствовали своё превосходство и быстро подмяли под себя других. Одна группа выделила для другой небольшой угол и приказала не покидать его, предварительно отобрав все матрасы. За неисполнение – несколько десятков ударов. Позже избиение стало кровожадной нормой: стоило одному из “избранных” разозлиться, так он сразу находил себе жертву. Постепенно это стало доставлять удовольствие, и одни мужчины издевались над другими: заставляли их не спать, не давали сесть, приказывали мыть помойные вёдра голыми руками. Им присвоили номера и называли исключительно по ним. В небольшом помещении они ухитрялись придумывать разнообразные пытки, чтобы повеселиться. – Прикуйте его, пусть посмотрит на это зрелище, – Арлеккино отдаёт последний приказ и выходит. Ей нестерпимо хочется глотнуть свежего воздуха.       В ведомстве у Арлеккино приют, где растут будущие войны Царицы. Но это не единственная её ответственность. Она занимается выслеживанием предателей и их устранением. Слежки, доносы, пытки и в конечном счёте убийства уже стали её рабочей нормой. Арлеккино смотрит, чтобы дети усваивали: их долг – верно и беззаветно служить Царице. В их существовании не должно быть сомнений по поводу своего Архонта, на их душах должна быть высечена вера и желание положить жизнь ради целей Царицы. А если кто-то посмеет волновать товарищей своими нелепыми мыслями, которые противоречат Общей Идее, или даже сбежать, Арлеккино настигнет его, беспощадно душа саму мысль о том, что Фатуи делают что-то неправильно.       Арлеккино касается нагрудного кармана плаща. Она никогда раньше не сомневалась в своих методах. Главное - достигнуть цели, а за лаврами победы скроется её цена. Нужно выполнить свою работу, в очередной раз доказав свою преданность Царице, а разбираться, где хорошо, а где плохо нет никакого смысла. Да, Арлеккино никогда не было интересно, правильно ли она поступает. Но теперь, смотря на погрязших а жестокости людей и их друга, которого она обрекла на тихую душевную смерть, Арлеккино почувствовала себя неуютно. Ей противно там находиться, этот мерзкий запах, от которого начинает тошнить, и нечем дышать. Странно, что раньше с этим не было проблем.       Морозный воздух приятно обжигает горло. Арлеккино делает глубокий вдох и просто смотрит вдаль. Как приятно после полутьмы подвала, темных стен и заляпанных полов увидеть белоснежные чистые сугробы, от них веет покоем и умиротворением, словно большое белое одеяло накрыло эту мерзкую картину и спрятала её, позволив таким образом хоть ненадолго сбежать от реальности.       Рядом никого нет – все остались внизу. Лишь неподалёку стоит Тарталья и что-то крутит в руке. Арлеккино подходит к нему. – Будешь? – Тарталья, не смотря на неё, протягивает что-то небольшое и продолговатое. – Что это? – Скрученные листья местного растения из Натлана. Местные называют это сигарами. Они поджигают их, а с другой стороны втягивают дым. Говорят, успокаивает. – Ничего глупее в жизни не слышала, – нелестно отзывается Арлеккино, но берет сигару, Тарталья любезно помогает зажечь её.       Зачем Арлеккино вообще подошла к Тарталье – их даже приятелями не назовёшь, интереса к друг другу никогда не проявляли, общались только по работе. Возможно, ей просто нужно отвлечься, каким угодно способом. – Какая гадость, – Арлеккино кашляет, но продолжает курить. Удивительно, но горький дым, что раздирает носоглотку, приводит её в чувства и даже немного проясняет сознание. Это действительно… успокаивает.       Тарталья тоже закуривает, и несколько минут они молча стоят рядом, пуская в воздух дым. Арлеккино переводит взгляд на него. Странно принимать от Тартальи такое внимание, но хочется ли ей знать о причинах? Нет. Они просто случайно подвернулись друг другу под руку, вот и всё. – У тебя кровь на щеке, – безэмоционально говорит Арлеккино. – Это просто краска, – отвечает Тарталья и одним жестом вытирает её.       Арлеккино поднимает голову вверх. Они далеко от города, поэтому звёзды хорошо видно. Бесконечная россыпь ярких огней, которая для простого обывателя лишь хаотичная куча блёсток. Арлеккино умеет ориентироваться по звёздному небу и периодически использует это, но она в первый раз замечает, какое оно красивое. – Ты уверена, что это сработает? – Тарталья первый нарушает молчание. – Абсолютно. Гордей принципиальный, он крепко держится за свои идеалы. Но это и его слабость: он слишком сильно верит в моральные качества человека. Гордей уверен, что каждый по своей сути чист и безгрешен, а на темную дорожку человек встаёт по незнанию. Если привести кого угодно к свету, то он до конца своих дней будет праведен и чист. Эти принципы ведут его группировку. Если заставить его усомниться в них, всё рухнет. Нам даже нет смысла его убивать – он сам либо покончит с собой, либо проведет остаток дней как крыса, – Арлеккино рассказывает безэмоционально, будто докладывает отчёт. В конечном счёте это лишь её работа. – Вот оно что. Ты читаешь людей как книгу, а потом уничтожаешь их без оружия. Оригинальный метод, – уголок губ Тартальи чуть дёргается.       Сомнительный комплимент от того, кто жить не может без бойни. Но Тарталья говорит правду: какими бы превосходными ни были её навыки, они служат лишь одной цели. Сломать человека, растоптать в нём само понятие личности. Словом, обманом, угрозами, болью, но заставить его подчиниться воле Арлеккино. Но зачем ей это? Она просто в очередной раз доказывает свою верность Царице. – Тарталья, ты когда-нибудь задумывался о том, что мы делаем? – Арлеккино резко меняет тему. – О чем ты? – О том, что мы делаем с людьми. – Если слишком много думать о посторонних, не останется времени на что-то более важное, – резко отвечает Тарталья. Чувствуется, что ему не хочется продолжать эту тему.       У каждого Предвестника есть цель, настолько важная и ценная, что они готовы замарать руки. Только куда это их ведёт? Все ли они делают правильно? Арлеккино никогда не задумывалась об этом, потому что раньше была окружена лишь такими же, как и она сама, это стало своеобразной нормой, может, даже жестокой рутиной их существования. Но сейчас Арлеккино знает, как живут по другую сторону от завесы крови и боли.       Из головы не выходит, что бы сказала Люмин, если бы увидела её работу. Кому бы хотелось стоять рядом с душегубительницей, для кого люди лишь лестницы на пути к цели? Таким, как Арлеккино, не доверяют и тем более не любят: людям нравятся ангелы, а её крылья давно потеряны. Сначала другие безжалостно выдирали из них перья, а потом и сама Арлеккино сожгла остатки дотла.       Может, она даже уже и не человек, а темная сущность, монстр, который живёт лишь инстинктами, и её инстинкт - это мучения и убийство. Может, пора запереть себя в темном подвале, около которого они сейчас стоят, и скинуть белые человеческие одежды, ведь монстры не должны их носить.       Но сейчас, стоя под светом миллиардов звёзд, Арлеккино хочется лишь одного – взлететь, быть ближе к свету и теплу, оставляя человеческие страсти далеко за спиной. Только это лишь глупые мечты, ведь крыльев у неё нет. Уже нет.       Сигара почти догорела, опасливо тлея около пальцев. Возможно, это знак, что пора расходиться, не думать о всяких глупостях, а просто продолжать жить как обычно.       Тарталья докуривает и уходит. Молча, даже не кивнул на прощание. Да, старая жизнь, где они не общаются с друг другом, Арлеккино не задумывается о своей работе, яркие звёзды не манят к себе, а девушка с фотографии – просто мимолётное сновидение, наваждение, что растает с рассветом. Да, пора просыпаться.